Весеннее обострение: что остановит стрельбу в российских школах?

В российских школах очередные ЧП. Сразу в нескольких городах старшеклассники стреляли из пневматических пистолетов в сверстников. Это совпало с приказом Минпросвещения, по которому в школах теперь на 300 человек будет работать всего 1 психолог. Почему учиться в школах становится все страшнее? Ирина Мишина От пневматического пистолета до поножовщины Старшеклассник школы в Новосибирске говорит, что выстрелил якобы «в шутку». Однако, как выяснили в управлении СК по Новосибирску, в результате инцидента пострадавший получил ушибы мягких тканей. По факту случившегося проходит доследственная проверка. Директор школы, где произошел инцидент, уволился. Также на днях 16-летний ученик центра образования в Калининском районе Санкт-Петербурга пришел в школу с пневматическим пистолетом. Девятиклассник на перемене после первого урока несколько раз выстрелил в двух восьмиклассников, а перед началом уроков на подходе к школе  выстрелил в двух семиклассников. По разным данным, пострадали четверо или пятеро школьников. Против подростка возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 213 УК РФ «Хулиганство», ему грозит до семи лет заключения. Эти случаи продолжают печальный список преступлений, совершенных в школах. На днях суд вынес решение о пожизненном заключении для «казанского стрелка» Ильназа Галявиева. В результате стрельбы, которую он устроил в школе 11 мая 2021 года, погибли 9 человек, 32 пострадали. А совсем недавно, в феврале, страну потрясла другая страшная история: 126 ножевых ран в школьном туалете получила ученица лицея в Химках. 11-летняя Соня пострадала от одноклассницы, которую считала своей подругой. Родители ребенка подали иск к школе и семье девочки-обидчицы. Дело уже появилось в картотеке Химкинского суда. Адвокаты, с которыми нам удалось пообщаться в этой связи, настаивают на том, что в таких случаях ответственность должна нести прежде всего школа, в стенах которой происходит преступление. «Сейчас у школ нет рычагов влияния, контроля в сложных ситуациях. Чтобы не допустить повторения трагедии, нужны системные изменения на законодательном уровне, которые позволят изменить существующую сегодня схему взаимодействия между учениками, школами и родителями. Надо помогать выявлять и предупреждать агрессию на ранней стадии, когда еще не слишком поздно», —считает адвокат, президент благотворительного фонда “Юристы помогают детям” Виктория Дергунова.  С этим трудно не согласиться. Но что делать конкретно? Каждый второй российский школьник – объект травли Российские школы лихорадит уже более 10-и лет. Вспомним некоторые факты этой печальной хронологии. - 3 февраля 2014 года в московском районе Отрадное десятиклассник Сергей Гордеев пришёл в свою школу № 263 с ружьём и выстрелил в учителя географии. Тот скончался на месте. По прибытии полицейских школьник начал стрелять в них, убил одного, другой получил тяжелое ранение. - 5 сентября 2017 года в школе № 1 в подмосковном городе Ивантеевка учащийся 9 класса Михаил Пивнев открыл стрельбу во время урока, сопровождая выстрелы использованием взрывпакетов. В результате пострадали четыре человека. Преподавателя школьник ударил по голове топориком, а затем выстрелил из винтовки. - 17 октября 2018 года в Керченском политехническом колледже произошёл крупнейший в России акт «Колумбайна». Студент четвёртого курса Владимир Росляков пронёс самодельную взрывчатку и помповое ружьё. В результате происшествия погиб 21 человек, ещё 67 было ранено. - 20 сентября 2021 года стрельба произошла в стенах Пермского государственного университета. Подозреваемым в массовом убийстве стал 18-летний студент Тимур Бекмансуров. Он произвёл более 30 выстрелов, целясь во всех без разбору. Итог -6 убитых и 47 раненых. Если суд признает Бекмансурова виновным, ему грозит пожизненное заключение. В основе большинства этих трагедий – странные, непостижимые подчас с точки зрения здравого смысла ситуации. Взять хотя бы «казанского стрелка» Ильназа Галявиева. Он хорошо учился, был отличником, всегда сидел на первой парте… «Оценки – не единственный способ понять, что происходит с ребенком. Родители обычно как реагируют? Плохие оценки — значит, ты дурак и плохо учишься. Хорошие оценки – молодец. Все хорошо. Но встает вопрос доверия между родителем и ребенком: может ли ребенок поделиться своими проблемами? Чаще всего нет», - считает психолог Евгений Идзиковский. Доктор педагогических наук,  директор Центра образования №109 Евгений Ямбург согласен с коллегой: «Оценки, на мой взгляд, вообще не при чем. О надвигающейся катастрофе может говорить изменившееся поведение ребенка. Скажем, ходит ребенок в школу, ему там все нравится, но вдруг он не хочет идти в школу и выглядит подавленным. Одиночество детей – самая большая проблема на сегодняшний день. Травля происходит от одиночества. Например, недавно я беседовал с девочкой, которая прекрасно училась. И кстати, те, кто ее травил, тоже все прекрасно учатся». Каждый второй подросток в России сталкивался с травлей в школе. Об этом говорит  исследование, которое провело агентство «Михайлов и Партнеры. Аналитика». Были опрошены 1057 респондентов в возрасте от 10 до 18 