Поваренная книга Страны Советов. Еда в магазинах и дома

История и документы. В прошлый раз наш рассказ о «вкусняшках» в эпоху СССР закончился 1962 годом, годом, когда я пошел в первый класс. К этому времени и дед и бабушка уже два года как были на пенсии, и накинулись на них разные хвори. Господи, сколько раз, пока мама была на работе, а работала она часто с вечерниками до 22.00 часов, мне приходилось по любой погоде бежать на соседнюю улицу в пожарное депо вызывать «карету» скорой помощи! И довольно-таки часто это бывало… пищевым отравлением! То ли с чистотой у нас было «не очень», то ли дело было в продуктах, но той же колбасой бабушка травилась постоянно. И часто выходило так, что мама в Москве, бабушка в больнице, а мне надо кормить и себя, и деда. Да еще и после материнских кулинарных изысков в виде блинчиков с вареньем, молочных гренков и пышно взбитого омлета.



В холодильнике было все, но как сделать? Первую свою яичницу я пожарил как раз в первом классе. Сначала с одной стороны, потом с другой. Потом… потом сварил суп, сделал первое в своей жизни картофельное пюре, а затем из книги «Питание школьника» и впечатляющий салат-грибок в виде мухомора из фаршированного яйца: ножка и половинки помидорки с белыми точками из майонеза. Потом по этой же книге научился делать «бычий глаз», взбивать и запекать омлет, яичницу-глазунью. Словом, освоил довольно приличный набор блюд. Оценили все это взрослые, когда умер дедов брат (живший за стенкой), дядя Володя, и все уехали его хоронить, по глупости ума не позаботившись об обеде. А был ноябрь, снег, холодно… Вот я к их приезду и сварил похлебку с мясом, заправленную сухим вином (прочитал этот рецепт в книге), а на второе – кастрюлю картофельного пюре с отварной колбасой ломтями! Приезжают они уже по-темному, злые, голодные, а тут им обед… До сих пор приятно вспоминать их удивленные лица.



И так вот и пошло. Стал дома в отсутствие мамы частенько готовить я сам, придумывал разные сложные бутерброды, чтобы читать по ночам Майн Рида в кровати, чего, разумеется делать было нельзя. И все радовались, что их «детка» набирает вес не по дням, а по часам, и это вместо того, чтобы посадить меня на диету, запретить жрать на ночь бутерброды с бужениной и майонезом, а пить кефир! Словом, если бы вовремя не женился и если бы моя супруга (не без труда, конечно!) не приучила меня к правильному питанию, то здоровья мне бы не видать совсем. У нее в семье с этим, слава богу, дело обстояло лучше, чем у меня.



Но вернемся собственно к еде, вернее, к «вкусняшкам».

Их было не так много, как теперь, но были они вкусными. Прежде всего, например, мне очень нравились ромовые бабки. Одни были поменьше и напоминали стаканчик с мороженым, а другие большие, расплывшиеся. Рома в этих было больше, а вот маленькие были суховаты. Пирожных было три вида: эклеры – их в СССР называли «заварными», бисквитные с розочками из крема и пирожное-картошка. Крем – только масляный, очень вкусный. Тортов тоже два – бисквитный и фруктовый с залитыми желе фруктами. Первый у нас в Пензе стоил 1 р. 20 коп., второй – 1 рубль, и я частенько, «заработав» этот рубль разными путями, покупал его себе, когда хотелось сладкого. К конфетам я как-то всегда был равнодушен. Мои товарищи по улице очень любили разноцветные конфеты шариками. Их называли «Дунькина радость», и у нас их никогда не покупали. Были ириски «Тузик», прилипавшие к зубам, «Гематоген детский», масса всевозможных конфет из карамели с начинкой, а также разноцветных леденцов в коробках. А вот «лимонные дольки» (мармелад), так же, как и торт «Птичье молоко», купить можно было только в Москве, и то отстояв немалую очередь. В Пензе такие торты появились лишь после 1993 года. Были шоколадные батончики с очень вкусной и нежной начинкой, ну а шоколадки «Рот-фронт» продавались буквально на каждом углу. Очень вкусными были конфеты трюфели – они были больше по размерам, чем сегодняшние, и… довольно дорогие. Очень редко бывали в продаже наборы шоколадных бутылочек с ликером внутри, но бывали…

Мне не очень нравились круглые маленькие кексы с изюмом, которые и сегодня выпекаются точно в таких же конических формочках с профилированными стенами, как и тогда. Но очень нравились большие кексы «кирпичиком», набитые изюмом до отказа. Большие и ореховые, с орехами внутри, но мне они казались не такими вкусными.





