Травматолог из Анголы: иностранец стал востребованным врачом в Пензе
0
70
Заведующий травмпунктом на Пионерской родился в Анголе, учился в школе в Намибии, в вузе – в Великом Новгороде, а работает в Пензе. Прямо скажем: по нестандартной траектории пошла жизнь Жоба Самуэла Месселе.
Восемнадцатилетний парень собрал чемодан, прилетел в Москву. Тут радость и кончилась.
– Автоматические двери аэропорта с надписью «Добро пожаловать» открылись перед нашей группой. И таким холодом обдало, что мы сразу забежали обратно, – вспоминает доктор.
При этом будущие врачи готовились к русским морозам: у себя на родине заранее купили теплые куртки. Но таковыми они были по меркам Анголы. А в Москве совсем не грели. Пришлось ребятам надевать на себя все, что было в чемоданах, – штаны, кофты. Даже постельное белье накинули поверх курток!
К морозам Жоб привык довольно быстро. За полгода освоил (как тогда ему казалось) русский язык и ждал начала учебы, чтобы и здесь показывать отличные результаты. Вступительные экзамены сдали всего 54 из 126 иностранцев, желавших стать студентами.
Жоб даже сейчас, мне кажется, с ужасом вспоминает первый учебный день по полностью русскоязычной программе.
– Сижу, слушаю. И ничего не понимаю! – вспоминает он. – Смотрю на соседа справа. Он в такой же ситуации. А у одной из девушек даже слезы из глаз потекли!
Жоб подолгу сидел над книгами, но на экзаменах получал двойки и тройки. Это ранило самолюбие отличника. На втором курсе он не выдержал и позвонил старшей сестре Джульетте. В многодетных семьях Анголы (а у Жоба два брата и три сестры) принято, что, когда младшие подрастают, все вопросы они решают со старшими, а не с родителями. «Купите мне билет. Больше не могу!» – признался Жоб.
Он согласился. Но именно тогда занятия стал вести преподаватель, который раньше работал с иностранцами и понимал, как им непросто. В свое свободное время он оставлял Жоба и других ребят и фактически заново, в доступной форме, объяснял им пройденный материал.
– Знаете, это было настоящее чудо: я все понимал! – с горящими глазами говорит Жоб. – И впервые пошел на сессию без боязни. А когда сдал все на пятерки, просто ног под собой не чуял. Конечно, билет домой уже был не нужен.
На пятом курсе студент определился со специализацией, решил стать травматологом.
– Я люблю видеть результаты, – объяснил он. – Вот невролог или кардиолог – они больного могут всю жизнь наблюдать. Травматолог – другое дело. Пришел человек с переломом, врач оказал ему помощь. Через полчаса у пациента боль стихла, а через месяц он уже здоров.
Травматологию Жоб осваивал уже в Пензе, когда поступил в ординатуру в медицинский институт ПГУ. На практике был в областной больнице им. Бурденко и в клинической больнице № 6 им. Захарьина. В последней выпускник и начал самостоятельную работу после окончания вуза, а в ноябре 2025 года назначен заведующим травмпунктом.
Работу свою Жоб очень любит, но эта зима устроила ему и всем сотрудникам травмпункта испытание на прочность.
– Если обычно мы принимаем менее 100 человек в сутки, то в период гололеда – до 130 посетителей, – рассказал он.
– Обычно первый час спокойный, – рассказывает врач. – Причем даже в кабинете первичного приема. А потом, я даже не знаю почему, происходит бурный взрыв. Поступают те, кто вышел из дома на работу, в колледж и так далее. То есть они падают где-то в 8–9 часов и к 11 добираются к нам. Наплыв посетителей продолжается часа три. А потом – тишина. Следующий пик активности – с 16 до 19 часов. Тут уже к нам идут пострадавшие по дороге домой. Финальная вспышка активности приходится на период с 22:00 до 00:00. Как правило, в это время приходят те, кто думал, что дотерпит после травмы до утра, но боль оказалась невыносимой.
В таком ритме Жобу порой приходится проводить до полутора суток: сутки – дежурство и до трех часов следующего дня – амбулаторный прием.
