После предотвращения шутинга в Кирове эксперты объясняют подростковую жестокость
Корреспондент ФАН разбиралась, почему подростки убивают друг друга и совершают другие преступления.
Полиции удалось предотвратить массовое убийство в школе Кирова, где один из школьников планировал атаку с применением холодного оружия и самодельного взрывного устройства. Своим мнением о том, почему чуть не повторилась трагедия керченского колледжа годичной давности и как предотвращаются подростковые шутинги, с Федеральным агентством новостей поделились эксперты криминалистики.
Только в прошлом году школьники и студенты нападали на своих сверстников в Перми, Стерлитамаке, Улан-Удэ, Вольске, Саратове. Еще у нас случилась Керчь, где в октябре 2018 года Владислав Росляков взорвал бомбу и устроил стрельбу в колледже. Его примеру собирался последовать школьник из Кирова, но одноклассники вовремя поняли это и предупредили дирекцию школы. Похожая ситуация складывалась в стране в начале XX века, и Интернет здесь ни при чем, считает генерал-майор госбезопасности Александр Михайлов, в прошлом глава-пресс службы Московского управления КГБ СССР, начальник Центра общественных связей ФСК, оперативник, начальник управления информации МВД РФ.
«К сожалению, мы имеем дело с определенной цикличностью, – сказал Александр Михайлов в разговоре с ФАН. – Та же история наблюдалась в начале прошлого века, когда молодежь активно увлекалась революционным движением и принимала участие в насильственных действиях, в том числе против своих сверстников. Тогда не было не только Интернета — телефона, но аномалии среди подростков все равно происходили, на них воздействовало сарафанное радио, которое приукрашивало и драматизировало события. Мы должны знать, что чем выше напряжение в обществе, тем сложнее процессы в психике подростков. Это только на первый взгляд кажется, что дети исключены из всеобщей турбулентности нашего общества. На самом деле, прямо или косвенно на них воздействует напряженная обстановка, которая сложилась в последнее время, и подростки начинают в самых извращенных формах выражать собственный протест. Они копируют действия взрослых, а особенно влияют на них сообщения о насилии других молодых людей в отношении сверстников». События в Керчи определенной категории подростков кажутся готовой калькой поведения», — считает собеседник ФАН.
Дмитрий Краснов, председатель правления Московской коллегии адвокатов, в разговоре с ФАН назвал такое поведение желанием стать «героем на час».
«Подростки не понимают, что им грозит, у них нет понимания последствий», — говорит он.
О последствиях не знают и родители, добавляет специалист по криминологии и уголовно-исполнительному праву Елена Бочкарева.
«Из рассмотренных уголовных дел Калининского районного суда города Челябинска в 10% случаев родители оправдывали своих детей, совершивших преступление, — рассказывает она. — Дети хорошо знают свои права, но не знают обязанности. Осознают противоправность своих действий, но не осознают последствия и возможное наказание. Это вопрос правовой грамотности подростков и их родителей».
Елена Бочкарева рассказала, как родители реагируют в суде на предъявление обвинений их детям.
«В судах я слышала примерно следующее: «Как его можно привлекать к ответственности, если он несовершеннолетний?! «Он поступил как мужчина, дав сдачи»,«Он не виноват, виноваты его друзья», «Вы сначала обеспечьте нормальный досуг детям, а потом привлекайте их к ответственности», «Это всего лишь детские шалости, все мы были детьми», – приводит примеры эксперт.
Жестокие убийства на камеру и шутинг в школе уже шалостями не назовешь. По данным аппарата уполномоченного по правам ребенка в РФ, общее число преступлений, совершенных несовершеннолетними, в России снижается. Но хотя подростковая преступность в целом снижается, детьми совершается больше групповых преступлений с особой жестокостью, говорит Анна Кузнецова.
После громких инцидентов с участием подростков и детей в России вновь заговаривают о снижении возраста уголовной ответственности, но эксперты считают это малоэффективной мерой.
«Это было бы возвратом в каменный век, шагом назад в юстиции, — говорит Дмитрий Краснов. —Вместо этого нам надо создавать свою систему работы с подростками, систему ювенальных судов, комплекс мер с привлечением научной базы, семейных психологов и определиться с молодежной политикой».
