Отец Владимир Вигилянский: «Драматизм изначально заложен в судьбу человечества»
В эфире радио Baltkom состоялась онлайн-встреча c протоиереем Владимиром Вигилянским, публицистом и литературным критиком, православным священником-миссионером и популярным блогером, бывшим руководителем пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси, членом Союза писателей и Союза журналистов России, настоятелем храма святой мученицы Татианы при МГУ и преподавателем Сретенской Духовной семинарии.
«Ключ – понятие многозначное»
У отца Владимира вышла новая книга «Русский ключ», в которой он, обращаясь к широкому кругу читателей, поднимает актуальные проблемы современного мира, самые острые из которых – русофобия и антихристианство. Тема нашего разговора с отцом Владимиром – «Русский ключ и современные мировые фобии».
Протоиерей Владимир Вигилянский стал первым священником Русской Православной церкви, кому Патриарх Кирилл поручил заняться коммуникациями в социальных сетях и проверить на себе возможности православного блогерства. В итоге сегодня только в Фейсбуке страница отца Владимира насчитывает более 28 000 активных читателей из разных стран мира. К его голосу прислушиваются, с ним спорят и дискутируют люди самых разных политических и религиозных взглядов.
– В начале 2015 года я открыл для себя Фейсбук и с тех пор в течение почти шести лет записываю туда свои эссе. Набралось около 1700, и в издательстве Сретенского монастыря вышла книга – 500 эссе. Это жанр дневника с 1 января до 31 декабря, записи разных лет.
Над названием я много думал. Ключ в русском языке имеет три значения. Ключ – это источник воды. Ключ – то, чем открывают дверь или сундук. Ключ от шифра или какого-то кода. В название моей книги включены все три значения слова «ключ». Потому что этим ключом я считаю Евангелие, Священное Писание. Это и источник, это и способ открыть что-то закрытое, и способ расшифровать коды нашей цивилизации и нашей истории.
Почему именно русский ключ? Потому что русский человек на протяжении тысячи лет – человек на изломе. Он не мог заниматься большей частью своей частной жизнью, потому что вокруг бушевали разделения: монгольское иго, захватнические войны, революции, гражданские войны; это человек, всегда стоящий перед выбором, как ему вести себя во взаимоотношениях с властью, с обстоятельствами. И он выбирал христианскую веру для спасения себя и Отечества. Это то бревнышко или та соломинка, за которую он держался. Потому наша цивилизация и не погибла.
Коллективной вины не существует
– Вы отмечаете, что после выхода книги получили замечание, что слишком много рассуждаете о русофобии и преувеличиваете это явление в истории и современном мире.
– У меня много ближайших друзей-евреев. И они часто видели везде какой-то антисемитский душок. Я то же самое им говорил – зачем вы во всем видите антисемитизм, хотя я его не вижу. На что они отвечали – для того, чтобы понять, что такое нелюбовь к твоей нации, надо принадлежать к этой нации, и тогда все встанет на свои места. То же самое с русофобией. Очень часто подменяют рассуждения о русских и России, заменяя русских евреями или американцами, или латышами. И тогда яснее выглядят те выпады и обобщения, которые стоят за некоторыми рассуждениями.
Я не терплю никаких рассуждений, связанных с коллективной виной той или иной нации только потому, что некоторые люди, у которых репутация отвратительна, принадлежат к ней. Поэтому и не терплю, когда говорят про армян, поляков, цыган.
Например, в своем Фейсбуке я написал такое эссе – взял выступление нобелевского лауреата Алексиевич, несколько ее интервью при вручении Нобелевской премии и в этих цитатах заменил русских на евреев. Получилось абсолютно погромное, бесстыдное поношение нации. Это особенно видно при такой элементарной подмене.
Предупредил читателей, что подменил, а не вбросил фейк, но это было очевидно. Люди, которые держат нос по ветру, особенно наши русскоязычные писатели или либералы, чуют, что русофобия именно та пища, которую с удовольствием съедят в Европе. Так и получилось с госпожой Алексиевич. Поэтому не терплю человеконенавистнические тенденции, которые проявляются в запрете на тот или иной язык, в коверкании истории и пренебрежительном отношении к той или иной нации. И всегда буду выступать против этого.
