Переформатирование сознания. Славянофилы при Николае I

Вячеслав Шпаковский

Трудная история человечества. Как много нужно времени на переформатирование сознания, ну пусть, скажем, не всего народа, но хотя бы какой-то его части? Да совсем немного, при условии, что для этого есть обстоятельства. Возьмем снова для примера опять-таки Россию. Начало XIX века: дворянские слои – питательная среда для развития всего западного. Русские дворяне ищут истину в масонских ложах, изучают Гегеля и Шелли, зачитываются Байроном. Грибоедов в «Горе от ума» описывает некоего француза, которому комфортнее у нас, нежели у себя на родине. И вдруг откуда ни возьмись возникает интерес ко всему русскому, к русской избе, мужику, русским летописям, сказкам и преданиям. Люди, получившие образование за границей, вдруг бросаются изучать летописи, написанные тяжелым, нечитаемым языком, а некоторые «так и вовсе сходят ума» – меняют европейские цилиндры на древнерусские мурмолки и изящные сюртуки британских денди на мужицкие лапсердаки и вдобавок… отпускают бороды!

В первом из своих «Философических писем» П. Я. Чаадаев написал, что Россия ничего Западу не дала. Но, отрицая для неё величие прошлого, он тем не менее предсказывал ей великое будущее. А. С. Пушкин был с ним не согласен, и написал ему, что не хотел бы ни за что на свете переменить Отечество или иметь другую историю. Ну, а М. Ю. Лермонтов выразился лирически:

«Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит ее рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой».

Год спустя в поэме «Мертвые души» Н. В. Гоголь написал о Руси-тройке: «Куда несешься ты?» И… не дал ответа на им самим же заданный вопрос? А кто дал, или, скажем так, кто попытался дать?

А попытались люди, которые в победах России над наполеоновской Францией, да и в последовавших затем событиях, увидели реальное величие России. Величие не названное, как при Петре I, не екатерининского двора и не павловского плаца, а величие всей страны снизу доверху. Ну не могла страна не великая духом выстоять против всего западного. А раз так, то корни этого духа надо искать в прошлом. В истории страны! Так возникло движение славянофилов, причем сами они считали, что называть их правильнее «самобытниками», ибо их интересует не только славянская культура и история как таковые, а самобытность всего русского вообще.

Какие у этих людей были предпосылки для такой перемены в сознании, помимо успехов России на поле брани? Если мы посмотрим на судьбы известных славянофилов, то окажется, что многие из них были глубоко религиозными людьми. Кто-то с детства, а кто-то переменился под влиянием обстоятельств. Например, один из основоположников славянофильства И. В. Киреевский был с детства чужд христианству, был воспитан в духе немецкой философии и романтизма, но… женился. И с удивлением обнаружил, что его супруга глубоко верующий человек. А она, напротив, была поражена глубиной его неверия. Начал он её «образовывать», то есть заставлял читать немецких философов. А она вместо того, чтобы искренне удивляться, говорила, что все это есть в писаниях отцов церкви. Начал он читать, и так заинтересовался, что не только уверовал, но и начал в Оптиной пустыни работать над изданием их трудов. Там, кстати, его и похоронили…

И надо заметить, что славянофилы оставили после себя немало и богословских, и философских трудов, причем многие из них принадлежат перу А. С. Хомякова (1804–1860). Образование получил превосходное: в 15 лет уже перевел и напечатал (!) книгу «Германия» Тацита! Получил степень кандидата математических наук, но в 18 лет был записан сначала в кирасиры, а затем так и вовсе в лейб-гвардии Конный полк. Но… плохо переносил военную дисциплину, практически тут же вышел в отставку и уехал за границу. Декабристов не одобрял, считал их выступление плодом легкомыслия. До 1826 года жил в Париже, а затем ездил по Восточной Европе, вернулся в Россию и начал заниматься поэзией, причем его сочинения нравились, и их печатали.

