Как работает новое нефтяное оружие Трампа?
США не являются ни членом ОПЕК, ни участником соглашения ОПЕК+. По этой причине Вашингтон занял совершенно особую позицию на мировом рынке нефти, параллельно с этим обретая новый статус экспортёра. Президент Дональд Трамп неоднократно критиковал сделку ОПЕК+ по регулированию уровня мировой добычи. В рамках этого соглашения основной вектор движения мировых цен на нефть задавали и задают Россия и Саудовская Аравия.
Трампу очень не понравилось, что страны ОПЕК+ сокращают добычу, что вызывает рост мировых цен. Дело в том, что глобальное удорожание нефти сильно бьёт по американскому внутреннему рынку. В США стоимость литра бензина складывается из следующих составляющих: на 56% цена состоит из себестоимости сырой нефти, ещё 15% - это нефтепереработка, 12% – доставка и продажа и лишь 17% – это налоги.
Трамп обещал своим избирателям низкую стоимость топлива, однако это шло вразрез с тем влиянием, которое на рынки оказывает ОПЕК+. Решения стран-участниц взвинчивают цены на топливо для американцев. Однако сейчас США получили новое оружие – сланцевую нефть, добыча которой лишь нарастает. Как работает этот механизм влияния на мировые цены и какой в этом политический смысл?
Техас – жемчужина США
Как сообщает газета The Times со ссылкой на отчет Texas Independent Producers & Royalty Owners Association, по итогам 2018 года уровень добычи сланцевой нефти в Техасе достиг рекордных 1,54 млн баррелей. Предыдущий рекорд был установлен в 1973 году, когда было добыто 1,28 млн баррелей чёрного золота. Основной прирост к добыче дал Пермский сланцевый бассейн, расположенный на территории Техаса и Нью-Мексико.
За счёт чего такое стало возможно? Дело в технологиях добычи, которые серьёзно шагнули вперёд в США, так как нефтедобытчики на фоне роста мировых цен в 2018 году получили дополнительные средства для модернизации.
Теперь администрация США получила в свои руки мощное политическое оружие. Сланцевый бум в США означает, что Вашингтон может запросто вводить санкции против любого экспортёра нефти, не рискуя нанести попутно удар по своему нефтяному рынку. Если бы это было только гипотезой, то возможно было думать о средствах противодействия. Но этот сценарий уже запущен и реализуется – хотя бы на примере санкций против самой богатой нефтью страны в мире – Венесуэлы, а также другого серьёзного экспортёра – Ирана.
В публикации The Times предпринят широкий анализ плюсов сланцевого бума для США. Один из них – удар по России и Саудовской Аравии. Вот что сказал изданию экс-генсек ОПЕК Рене Ортиз:
Страны ОПЕК не могли представить, что Пермский сланцевый бассейн может стать следующей звездой мирового производства. Они не могли представить, что одно месторождение – одно месторождение, а не целая страна – станет месторождением-монстром их воображения.
Пожалуй, этим всё сказано. Отметим лишь, что этот бум является в известной степени не заслугой самих американцев или политики компаний. Дело в самом регионе – Техасе, Пермском бассейне и его запасах.
Как это работает?
Ещё десять лет назад США не могли похвастаться ничем подобным. Тогда у Вашингтона был серьёзный чистый импорт. Это приводило к негативу для экономики США, увеличивая стоимость импорта, если на мировых рыках происходил рост цен. Такая ситуация, впрочем, была заметна и совсем недавно. Сейчас же США – это нетто-экспортёр нефти, ставший менее зависимым от мировой конъюнктуры.
Фото: www.globallookpress.com
Особенность США в данном случае состоит в отсутствии зависимости от каких-то организаций вроде ОПЕК. Общий сланцевый бум претворяют в жизнь небольшие производители, которые не действуют сообща. Более того, в случае со сланцевой нефтью происходит своеобразный «принцип домино»: чем выше цена, тем выше и стимулы для роста добычи.
Сразу становится понятно, почему США начинают повышать уровень добычи на фоне заключаемых сделок ОПЕК+. Кроме этого, Пермский бассейн как таковой позволяет производителям очень быстро эту добычу наращивать.
Иными словами, решив сообща сократить добычу, страны ОПЕК+ дали простор для США – как по добыче, так и по росту экспорта.
Проблема, связанная с замещением сланцевой нефтью выпадающих объёмов мировой добычи, действительно существует. Если помните, на этот счёт недавно было письмо (Игоря - ред.) Сечина президенту Путину, описывающее этот дисбаланс на рынке. Мы видим, что американцы год за годом обновляют исторические рекорды добычи. В том числе за счёт сланцевых формаций. Растет и добыча в Мексиканском заливе, но и сланцевая добыча тоже растёт. При этом объёмы от ОПЕК становятся меньше,
- поделился директор Фонда энергетического развития Сергей Сергеевич Пикин.
Почему это опасно?
Ответ на этот вопрос, на самом деле, кроется уже в самом факте противостояния США и ОПЕК+. Расширенный состав мирового нефтяного картеля ведь не случайно регулирует мировую добычу (исключая США, разумеется). Конечная цель этого влияния – возможность двигать мировые цены, избегая глобального дисбаланса, то есть конечных значений, которые будут не выгодны ни добытчикам, ни потребителям нефти.
Система работала в целом стабильно, пока на рынок не были выброшены огромные партии американской сланцевой нефти. По логике для того, чтобы снова «топить» цены вниз, ОПЕК+ снова должна снижать добычу, снижая и свою долю на рынке. Однако эта спираль работает как механизм выдавливания стран ОПЕК+ с рынка и перераспределения его просторов в пользу США, что неприемлемо.
В 2019 году США планируют нарастить добычу нефти ещё на 1,8 млн баррелей в сутки. Спрос должен вырасти на 1,3–1,4 млн баррелей. Если теперь представить, что страны ОПЕК+ не идут на поводу у спирали и вырываются из неё, наращивая добычу, то на деле вскоре мы получим тот самый глобальный дисбаланс на мировом рынке.
Страны ОПЕК в январе, впрочем, решили действовать осмотрительно и жёстко снизили добычу – более чем на 1 млн баррелей в сутки. Если сделка ОПЕК+ будет продлена на весь 2019 год, то вполне вероятно достижение баланса, так как США всё же ограничены в росте добычи. Поэтому механизм стабилизации цен будет работать по этому принципу.
Однако самое главное не в этом, а в гегемонии американского сланца и политической действенности этого экономического «эффекта Техаса». Есть и ещё один вывод – произошло совпадение американских экспортных и экономических интересов с возможностями США. При этих условиях Вашингтон никогда не руководствуется всеобщими интересами или балансом, а прагматично и жёстко принимает как политические, так и экономические решения, которые выгодны лишь самим США. Техас теперь поможет.