Собравшись покинуть затонувшее судно, моряки, по традиции русского флота, переоделись в чистое белье... Трое отважных
Невероятный эпизод из истории Отечественной войны: три моряка-комсомольца, оказавшись на подводной лодке С-11, затонувшей 2 августа 1941 года, проявив редчайшее мужество и хладнокровие, выбрались через торпедный аппарат в море, поднялись на поверхность воды, а затем были подобраны советскими воинами.
(Из материалов прессы)
Подводная лодка, построенная незадолго перед войной, еще находясь в составе учебной бригады, во второй половине июля 1941 года была послана по направлению к берегам противника.
Оказалось, что в том районе фашисты прекратили плавание. Подводная лодка возвращалась на базу, не потопив ни одного транспорта.
Часть личного состава находилась на боевых постах, другие отдыхали в отсеках. И вдруг в 18 часов раздался страшной силы взрыв. Видимо, лодка стала жертвой донной магнитной мины, поставленной вражеской авиацией.
В момент взрыва в седьмом отсеке, расположенном в корме лодки, находились четыре комсомольца: старший торпедист Никишин, комендор Зиновьев и электрики Мазнин и Мареев. Отсек в одно мгновенье превратился в кромешный ад: свет погас, плафоны и стекла приборов разбились, устройство регенерации воздуха, инструменты, аварийные материалы — все было сорвано с места и разбросано. Никишин с помощью ручного фонаря осмотрел отсек — все оказались живы.
Крен затруднял передвижение, а трюм тем временем заполнялся водой. Стали заделывать отверстия. В ход пошли матрацы, обмундирование, деревянные аварийные клинья. Из сохранившегося в отсеке воздуха образовалась воздушная подушка, которая затрудняла поступление воды.
Непосредственная опасность миновала. Теперь надо было выяснить состояние лодки и положение в других отсеках. Старший торпедист Никишин, который с первых минут не растерялся, проявил находчивость и распорядительность. Попытались связаться по телефону с первым отсеком, но ответа не последовало. Тогда решили использовать переговорный трубопровод, связанный с центральным постом. Но как только открыли пробку, в отсек хлынула вода, Значит, центральный пост заполнен водой...
С шестым отсеком можно было связаться, напрягая голос. Электрик Милютин сообщил, что четвертый и пятый отсеки полностью залиты, а у них в отсеке воды по горло. Спасает лишь небольшая воздушная подушка, но и она вот-вот будет вытеснена поступающей в отсек водой.
Как прийти соседям на помощь?
— Надо открыть дверь в шестой,
— сказал Никишин,
— иначе им не выбраться, оттуда другого выхода нет. Конечно, из-за этого наш отсек может залить вода. Наденем на всякий случай кислородные приборы.
Все налегли на дверь, соединявшую седьмой и шестой отсеки, но она не поддалась: видимо, ее перекосило во время взрыва. Хотели сравнять давление в отсеках через магистраль вдувной вентиляции, перепустив часть воздуха из седьмого отсека в шестой, но как только открыли клинкет на трубопроводе, произошло обратное: воздух из шестого стал поступать в седьмой отсек, а это могло привести к повышению уровня воды в шестом.
Итак, спасение товарищей из шестого отсека невозможно... Послышался голос старшины группы электриков Милютина:
— Если у вас есть возможность, спасайтесь сами. Отомстите за всех нас! Прощайте!
В обоих отсеках наступила тишина...
Комсомольцы седьмого отсека собрались около торпедных аппаратов и обсудили план выхода из подводной лодки: выстрелить одну торпеду и выйти через освободившийся торпедный аппарат. Надо сказать, что в седьмом, кормовом отсеке, в отличие от шестого, находятся торпедные аппараты, соединяющие отсек с забортным пространством.
Лишь после долгих усилий удалось выстрелить торпеду. Для того чтобы она не попала случайно в какой-либо советский корабль, который мог оказаться поблизости, запирающий и выпускной клапаны были закрыты: это гарантировало потопление торпеды сразу же после вылета из аппарата.
Теперь можно было через торпедный аппарат выйти из лодки и подняться на поверхность. Этот аппарат представляет собой трубу диаметром 53 сантиметра и длиной 7 метров.
Требовалось огромное мужество, чтобы решиться первым отправиться в путь. Это сделал Никишин. Когда он открыл заднюю крышку торпедного аппарата и забортная вода начала заполнять отсек, комсомольцы запели «Интернационал».
Никишин надел маску кислородного прибора, взял деревянный буек, к которому был прикреплен пеньковый трос, и полез по трубе торпедного аппарата за борт.
... Вот он вне лодки. Теперь можно подняться на поверхность воды — там воздух, там жизнь. Достаточно совершить одно движение, и вода выбросит тебя на поверхность. Но, как ни велико желание, этого делать нельзя. Организм уже привык к высокому давлению, и если его быстро снять, то кровь «закипит» и наступит известная водолазам кессонная болезнь. Поэтому Никишин медленно пошел по тросу наверх. По инструкции положено время от времени останавливаться, для этого на тросе сделаны узлы — мусинги. Наконец достигнута поверхность.
