Теодору Курентзису предложили арендовать Дом Радио в Петербурге. Что о возможном переезде дирижера говорят чиновники, депутаты и журналисты

— Коллеги, у нас всех ЧП! Дом Радио на Итальянской, символ Петербурга, решено полностью передать под оркестр и оперу Теодора Курентзиса. Уже выселили детский хор, Губернаторский оркестр, театр Марины Ланды… Скоро вывезут неизвестно куда все уникальные архивы, музей блокадного радио. Я не знаю, чье это решение, но, по слухам, над студиями будет отель и видовой ресторан. Неужели можно вот так вот плюнуть на всё ради модного дирижера? Напишите, кто что знает об этой ситуации, кто может помочь, кто может бороться за сохранение святыни.

— <…> На мой взгляд, это совершенно недопустимо. Только манкурты могут пытаться лишить город Дома Радио, с которым связана, в том числе, блокадная история. Завтра утром отправлю срочное обращение Беглову. Для оркестра пусть ищут другое место.

А ресторанов и отелей в центре достаточно.

— В Доме Радио будет работать Теодор Курентзис и его музыканты. Я понимаю, почему его творчество — предмет ожесточенных споров среди людей, которых интересует судьба классической музыки. Но не понимаю, почему такую агрессивную реакцию вызывает появление нового оркестра в Петербурге. Это положительно скажется на уровне концертной жизни в городе. Другие труппы от этого соседства только выигрывают. Не признавать того, что Теодор привлекает в залы слушателей — странно. Как странно не признавать и то, что Дом Радио сегодня, при всем уважении к значению этого места в истории Ленинграда, к сожалению, полупростаивает, что для него губительно. Это действительно совершенно особое место, атмосферу которого нужно сохранять.

Зимой в центральной аппаратной мы записали с Теодором интервью (не самая удачная моя работа, кстати). Он как раз говорит там об особой атмосфере Дома Радио. Не думаю, что он из тех, кто не уважает память места и не помнит истории. Думаю, он сможет вдохнуть в важное для города место новую энергию. Зачем критиковать явно созидательное решение? Неужели больше не о чем спорить?

— То, что к нам едет Теодор Курентзис — очень хорошо и невероятно круто. И это давно пора — все мы ноем о провинциализации культуры в Петербурге.

Плохо — закрытость ТРК «Петербург» и «Национальной медиа группы» о том, что происходит в здании. И то, что его довели до такого состояния. Отсюда и слухи об отеле и ресторане.

Превратить Дом Радио в культурный центр с реп. базой для Курентзиса, музеем блокадного радио, радиостанцией «Петербург», студией звукозаписи, открытой студией, уместным здесь кафе — было бы оптимально.

— <..> Здесь, на Итальянской улице, в доме № 27 мерзли и голодали со всем блокадным Ленинградом Ольга Берггольц, Мария Петрова, Всеволод Вишневский… О многих из них сегодняшние горожане могут даже не знать. Не знать просто потому, что очень мало сохранилась записей их голосов, очень редко сегодня наши петербургские СМИ рассказывают о работе блокадного радио.

Еще реже мы вспоминаем о том, что именно в этом доме придумывались, создавались и много лет выпускались в эфир программы, которые создавали новые направления, новые жанры радиовещания, становились предметом для подражания несчетного количества других станций по всей территории бывшего Советского Союза. В 80-е и в начале 90-х наше радио вновь было впереди всей страны. Громко сказано? Только по той причине, что тогда в эфире многое вновь делалось как в первый раз, но профессионально и ответственно.

Нам бы сохранить этот особенный интеллигентный и свободный стиль. Сохранить неприятие поверхностности, халтуры, скоропалительности суждений, но нет.

Если где и теплилась в последние годы душа Санкт-Петербурга — то это было наше радио. А Дом Радио — и символ, и место.

Теперь Дома Радио больше может не быть. Кто-то, пока не ясно, кто именно, принял решение выселить из Дома Радио оставшихся там журналистов, редакторов, музыкантов. Вывезти уникальный архив, который, без всякого пафоса, является частью национального достояния России. Ликвидировать Музей блокадного радио, куда и раньше-то попасть было проблематично, и поселить в этом доме… залетного дирижера, который давно уже долго не задерживается почти нигде. Отдать часть помещений под оперу, которую, видимо, еще надо создать, а часть дома поделить между постоялым двором и харчевней.

<..>

— Вот читаю гневные речи по поводу «варварского захвата» Санкт-Петербургского Дома Радио, перепощенные общественно активными соотечественниками. Итак, «Дом Радио на Итальянской — символ Петербурга, решено полностью передать под оркестр и оперу Теодора Курентзиса». Много возмущенных перепостов!

Я работала в Доме Радио осенью и зимой прошлого года. Там огромные пустые пространства, запущенные, уже почти уничтоженные многолетним отсутствием элементарного ухода и ремонта. С запахом сырости, запущенности, не нужности никому. Что касается архива, там «технический сотрудник» Эдуард Борисович, который ловко управляется с большой стремянкой, и с горечью рассказывает о том, что блокадного радиоархива почти нет, он был уничтожен в 1946 году. Осталось примерно 15 процентов — благодаря Лазарю Маграчеву (ленинградский радиожурналист и фронтовой корреспондент — прим. «Бумаги») и его сотрудникам, которые вынесли его тогда на руках, и в последующие времена использовали его в своих радиопередачах.

Эдуард Борисович вместе с коллегой, тоже «техническим сотрудником», на допотопном аппарате в час по чайной ложке пытаются оцифровывать эти остатки и другие уникальные записи ленинградского радио, но у них получается очень медленно, потому что аппарат — допотопный. И на все просьбы купить им современную аппаратуру для оцифровки они получают отказ. Да и в самом Доме Радио из этих 15 процентов хранятся крохи. Всё прочее, так же, как и другие особо ценные записи, хранятся на Чапыгина, в здании «Пятого канала». Ни на Чапыгина, ни в Доме Радио, ничего не описано и не разобрано. Только то, что хоть как-то успевает героический Эдуард Борисович на своем престарелом аппарате. Зато за любой чих, за право войти туда и снимать (фильм о блокаде!), руководство «Пятого канала» снимает немалые деньги.

Всё это есть в моем фильме, работу над которым я никак не завершу. И Дом Радио есть в моем материале — больше всего эти пустые запущенные пространства похожи на натуру в фильме «Сталкер»… Единственно ценное, что осталось в этом большом доме на Итальянской улице, — это студия для записи музыки.

И теперь, наконец, вопрос к моим оппозиционно настроенным друзьям.

Чем же, о боги, вас не устраивает решение поселить в это здание выдающегося дирижера и его оркестр? Разве это не лучшее решение из всех возможных? Почему вы протестуете даже там, где нужно радоваться абсолютно удивительному (в контексте прочих решений) исходу событий?

По поводу отеля и ресторана в том же здании я ничего не знаю. Но учитывая блокадную историю, каждый сантиметр в нашем городе вопиет о неупокоенных; где бы вы ни стояли, под вашими ногами — кладбище; и, следуя этой логике, нужно выселить из города все рестораны, отели, магазины, кинотеатры, а также и людей желательно…

Зачем требовать абсурдного и возмущаться редчайшим для наших властей разумным решением? Ведь будут другие, ужасные, их будет много, и ваш голос тогда просто не будет услышан. Не лучше ли объединить усилия, собрать деньги (петиции, уговоры не помогут) и заплатить теперь уже частному «Пятому каналу» за возможность собрать, оцифровать, описать остатки блокадного радиоархива?