Homo жалующийся
– Что вас радует в современной жизни и что расстраивает?
– Больше расстраивает, чем радует. Но мои чувства не так уж сильно связаны с какой-то политикой или экономикой. Вообще жизнь человека на земле – это жизнь в скорбях. Драматическая вещь, которая часто перерастает в трагические обстоятельства. Нет человека, который не переживает драмы, пребывая на земле. Если посмотреть сверху – не от нуля, а от Вечности, то выяснится, что несовершенство земной жизни – это несовершенство изгнанного из рая Адама, оно свойственно абсолютно всем людям, живущим на этой земле. Если с этой точки зрения посмотрим, то трагизм и драматизм есть, но он заложен в судьбу человечества и к этому надо философски относиться. Настроить себя на то, что выживание наше связано с духовным и душевным процессом. И в большей мере, чем в политических и экономических обстоятельствах.
Да, жизнь несовершенна. И земля несовершенна. И государство несовершенно. Я бы мог составить огромный реестр моих претензий к этому миру, но нельзя на этом замыкаться. Современный человек, к великому сожалению, это человек, постоянно жалующийся. Встретились два человека – о чем они говорят? Не о том, какая радость произошла у них в жизни, а о несовершенствах этого мира. О каких-то негодных законах, о том, что правители недостаточно умны. Всегда какое-то недовольство, брюзжание, с которым мы должны бороться. Потому что если и должно быть какое-то брюзжание – только по поводу себя.
– Отец Владимир, а как относиться к политическим процессам и социальным явлениям, сохраняя внутреннюю свободу и любовь к Господу? Как не испытывать отрицательных эмоций по отношению к своему политическому оппоненту?
– Для меня есть один критерий. Я, естественно, не политик, и в политические баталии вступать мне практически никогда не хочется. Если за политикой не стоят реальные судьбы людей, когда их убивают, когда политики над ними делают какие-то эксперименты.
Потому что если ты промолчишь, когда убивают детей и стариков, твое молчание будет согласием с этим. Поэтому мы должны, разобравшись в фактах, а не пользуясь слухами, высказать свое мнение – если ты публицист. Единственное мое самооправдание, когда я вмешиваюсь в разговоры об Украине. Но и не только. И на просторах России. Если люди страдают от действий политики и политиков, то мы должны защищать их или, по крайней мере, высказывать свое мнение, основанное на христианских принципах. Все, что приближает нас ко Христу, то благо. То, что нас отдаляет от Христа – то грех. И священнослужитель должен фиксировать эти процессы.
Печать неправедности
– Нам в Латвии доказывают, что ради сохранения и развития латышского языка нужно отовсюду изгнать русский, в том числе из детских садов и школ...
– Ничего плохого нет в том, что государство развивает любые формы закрепления своего языка – как в Украине, в Прибалтике. Это нормально. Эта тенденция есть даже в Исландии. Государство дает деньги на издание книг на исландском языке, хотя люди там говорят на двух-трех языках. Но за счет унижения или дискриминации других никогда ничего хорошего не будет. Это ошибочный путь. Особенно в отношении того множества людей, которые говорят на другом языке. Если ради своего языка запрещать другие языки, это наложит страшную печать неправедности и на нацию, и на государство, и на сам язык.
– Для чего человечеству послан коронавирус – как наказание или как испытание? Какие последствия пандемии, на ваш взгляд, могут оказаться самыми страшными, и насколько реален сценарий «электронного концлагеря», о котором говорит Никита Михалков?
– Конечно, это испытание связано с поведением человечества. Вообще человек на земле живет неправильно, и эта неправильность заключается в том, что он портит все, что ему дает природа. Но это мой взгляд, с ним можно не соглашаться.
С одной стороны, мы видим, как страдают от этой болезни многие люди, и многие умирают. С другой стороны, мы совершенно спокойно до этого наблюдали, как люди умирали от других болезней, и человечество не кричало об этом так, как кричат сейчас по поводу ковида. По крайней мере, ученые говорят о пятнадцати болезнях, от которых люди умирают намного больше, чем от коронавируса. И тем не менее в связи с этими заболеваниями у нас нет таких программ и мозговых штурмов по борьбе с ними. И может быть, пандемия коронавируса подтолкнет человечество и медицинскую науку к тому, чтобы покончить с другими болезнями. Уже сейчас вирусологи, работая над вакциной, говорят о том, что некоторые вакцины будут бороться не только с ковидом, но и с другими вирусными заболеваниями. Если это произойдет, то будет означать, что мы правильно отреагировали на это испытание.