Уже темно, над головой звездное небо. Ни кораблей, ни катеров поблизости нет, берега не видно. Буек мерно покачивается на волне. Отыскав Большую Медведицу, Никишин определил, что теперь полночь. Значит, прошло уже шесть часов после взрыва.
Как было условлено, Никишин несколько раз сильно дернул за трос, давая сигнал к последующему выходу. Но в лодке этого сигнала почему-то не приняли. В воздушной подушке отсека скопилось много углекислого газа, дышать становилось все трудней, клонило ко сну. Комсомольцы брали патроны регенерации в рот и через них дышали. Чтобы не потерять сознания, нюхали нашатырный спирт, флакон с которым случайно не разбился. Прождав минут 40 и не получив сигнала от Никишина, решили выходить наверх друг за другом.
Никишин ждал товарищей около часа. В написанном с его слов документе говорится, что минут через 50 после него на поверхность поднялся краснофлотец Мазнин. Подождав, покуда он пришел в себя и стал надежно держаться на буйке, Никишин поплыл к предполагаемому берегу. Прошло еще около часа, когда он услыхал шум мотора проходившего мимо сторожевого катера. Он закричал о помощи, но ветер отнес крик в сторону. К счастью, берег оказался недалеко, и там, на сигнально-наблюдательном посту услышали голос. К месту гибели подводной лодки были посланы два катера.
Троих комсомольцев удалось спасти, а четвертый — Мареев — погиб.
Вот что мы прочли в разысканных нами документах о подвиге комсомольцев-подводников.
Надо полагать, что три отважных моряка продолжали воевать. Хорошо было бы узнать от них самих или от их товарищей, что с ними произошло в дальнейшем. Нам известно, что старшего торпедиста Никишина звали Николаем Андреевичем, а имена его товарищей установить не удалось.
Капитан І ранга С. ХАХАНОВ, капитан ІІ ранга А. БАСОВ (1960)
☆ ☆ ☆
... Однажды спасенные, моряки оказались счастливцами и в дальнейшем. Продолжая активно участвовать в войне, все трое отпраздновали победу Красной Армии над фашизмом, Никишин, в частности, был в Гданьске среди подводников во время салюта в честь Победы.
Подробности, услышанные из первых уст, еще ярче рисуют героическое поведение моряков, начавших борьбу за жизнь на дне моря.
Выйти через торпедный аппарат было очень трудно. Если в нормальных условиях для выпуска торпеды (и, следовательно, освобождения аппарата) требуются секунды, то на этот раз пришлось потратить более четырех часов.
Перед решающим шагом, собравшись покинуть затонувшее судно, моряки, по традиции русского флота, переоделись в чистое белье, а затем коллективно составили письмо, положили его в аварийный бачок. Каждое слово из этого письма навсегда врезалось им в память: «Мы — краснофлотцы подводной лодки, для спасения корабля и людей из шестого отсека сделали все, что могли. Героями умерли наши товарищи... Лодка не всплывает. Принимаем последнее решение — выходим сами...»
Первым вышел Никишин. Он наткнулся на колючую проволоку противодесантного заграждения, оцарапал плечи и грудь и, обливаясь кровью, с трудом выплыл в безопасное место.
Мазнин вышел вторым. Как условились, он дал сигнал, после которого должен был выйти и Зиновьев. Не получив ответа на сигнал (потом выяснилось, что заело трос), Александр снова опустился в морскую пучину, вновь проник в подводную лодку и, только лишь убедившись, что с Зиновьевым ничего не произошло, в третий раз пополз через торпедный аппарат.
Четвертому моряку, Василию Марееву, спастись не удалось, он погиб.
Троих отважных наградили правительственными наградами.
Наградной лист о представлении к ордену Красной Звезды краснофлотцу Никишину Николаю Андреевичу, торпедисту подводной лодки «С-11» Краснознаменного Балтийского флота. Лист 1. Источник: pamyat-naroda.ru
Наградной лист о представлении к ордену Красного Знамени (награжден орденом Красной Звезды) краснофлотцу Мазнину Александру Васильевичу, электрику подводной лодки «С-11» Краснознаменного Балтийского флота. Приказ подразделения № 10 от 15.04.1942. Лист 1. Источник: pamyat-naroda.ru
Наградной лист о представлении к ордену Красного Знамени краснофлотцу Зиновьеву Василию Владимировичу, торпедисту подводной лодки «С-11» Краснознаменного Балтийского флота. Лист 1. Источник: pamyat-naroda.ru
Подводная лодка С-11 была обнаружена в 1949 году, в 1955-м — поднята, в 1957-м — разрезана на металлолом. Тела членов экипажа, обнаруженные в лодке, предали земле в Риге.
...1960 год. Все трое здоровы, все успешно трудятся. Николай Андреевич Никишин — высококвалифицированный токарь ленинградского завода «Союз». Александр Васильевич Мазнин — машинист электропоездов, — если вы в те годы ездили из Москвы в сторону Ожерелья, возможно, он вел ваш поезд. Василий Владимирович Зиновьев — депутат Бологовского городского Совета, заведует мастерскими строительной организации....
☆ ☆ ☆
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
Т•34