Варенье и джемы в банках мы никогда не покупали. Бабушка наваривала его целые тазы. Хранилось оно в чулане в больших кастрюлях и кувшинах и засахаривалось настолько, что его можно было резать ножом. Берегли лишь малиновое – его давали больным вместе с чаем, чтобы потели.

Только в 1968 году товарищи по играм с улицы Пролетарской наконец-то обогнали меня по уровню благосостояния своих семей. Их родители получили квартиры, зарплату им повысили до 330 р. плюс стали выплачивать еще и 13-ю, так что свои примусы и керосинку они закинули куда подальше, а мы в старом доме продолжали готовить летом на керогазе вплоть до 1976 года, когда наконец-то снесли и наш дом.



В этом же году мама получила ученую степень кандидата исторических наук, мы съездили на отдых в Болгарию. То, как нас там кормили, произвело на меня просто неизгладимое впечатление. Особенно меня поразили тамошние пирожные. За 14 дней пребывания одинаковые дали только два раза! И еще было вдосталь сухого вина «Бяло вини». Литр на четверых на обед и на ужин. С нами за столом сидели две какие-то странные девушки, и они чего-то все время стеснялись, в том числе и пить это вино. Ну так мы с мамой эту бутылку распивали на двоих, а им, бедолагам, оставляли минеральную воду!



С вином в детстве мне… очень повезло. Гости и родственники ходили к нам довольно часто, ну и мне с 7 лет наливали по рюмочке портвейна. А затем я как-то заболел корью, как всегда, очень тяжело, и ко мне пришел наш старенький уличный доктор, живший по соседству и в прошлом бывший земский врач — еще с трубочкой-слушалкой! «Если корь лечить, она продолжается 14 дней, — сказал он, — а если не лечить, но хорошо ухаживать, тогда две недели». Но чтобы сыпь не высыпала на внутренних органах, нужно давать кагор – полстакана утром, в обед и вечером. И стал я пить кагор и прекрасно перенес эту корь. А потом, уже в 14 лет, у меня была ветрянка, и мазали меня зеленкой и йодом поочередно и, опять же по его совету, давали пить кагор, но уже по стакану за раз. Так что в магазине даже решили, что «дедушка у Таратыновых запил!»



К 1968 году у нас в Пензе появился и прекрасный бытовой ресторан – трактир «Золотой петушок», и конфеты с таким же названием, и фирменная водка. Открылось кафе «Снежок» в доме на главной улице Московской, где подавали мороженое в шариках в вазочках: с вареньем, изюмом и коньяком. А в 1973 году построили бар «Бочка» в виде огромной бочки, где, кроме пива, были эклеры с соленым кремом. Мы, студенты пензенских вузов, готовы были стоять любую очередь, лишь бы только туда попасть. А уж привести туда еще и свою девушку было верхом элегантности и мотовства.



Просто я на кухнях у моих товарищей тогда бывать перестал… А вообще, период с 1968 по 1972 год я для себя называю «эпохой сока манго». Тогда во всех пензенских продовольственных магазинов появились ряды металлических литровых банок сока манго с очень броской этикеткой сине-желтого цвета. Были с красной этикеткой, но там сок был более жидкий. «Синеэтикеточные» банки содержали густой, ароматный и очень вкусный сок, а стоили 1 р. 20 коп. Нам он очень понравился, и стали мы его пить регулярно, по бокалу после обеда. Мне по банке в день носили его в больницу, когда я заболел в очередной раз — теперь уже воспалением легких. «Лафа» продолжалась до 1972 года, когда поток банок (а они поступали из Индии) почему-то вдруг иссяк.