– А спать-то когда? – жалею доктора.
– С двух ночи до пяти утра, – отвечает он. – Народу в это время практически нет. Но сон все равно поверхностный. Просыпаешься от любого шороха, думая, что пришел пациент.
– Сейчас посмотрим снимки, – говорит врач, но разглядывает не привычные ранее большие пленки с изображением, а цифровые – на экране монитора.
Ольга Алексеевна настаивает, чтобы ей разрешили снять бандаж, а то он давит – трудно уснуть.
Жоб терпеливо объясняет, что это мягкий гипс, он нужен, чтобы фиксировать сломанное плечо. А проблемы возникли потому, что надет неправильно. Несколькими четкими движениями поправляет крепления.
– Не болит! – радуется женщина.
После нее в кабинет входят сразу три пациента. Александр Чувашов – по очереди. Валентина Дуванова — спросить, как поступить: забыла дома направление на рентген. Еще одну пациентку интересует возможность взять новую справку о том, как была получена травма.
Заведующий никого не гонит из кабинета. Выдает новое направление взамен забытого. Вторую больную обещает пригласить чуть позже, а сам уже осматривает ногу Александра. Он тоже возле дома упал.
– У вас отек. Так болит? – проверяет чувствительность конечности врач и направляет пациента на повторный снимок.
Заходит новый страждущий. Николай Александрович Минеев повредил ногу, когда слезал с крыши частного дома после чистки снега.
– У меня вывих? – с надеждой спрашивает он.
– Перелом, – отвечает врач, изучив снимок. – Но сращение началось. Через две недели снимем гипс.
Пришла из рентген-кабинета Ольга Баранова.
– Ну что там? Операция не нужна? Говорили, что может потребоваться…
– У вас все хорошо. Как балерина в танце рукой двигать вряд ли сможете, но готовить еду, делать другие домашние дела – запросто.
А вот и Александр вернулся.
– У вас перелом сложнее, чем казался, – констатирует травматолог, глядя на снимок.
– Долгая история?
– Без смещения, значит, недель пять, – отвечает доктор. – Ваш главный друг – покой.
Валентина Дуванова, вернувшаяся в кабинет со снимком, очень боится услышать вердикт. Раньше она ломала другую руку, сращение шло плохо. В этот раз повезло. Но от нахлынувших переживаний глаза на мокром месте.
– Все отлично! – успокаивает ее врач. – 27 марта будете праздновать День независимости!
– ?
– От гипса!
Улыбнувшись, Валентина благодарит врача и уходит.
– Скажите, точно гипс через неделю снимут?
– А почему у меня синяк там, где гипс начинается?
Вопросы сыплются как из рога изобилия. Жоб терпеливо отвечает. Вновь всматривается в снимки, расписывает дальнейшую схему лечения. Кстати, почерк у него, как у прилежного ученика начальной школы, а не как у врача из анекдотов.
Людской поток не иссякает до 15 часов. Переломы кистей, стоп, ключиц… За отведенное время травматолог принял 63 человека. Интересуюсь, как его воспринимают пациенты, когда видят в первый раз.
– О! Это отдельная история, – белозубо смеется он. – Заглядывают, прикрывают дверь, а потом в коридоре спрашивают: когда врач на прием придет? А пациенты в подпитии при виде меня успокаиваются. Наверное, международного конфликта не хотят.
Он, конечно, шутит, но если серьезно, то многие пациенты стремятся попасть на прием именно к этому доктору: он внимательный.
– Бывают такие дни, что сил не остается. Думаешь: зачем я выбрал эту профессию? – признается врач. – В гололед у нас аншлаг: и пожилые, и молодые. Да я и сам только на этой неделе уже два раза упал! Так что обращаюсь ко всем: если есть возможность, в плохую погоду лучше оставайтесь дома.
«Пензенская правда» (№10, 11.03.2026)
В Россию!
В Анголе есть хорошая практика: лучших выпускников школ (даже если они обучались в другой стране) бесплатно направляют на учебу за границу. Если речь идет о медицине, то в Россию. Удача улыбнулась и Жобу.Восемнадцатилетний парень собрал чемодан, прилетел в Москву. Тут радость и кончилась.
