Едкий дым концлагеря, голод, исчезнувшие дети. Нина Смирнова вспомнила военное детство

Огромные ворота с выкованными буквами и едкий дым. Ужасы концлагерей до сих пор помнит и Нина Смирнова. Когда началась война, она была под Островом. А после фашисты отправили всю семью в Германию. Подробности у Игоря Данилова.

Эта фотография сделана почти в конце войны, в Гамбурге. Там был последний концлагерь, через который пришлось пройти Нине Ивановне и ее близким. Она родилась в Ленинграде в 1933-м. Начало войны встретили в деревне Вошкино, недалеко от Острова.

"Фашисты у нас не стояли, они просто проходили. Ну так немножко пограбят, пограбят. Кур половят деревенских, то "Матка, давай сало, яйка, молоко, масло". Вот соберут и просто у нас не стояли", - Нина Смирнова, малолетняя узница концлагеря.

Поэтому жизнь в деревне можно назвать относительно мирной. Нина Ивановна даже пошла в школу в 1942-м. Но так продолжалось недолго. Сначала спокойствие нарушили каратели, а затем отступающие немецкие части, которые угоняли за собой мирное население.

"Мама собрала мне узелок, личные вещи. В основном мама несла личные вещи. У тети один на руках, другая рядом. А дедушка даже не взял личных вещей, а взял мешок зерна, пшеницы", - Нина Смирнова, малолетняя узница концлагеря.

Этот небольшой мешок помог спастись им в самых страшных лагерях. Мудрый глава семьи выдавал небольшую горсть пшена, когда голод невозможно было терпеть. Из множества лагерей Нина Ивановна запомнила лишь несколько. Один из них до сих пор перед глазами. Встречали узников страшные массивные черные ворота с выкованными буквами. Их потом она не раз видела в хрониках, предполагает, скорее всего, это был Освенцим.

"Вокруг лагеря очень много труб, которые дымили, чадили. Из них выделялся такой черный ядовитый смрад, который разъедал глаза, они слезились, зев, нос", - Нина Смирнова, малолетняя узница концлагеря.

Уже потом им рассказали, что трубы эти от больших печей, где заживо сжигали людей. И такая участь может настигнуть любого. Каждый день ребята не знали, вернутся ли родители с принудительных работ, а те переживали, в живых ли дети. И детей там было немало, однажды пришел целый эшелон узников из Белоруссии.

"При них не было никакого взрослого. Помню, женщины лагеря задавали: "А где ваши родители? Почему с вами нет никого взрослого? Почему вы одни?" А дети отвечали: "Все взрослые убежали к партизанам, а нам сказали, что фашисты детей не тронут". Тронули", - Нина Смирнова, малолетняя узница концлагеря.

В один из дней эти дети просто исчезли. Кто говорил, что их сожгли, кто - увезли дальше. Это был самый страшный лагерь, где семья Смирновых провела больше всего времени. Позже их отправили дальше, на запад. К концу войны они оказались под Гамбургом, их освободили лишь весной 1945-го.

"Вдруг подъезжают, по шоссейной дороге подъезжают три танка. Чувствуем, что это освободители. Мы смотрим на них, они на нас. Они стоят и мы стоим. Они поняли, что дети не немецкие. Открывается танк, вылезает оттуда, вот тут то мы испугались, черные люди", - Нина Смирнова, малолетняя узница концлагеря.

Американцы предлагали узницам концлагеря переезд в любую страну, но дедушка Нины Ивановны твердо сказал - возвращаемся домой. Правда, дома уже не было, деревню сожгли и так и не восстановили. Сейчас Нине Ивановне почти 92 года, но она помнит до мельчайших деталей самые яркие события времен войны. И до сих пор со слезами на глазах вспоминает тех белорусских детей.

Игорь Данилов, Максим Лебедев. Вести-Псков