Некоторые продукты были, но, скажем так, особой популярностью не пользовались. Например, мне лично очень нравились черные оливки, но купить их в Пензе, и то не всегда, можно было только лишь в магазине «Дон» в самом центре города, то есть от моего дома далеко. Цветную капусту за всю мою молодость в овощной магазин неподалеку от моего дома завезли всего лишь однажды. Вообще «еда» в то время носила крайне сезонный характер. Весной – у всех редиска по 10-12 копеек пучок. Потом ее вообще нет. Так же и клубника. Ни раньше, ни позже… Огурцы и помидоры, как и арбузы, и дыни – все в сезон. Сначала огурцами люди не могут наесться, затем на них уже никто и не смотрит – только солят. Ситуация ну прямо как в романе «Горбатый медведь» Евгения Пермяка, где речь шла о первом десятилетии ХХ века. Читая его, обратил внимание на сходство жизненных ситуаций, на речевые обороты, но ведь это же что означает? Лишь то, что такое сходство имело место даже и 50, и 60 лет спустя. То есть медленно шло развитие общественного сознания. И о том, чтобы что-то выращивать не в сезон, в теплицах, даже и речи не шло.



Или, например, сыр. Его покупали на праздник, красиво нарезать и разложить на тарелочке и подать гостям. Потом… потом в холодильнике он засыхал, покрывался каплями масла. Не ели его регулярно, не было такой традиции. Мне опять-таки очень нравился сыр рокфор, который я впервые попробовал в Москве в 1972 году. Но в Пензе его не продавали. Приходилось просить друзей купить его в магазине «Сыры» на улице Горького. Как-то раз двух моих товарищей чуть было не выгнали из купе, когда они его везли, он пах, и при просмотре выяснилось, что он весь в плесени и что «вас, ребята, обманули…» Хорошо, что у них хватило ума вспомнить, что человек, которому они его везут, «большой оригинал», и что «они где-то читали, что такой сыр есть и его едят!» Зато когда даже и сыр стали на руки давать лишь по полкило, на рокфор это правило не распространялось, и я покупал на зависть всей очередь сразу по полголовы.



В общем, вывод будет такой: в СССР было практически все тоже, что есть и сейчас, ну поменьше ассортиментом. Но, как и в случае с информацией, часть этого «всего» была в одном месте, а люди в другом. То есть получалось, что отчасти ты сам виноват, что чего-то не имеешь: «не достал». Питание в целом носило сезонный характер, купить овощи и фрукты не в сезон было трудно. Качество… пожалуй, было лучше в целом. Но не правы и те, кто утверждают, что «народ сегодня травят». А ты не бери травленое-то… Кстати, сосиски и тогда были розовые внутри, а ведь розовые-то они совсем не от мяса. Зато продукция частных пекарен, сыроделен, мясная продукция фермерских хозяйств сегодня не уступает тогдашним продуктам, а по возможности выбора тот ассортимент превосходит. Ну и, конечно, дача. Что на дачах выращивалось тогда и сейчас — это две совершенно несравнимые разницы…





Принадлежала она еще моему прадеду. От деда знаю, что толкли в ней тогда сахар, который покупали «головами» (конусами!), разбивали молотком, завернув в полотно, а мелкие куски из сахарницы кололи специальными щипчиками (видел их в детстве — просто находка для палача!) на мелкие куски. Но если нужен был толченый сахар (он именно так и назывался, а отнюдь не песок!), то вот в этой ступе его и толкли. И кофе в зернах тоже толкли в ней. Зато теперь она используется по назначению: как и написано в книге «О вкусной и здоровой пище», в ней толчется миндаль.

Продолжение следует…

Автор:

Вячеслав Шпаковский

Статьи из этой серии:

Как это было в СССР. Вкус нашего детства
Назад в Страну Советов. Лифчик для мальчика
Назад в СССР. Информация для советских детей
Архивные дела: НКВД о крестьянах и стахановцах
Архивные дела. От «классово чуждых» до «потери партийного чутья»
Назад в СССР. Мозаика памяти
По волне нашей памяти