– Автоматические двери аэропорта с надписью «Добро пожаловать» открылись перед нашей группой. И таким холодом обдало, что мы сразу забежали обратно, – вспоминает доктор.
При этом будущие врачи готовились к русским морозам: у себя на родине заранее купили теплые куртки. Но таковыми они были по меркам Анголы. А в Москве совсем не грели. Пришлось ребятам надевать на себя все, что было в чемоданах, – штаны, кофты. Даже постельное белье накинули поверх курток!
Ничего не понимаю
А ведь это было только начало. Учиться иностранцам предстояло на севере России, в Великом Новгороде.К морозам Жоб привык довольно быстро. За полгода освоил (как тогда ему казалось) русский язык и ждал начала учебы, чтобы и здесь показывать отличные результаты. Вступительные экзамены сдали всего 54 из 126 иностранцев, желавших стать студентами.
Жоб даже сейчас, мне кажется, с ужасом вспоминает первый учебный день по полностью русскоязычной программе.
– Сижу, слушаю. И ничего не понимаю! – вспоминает он. – Смотрю на соседа справа. Он в такой же ситуации. А у одной из девушек даже слезы из глаз потекли!
Жоб подолгу сидел над книгами, но на экзаменах получал двойки и тройки. Это ранило самолюбие отличника. На втором курсе он не выдержал и позвонил старшей сестре Джульетте. В многодетных семьях Анголы (а у Жоба два брата и три сестры) принято, что, когда младшие подрастают, все вопросы они решают со старшими, а не с родителями. «Купите мне билет. Больше не могу!» – признался Жоб.
Первые пятерки
Мудрая Джульетта согласилась, но с условием, что брат окончит курс. Сделано. Отрапортовав сестре, что сессию закрыл без долгов, опять стал проситься домой. Та предложила еще месяц продержаться.Он согласился. Но именно тогда занятия стал вести преподаватель, который раньше работал с иностранцами и понимал, как им непросто. В свое свободное время он оставлял Жоба и других ребят и фактически заново, в доступной форме, объяснял им пройденный материал.
– Знаете, это было настоящее чудо: я все понимал! – с горящими глазами говорит Жоб. – И впервые пошел на сессию без боязни. А когда сдал все на пятерки, просто ног под собой не чуял. Конечно, билет домой уже был не нужен.
На пятом курсе студент определился со специализацией, решил стать травматологом.
– Я люблю видеть результаты, – объяснил он. – Вот невролог или кардиолог – они больного могут всю жизнь наблюдать. Травматолог – другое дело. Пришел человек с переломом, врач оказал ему помощь. Через полчаса у пациента боль стихла, а через месяц он уже здоров.
Травматологию Жоб осваивал уже в Пензе, когда поступил в ординатуру в медицинский институт ПГУ. На практике был в областной больнице им. Бурденко и в клинической больнице № 6 им. Захарьина. В последней выпускник и начал самостоятельную работу после окончания вуза, а в ноябре 2025 года назначен заведующим травмпунктом.
Работу свою Жоб очень любит, но эта зима устроила ему и всем сотрудникам травмпункта испытание на прочность.
– Если обычно мы принимаем менее 100 человек в сутки, то в период гололеда – до 130 посетителей, – рассказал он.
С перерывом на обед
Мы решили своими глазами увидеть, как складывается день травматолога. Попали в гости, когда заведующий вел амбулаторный прием. Он начинается в 9:00.– Обычно первый час спокойный, – рассказывает врач. – Причем даже в кабинете первичного приема. А потом, я даже не знаю почему, происходит бурный взрыв. Поступают те, кто вышел из дома на работу, в колледж и так далее. То есть они падают где-то в 8–9 часов и к 11 добираются к нам. Наплыв посетителей продолжается часа три. А потом – тишина. Следующий пик активности – с 16 до 19 часов. Тут уже к нам идут пострадавшие по дороге домой. Финальная вспышка активности приходится на период с 22:00 до 00:00. Как правило, в это время приходят те, кто думал, что дотерпит после травмы до утра, но боль оказалась невыносимой.