Потом его потянуло в богословие, так что именно его, Хомякова, вполне можно считать первым российским светским богословом. Правда, сочинения его печатались за границей и на французском языке. Цензура в России их не пропускала. Но тем не менее в Россию они попадали, и те, кто мог читать по-французски, их изучали…

По его мнению, лишь Православная церковь сохранила дух соборности, а потому – именно она и есть Церковь, а всякое там католичество и протестантство – от лукавого! В общем, много он всего написал, но главное – стал «точкой притяжения» людей с похожими взглядами. А взгляды практические у него были такие: надо искать в народе элементы истинного православия, поскольку, де, официальная церковь очень уж увлеклась формальной стороной дела. Православие, считал он, следует привести в соответствие с достижениями науки, и не следует воспринимать библейские тексты буквально – это свод преданий с глубоким духовным смыслом. Такое православие он считал основой будущего величия России.

Ну а живший с ним в одно время философ И. В. Киреевский добавлял, что главное иметь «верующее мышление», что может помочь человеку восстановить в духовность и «равновесие внутренней жизни», потерянное на Западе, где дух и мышление разошлись так далеко, что их уже не объединить.

И вот именно русским людям, по его словам, присущ особый склад ума, изначально стремящийся к этой цельности. Ну а что до истории, то её славянофилы видели в таком свете: до Петра I Русь, по их мнению, не знала ни резкого разделения сословий, ни разрыва культур, ни чрезмерного неравенства, то есть развивалась гармонично. Все жили по… «единым понятиям» и были проникнуты «единым духом».

А Петр все это поломал, причем только крестьянство в России сохранило ещё прежние народные черты, а все дворянство и чиновники, стремясь во всем копировать Европу, переняли лишь внешнюю сторону её бытия, а внутренней сущности не поняли.

Славянофилов сразу же начали упрекать в том, что они стремятся вернуть для всех стрижку под горшок и бороды, восстановить прежние формы быта, но это было не совсем так. Они видели ужасы братоубийственных войн феодальной Руси, предательства князей, голод… Недаром именно они начали звать к изучению древнерусских летописей. Но… тот же Хомяков призывал негодное отринуть и вернуться на правильную дорогу.

И. С. Аксаков – очень известный славянофил по молодости так и вовсе писал о том, что разочаровался в Древней Руси, что от неё не осталось ничего, что было бы способно возродить её к новой жизни.

Именно поэтому славянофилы столь бережно относились к поиску и сохранению народных песен, преданий, узнавали народные обычаи, поверья, вплоть до собирания и зарисовок узоров на русских крестьянских полотенцах в разных концах России.

Интересно, что Пушкина славянофилы «не разглядели», не считали его выдающимся поэтом и писателем, но вот Гоголь им чем-то очень понравился, например, его «Мёртвые души» К. С. Аксаков даже сравнивал с «Илиадой» Гомера.

Как это советовал и Ленин в «Что делать», славянофилы начали с создания печатного органа. Правда, им этого не было позволено цензурой, но их работы печатались в журнале «Москвитянин» М. П. Погодина, словом, везде, где удавалось. А причины цензурных гонений понятны: правительству славянофилы не нравились тем, что упрекали его в том, что оно вносит в страну чуждый ей немецкий дух. Николаю I не давала покоя мысль, что идеи славянофилов о немецком характере его власти найдут отклик в народе и приведут в итоге к возмущению, аналогичному 1826 году. Достаточно сказать, что под негласным надзором полиции они находились вплоть до 1857 года! Им не разрешали занимать поcты чиновников, быть издателями, а ещё… носить бороды и старинную русскую одежду – вот даже как!

Но зато в 1855 году им наконец-то было разрешено издавать журнал «Русская беседа», а затем «Сельское благоустройство», «Парус», «Молва», но вскоре из-за придирок цензуры их выпуск был прекращен.

Не так-то легко было, оказывается, в России того времени собирать, сказки, легенды, записывать былины и старинные народные обряды. За это вполне можно было загреметь в жандармское управление. Но после смерти Николая I и поражения в Крымской войне отношение к славянофилам начало понемногу изменяться…