лет из 52 регионов России. Результаты оказались сенсационными. О буллинге со стороны сверстников рассказали 52% опрошенных в возрасте от 10 до 18 лет. В первую очередь дети жаловались на психологическую агрессию (32%) и физическую, проявляющуюся в побоях (26%). По мнению подростков в возрасте от 16 до 18 лет, школьников чаще всего травят за их внешний вид (44%) или принадлежность к определенной национальности (34%). Столкнувшись с агрессией в школе, 63% подростков расскажут об этом родителям, 30% — друзьям, 19% — учителю, а 15% предпочтут не говорить о произошедшем. В полицию обратятся только 0,5% российских школьников. В системе доверия все же лидируют родители, учителя лишь на третьем месте. Но именно родители оценивают состояние своих детей чаще всего с точки зрения оценок, которые ставят ему в школе. «Что такое сегодняшние родители? Они заняты, работают на трех работах, и единственное, что их интересует, – это готовность ребенка в уроку и оценки. Они выступают исключительно в роли контролеров. А тем временем у многих детей – тяжелая форма эмоционального расстройства», - рассказал «НИ» доктор педагогических наук, директор Центра образования №109 Евгений Ямбург. Есть и еще одно обстоятельство. Если внимательно изучить данные о «школьных стрелках», многие из них страдали психическими расстройствами, а у одного была выявлена опухоль мозга. «Мы сейчас расплачиваемся за преодоленный нами барьер естественного отбора. Мы спасаем детей весом 500 граммов. А скоро по европейским нормативам обязаны будем спасать детей весом в 450 граммов. Но при этом не все понимают, что спасенные таким образом дети будут отставать в развитии или иметь проблемы. Сейчас, по данным Союза педиатров, у нас в стране меньше 12 % абсолютно здоровых детей. На 1-м месте среди отклонений – психоневрология. И не надо забывать, что стреляет не ружье, стреляет голова», - рассказал  Евгений Ямбург. Психологи в минусе В последнее время все чаще возникают версии о том, что на психике детей может отражаться военная подготовка, которая изучается в школах в рамках ОБЖ. А в старших классах ребята проходит специальный недельный курс на базе  учебно-методического центра военно-патриотического воспитания молодежи «Авангард», учрежденного при поддержке Минобороны. Там не только маршируют, но и учатся обращаться с оружием. Не много ли военной темы в школе? «Начальная военная подготовка как раз должна учить культуре обращения с оружием. Ведь в армии жесточайшая дисциплина, там не то что на курок нажать – без команды взять оружие в руки нельзя. Откуда агрессия у школьников? Дети сейчас не смотрят телевизор, они живут в соцсетях и в мире «стрелялок», где главная команда – убить. Влияет и обстановка напряженности в обществе. Ведь все, что сейчас происходит в стране и в мире, обсуждают в семьях, где люди часто расходятся по политическим убеждениям, и все это повышает градус агрессии. Я бы сказал, дети живут в обстановке войны на бытовом уровне», - считает генерал-лейтенант МВД Александр Михайлов. Печальнее всего то, что Министерство просвещения в этих условиях издает приказ, от которого веет разрушением действительности. Там разработали проект норматива штатной численности психологов в школах. Предполагается, что в детских садах будет работать один педагог-психолог на 200 воспитанников, в школах - один на 300 учеников, в колледжах - один на 500 студентов. «1 психолог на 300 человек – это бессмысленная затея, никаких проблем это не решит. В школах должна быть психологическая служба из нескольких психологов. Должны быть психологи, которые будут выявлять причины неуспеваемости, отклоняющегося поведения в разных возрастных группах. Один и тот же специалист не может быть компетентным в решении  проблем первоклассников и выпускников. В школе должны работать медицинские психологи, в том числе с подготовкой по профилактике и выявлению зависимости от психоактивных веществ. Психологи должны следить за особенностями поведения в разных возрастных группах, выявлять невротические расстройства, выявлять различные формы нарушений психической деятельности. Только так можно предотвратить нежелательные эксцессы в подростковой среде», - считает Виктор Гульдан, доктор психологических наук, профессор, главный внештатный специалист по медицинской психологии Министерства здравоохранения Московской области. Впрочем, у психологических служб в России сейчас немало своих пробоем. В РФ в настоящее время создается реестр психологов. Медицинские психологи должны будут проходить аккредитацию. Но кто именно будет проводить эти аккредитацию, пока не известно... Где же выход? Доктор педагогических наук, директор школы №109 Евгений Ямбург предлагает своего рода договор меду родителями и школой, при котором они будут взаимодействовать в решении сложных ситуаций с буллингом и детской агрессией. Кстати, Евгений Ямбург – автор новых профстандартов для  учителей средней школы.  «Современный учитель должен не просто знать свой предмет, но и уметь общаться с детьми, понимать их, разговаривать с ними. Это необходимо, потому что у детей сегодня серьезные проблемы», - считает он. Видимо, пришло время объединяться всем, кто заинтересован в том, чтобы школа стала  безопасной.