В таком ритме Жобу порой приходится проводить до полутора суток: сутки – дежурство и до трех часов следующего дня – амбулаторный прием.
– А спать-то когда? – жалею доктора.
– С двух ночи до пяти утра, – отвечает он. – Народу в это время практически нет. Но сон все равно поверхностный. Просыпаешься от любого шороха, думая, что пришел пациент.
День независимости…от гипса
Тем временем врач вызывает первую пациентку. Ольга Алексеевна Баранова упала прямо возле дома.– Сейчас посмотрим снимки, – говорит врач, но разглядывает не привычные ранее большие пленки с изображением, а цифровые – на экране монитора.
Ольга Алексеевна настаивает, чтобы ей разрешили снять бандаж, а то он давит – трудно уснуть.
Жоб терпеливо объясняет, что это мягкий гипс, он нужен, чтобы фиксировать сломанное плечо. А проблемы возникли потому, что надет неправильно. Несколькими четкими движениями поправляет крепления.
– Не болит! – радуется женщина.
После нее в кабинет входят сразу три пациента. Александр Чувашов – по очереди. Валентина Дуванова — спросить, как поступить: забыла дома направление на рентген. Еще одну пациентку интересует возможность взять новую справку о том, как была получена травма.
Заведующий никого не гонит из кабинета. Выдает новое направление взамен забытого. Вторую больную обещает пригласить чуть позже, а сам уже осматривает ногу Александра. Он тоже возле дома упал.
– У вас отек. Так болит? – проверяет чувствительность конечности врач и направляет пациента на повторный снимок.
Заходит новый страждущий. Николай Александрович Минеев повредил ногу, когда слезал с крыши частного дома после чистки снега.
– У меня вывих? – с надеждой спрашивает он.
– Перелом, – отвечает врач, изучив снимок. – Но сращение началось. Через две недели снимем гипс.
Пришла из рентген-кабинета Ольга Баранова.
– Ну что там? Операция не нужна? Говорили, что может потребоваться…
– У вас все хорошо. Как балерина в танце рукой двигать вряд ли сможете, но готовить еду, делать другие домашние дела – запросто.
А вот и Александр вернулся.
– У вас перелом сложнее, чем казался, – констатирует травматолог, глядя на снимок.
– Долгая история?
– Без смещения, значит, недель пять, – отвечает доктор. – Ваш главный друг – покой.
Валентина Дуванова, вернувшаяся в кабинет со снимком, очень боится услышать вердикт. Раньше она ломала другую руку, сращение шло плохо. В этот раз повезло. Но от нахлынувших переживаний глаза на мокром месте.
– Все отлично! – успокаивает ее врач. – 27 марта будете праздновать День независимости!
– ?
– От гипса!
Улыбнувшись, Валентина благодарит врача и уходит.
Останьтесь дома!
– Доктор, а мне кальций пить?– Скажите, точно гипс через неделю снимут?
– А почему у меня синяк там, где гипс начинается?
Вопросы сыплются как из рога изобилия. Жоб терпеливо отвечает. Вновь всматривается в снимки, расписывает дальнейшую схему лечения. Кстати, почерк у него, как у прилежного ученика начальной школы, а не как у врача из анекдотов.
Людской поток не иссякает до 15 часов. Переломы кистей, стоп, ключиц… За отведенное время травматолог принял 63 человека. Интересуюсь, как его воспринимают пациенты, когда видят в первый раз.
– О! Это отдельная история, – белозубо смеется он. – Заглядывают, прикрывают дверь, а потом в коридоре спрашивают: когда врач на прием придет? А пациенты в подпитии при виде меня успокаиваются. Наверное, международного конфликта не хотят.
Он, конечно, шутит, но если серьезно, то многие пациенты стремятся попасть на прием именно к этому доктору: он внимательный.
– Бывают такие дни, что сил не остается. Думаешь: зачем я выбрал эту профессию? – признается врач. – В гололед у нас аншлаг: и пожилые, и молодые. Да я и сам только на этой неделе уже два раза упал! Так что обращаюсь ко всем: если есть возможность, в плохую погоду лучше оставайтесь дома.
«Пензенская правда» (№10, 11.03.2026)