Год назад все искали «взрослый след» в истории Влада Рослякова — какого-то авторитетного взрослого, который бы науськал парня расстрелять людей в керченском колледже. Возможно, будут искать его и в предотвращенной кировской истории. Но генерал-майор госбезопасности Александр Михайлов уверяет, что за время своей работы не встречал ни одного факта провокаций со стороны взрослых в таких случаях.
«Все 80-е мы искали за спинами подростков-преступников взрослых и даже наших политических противников, но все усилия госбезопасности были напрасны – в головах детей идут процессы, о которых взрослые не додумываются», — говорит член общероссийского движения «Сильная России».
У них возникает своя субкультура, основанная на насилии, в этом сомнений нет. Даже за спинами молодых боевиков, которые воевали на Северном Кавказе, не всегда стояли провокаторы»
По мнению Михайлова, в России сейчас нет подразделений и структур, которые могли бы эффективно влиять на подростков.
«Знаете, в 80-е у нас был молодежный отдел, который занимался всеми — от люберов и металлистов до битломанов и спартаковских болельщиков, — рассказывает эксперт. — Комитет госбезопасности тогда внимательно следил за процессами и вырабатывал меры общественного воздействия. Сейчас вся масса детей и подростков брошена сейчас плечи инспекторов по делам несовершеннолетних и «центра Э», хотя по закону среди подростков вести оперативно-розыскную деятельность нельзя. Потому и сталкиваемся потом с такими историями. Должны быть специально созданные подразделения с талантливыми людьми — у кого мозги работают на два шага вперед, и главное, кто хочет работать с молодежью».
Трудные подростки сегодня оказались вне зоны внимания официальных структур, вроде комитета по делам молодежи, комитета по спорту и МВД, заявляет Михайлов.
«Все хотят работать с тем, что легче, — уверен генерал-лейтенант полиции. — Да, сейчас удалось предотвратить массовый шутинг в Кирове, это высокая эффективность работы полиции, они исключили возможные потери. Но это носит несистемный, обрывочный характер. Надо уделять больше внимания профилактике агрессии подростков, вовлекать детей в активную жизнь, потому что иначе они останутся со своими проблемами один на один и тогда их реакция на проблемы может быть непредсказуема».
Что может сделать власть, так это ужесточить ответственность взрослых за вовлечение подростков в преступную деятельность там, где это обнаруживается (скажем, в группировках АУЕ), говорит Елена Бочкарева, а также ввести цензуру против пропаганды и романтизации атрибутики криминального мира в клипах и рекламе. Что могут сделать родители — начать общаться со своими детьми.
«Серьезный аспект криминогенной семьи — утрата связи между детьми и родителями. Родители перестают пользоваться у детей авторитетом, между ними утрачивается доверительная связь. Ребенок становится практически неуправляемым, — рассуждает Бочкарева. — Главная причина утраты связи между детьми и родителями — дефицит общения. Очень важно, чтобы дети и родители понимали друг друга, чтобы у них были общие интересы и взаимоуважение».
Отечественные криминологи считают фактором, порождающим подростковую преступность, и недостатки школьного образования.
«В средней школе у многих подростков прежде всего резко снижается успеваемость. Плохая учеба влечет за собой три ряда конфликтов: между подростком и учителями; между подростком и классом; между подростком и родителями, — рассказывает Елена Бочкарева. — Если конфликты вовремя не разрешены, подросток, как правило, «выталкивается» из основных социальных коллективов».
У западных психологов есть статистика, которая в какой-то степени верна и для России: по данным Canadian Journal of Psychiatry, каждый пятый ребенок страдает расстройством психики, распространенность дефицита внимания выросла на 43%, а подростковой депрессии – на 37% за последние годы. Тревожность и последствия стресса выросли у всех детей с 9% в 1983 году до 13% в 2014-м году, а также обнаружены доказательства того, что бедные дети чаще страдают психическими расстройствами, если оказываются в более жестоком окружении.
Несовершеннолетний ученик из Кирова, который, согласно информации МВД, планировал массовое убийство в школе, был в конфликте со сверстниками. Об этом рассказал во вторник журналистам уполномоченный по правам ребенка в Кировской области Владимир Шабардин.
Сейчас кировский подросток находится под подпиской о невыезде, в СК России возбуждено уголовное дело. В Кирове удалось избежать шутинга и возможных жертв, но вопрос перед нами совершенно тот же, что год назад в Керчи — почему наши дети это делают и чем мы можем помочь.