Но мы что, не знаем, что есть злая воля людей в отношении человечества? Мы что, не знаем, что есть огромное количество сообществ, которые на протяжении многих десятилетий думают о том, как контролировать рождаемость? Потому что богатые страны не хотят кормить бедные, хотят уменьшить рождаемость в одних странах и увеличивать в других. Вот эта селекция тоже называется фашизмом. Это и есть концлагерь. Там, где есть возможность селективного отношения к человеку – это концлагерь.
Людям, которые обращают на это внимание, а Никита Сергеевич Михалков среди них, мы только должны сказать спасибо. Потому что эти звоночки даны для того, чтобы мы сами поразмыслили о том, хотим ли мы, чтобы кто-то без нашего ведома распоряжался нашими функциями, в том числе репродуктивными.
«В вере нет разделений...»
– Недавно в Пензе начались съемки документального фильма о священномученике Иоанне Рижском. В чем вы видите миссию святого сегодня для Латвии и всего православного мира? И почему общие святые и святыни сегодня не объединяют народы?
– Я имею честь быть носителем награды от ЛПЦ, медали первой степени в честь священномученика Иоанна Рижского. И не просто люблю этого святого архипастыря, но и благодаря этой медали прочитал о нем большое количество книг, и его наследие, проповеди, письма. Жду появления фильма с нетерпением. После мученической кончины святого Иоанна Поммера оставлено множество вопросов, много было намеренно затуманено. Одни писали, что это было политическое покушение, другие – что экономическое, третьи считали, что его убили за гражданскую позицию, и пора поставить уже точку даже в отношении его кончины, я уж не говорю об изучении его наследия.
В церкви нет никаких разделений. Я служу в храме в честь римской мученицы Татианы. Ее почитание в России намного больше, чем в Италии и в католической церкви.
Действительно, нам надо опираться на те вещи, которые объединяют людей, а не разъединяют. Святые христианской церкви – это как раз то, что объединяет всех нас, что мы должны ценить и что никогда не будет фактором разделения, а только фактором соединения. В вере мы все вместе, там нет ни эллина, ни иудея, и нет даже гендерного различия между мужчиной и женщиной. Как писал апостол Павел, «Во Христе мы все едины». И если это единство сохраняется, то надо и политикам подобное взять на вооружение.
– В России каждые сутки в среднем возводится по три храма. Не лучше ли направить силы и средства на другие богоугодные дела – строительство школ, больниц, призрение бедных и т.д.? Ведь даже старые храмы не богаты паствой.
– Это ошибочное мнение. Могу сказать, что в русской церкви 32 000 храмов. По сравнению с дореволюционной ситуацией – это только четверть того, что было. Поэтому давайте исполним акт справедливости по отношению к тому, что было и что есть. Никакая церковь не строится на пустом месте. В строительство каждого храма вовлечены сотни людей – их деньги, желания, вера, молитва. Это народное дело. Это не навязанная сверху воля каких-то церковников, у которых карманы лопаются от денег. Строительство храмов – это всегда желание снизу. Это абсолютно народное дело, гражданское.
– Исследователи отмечают, что сейчас наступает время глубокого кризиса – ослабление православных начал, сокращение пространства «русского вопроса» или его отсутствие в государственной политике и проявление этого в положении русского языка. Или не все так пессимистично?
– Есть подтверждение тому в цифрах. Но мы знаем, что метафизические проблемы не имеют границ. Русские люди могут жить вдалеке от родины и оставаться послами русской культуры. Таковыми были первые волны русской эмиграции. Я много изучал этот вопрос. Рассеяние, конечно, плохо. Но сейчас говорят, что на сегодняшний день в Германии количество людей, считающих себя русскими, достигает пяти миллионов. А может, это и неплохо?..
Наталья ЛЕБЕДЕВА.