Главенствует мужской танец: чем удивляет воронежская постановка балета «Пер Гюнт»

Главное впечатление от премьерных показов нового прочтения «Пер Гюнта» — завораживающая красота танца в его целостном ансамблевом исполнении. Именно ансамблевости, в которой резкость, граничащая с необузданностью движений, сменяется лёгким изяществом линий, настойчиво добивались балетмейстеры-постановщики Александр Литягин и Олег Игнатьев. Именно она делает всё танцевальное действо органичным.

Стержень изысканий

«Пер Гюнт» — произведение двух норвежских классиков: драматурга Г. Ибсена и композитора Э. Грига. Премьера спектакля состоялась 149 лет назад. С той поры «Пер Гюнт» ставили на разных мировых балетных площадках. В советское время, в 60-е годы прошлого столетия, произошёл настоящий бум постановок балета. В разных интерпретациях его увидели на сценах театров Перми, Новосибирска, Свердловска, Челябинска, Горького…

В Воронеже в 1965 году хореографическое прочтение «Пер Гюнта» принадлежало Заслуженному деятелю искусств Белорусской ССР и на то время главному балетмейстеру театра Константину Муллеру. Спектакль имел более чем благожелательный приём и публики, и театральной критики.

У нынешних постановщиков «Пер Гюнта», как и у их предшественников, главенствует мужской танец.

Он – основа, стержень хореографических изысканий. Думается, что творческий тандем Литягин - Игнатьев принял за руководство к действию постулат, провозглашённый ещё в начале прошлого века известным художником Александром Бенуа: «Мужской танец необходим в балете совершенно так же, как вообще мужской элемент необходим во всяком искусстве…, а мужская фигура в танце давала бы красивый образ». Это слова профессионала, знающего постановочный процесс изнутри. Вместе с Михаилом Фокиным Александр Бенуа работал не только в качестве художника, но и в качестве хореографа во время Русских сезонов в Париже.

Психологическая наполненность

В воронежской версии роль Пера в очередь исполняют три ведущих солиста – Иван Негробов, Михаил Ветров и Максим Данилов. Мне довелось увидеть на сцене двух из них – Негробова и Данилова. Исходя из драматической составляющей балета и при строгом соблюдении хореографического рисунка образа, психологическая наполненность роли у каждого из них своя.
Бездельника, лентяя, вруна и краснобая Пера поднимают на смех его односельчане и не принимают всерьёз ни его самого, ни его болтовню и хвастовство. Негробов танцует совершенно бесшабашного, как теперь скажут – безбашенного, молодого человека, которому всё нипочём, а море – по колено. Он пускается во все тяжкие и не жалеет об этом. Но за всей бравадой его героя кроется, как ни удивительно, тема одиночества.

Пер – это тот же блудный сын: отправившись в похождения (в реальные или в фантазиях – неважно), много повидав и испытав, он в конце концов осознаёт, что счастье-то было рядом. Счастье – девушка по имени Сольвейг.

Иначе подходит к решению образа Пера Максим Данилов. Его герой сдержаннее, может, даже в чём-то осторожнее. Он пребывает в растерянности от того, что с ним произошло. Пер у Данилова плывёт по течению, не осознавая, куда несёт его поток жизни. Он не из тех, кто сопротивляется невзгодам, а подвластен стихии. В нём нет такой яростной прорисовки всего скверного, чем наделён Пер у Негробова; Пер у Данилова как бы соглашается и подтверждает, что, да, плохо быть самовлюблённым, эгоистичным, завистливым, похотливым, но в то же время, как бы оправдывая себя, говорит: «Такова жизнь, и ничего здесь не поделать». Только на какой-то момент у него проявляется острое, неизбывное чувство потери, когда он узнаёт о смерти матери. Но и оно быстро улетучивается.

Пер у Данилова словно скользит по выпадающим на его долю жизненным коллизиям, ни в чём глубоко его не задевая. Скольжение – его жизненный устой. Оно же проявляется и в пластике танца.

Пронзительно-горестно, глубоко трагично решена в исполнении Марии Стец сцена ухода из жизни матери Осе. Осе Марии Стец бьётся в круге нескончаемого, безмерного материнского горя оттого, что не суждено ей больше увидеть родную кровинку. Вся эта сцена – трагический монолог о неизбежности судьбы, в которой всё заранее предопределено.
Дуэтный же танец Пера (Максим Данилов) с Сиреной (Юмико Накагава), напротив, наполнен светлой лёгкостью и скрытой влюблённостью. Пер танцует ещё и свои мечты – такие далёкие от реалий жизни.

Спектакль «Пер Гюнт» оказался последним для главного художника театра, Заслуженного деятеля искусств России Валерия Кочиашвили. Неприветливо-тёмный, довлеющий колорит, со всех сторон окружающий сценическое пространство, как бы напоминает, что беззаботное веселье быстротечно в этом мире.

Итог же таков: каждый из танцовщиков проживает образ своего героя по-своему. Но у каждого есть для этого свои убедительные доводы.

КСТАТИ

Балетмейстер Олег Игнатьев и художник Валерий Кочиашвили работали над своей интерпретацией спектакля «Пер Гюнт» ещё в 1998 году. На фасаде театра долгое время висела афиша о готовящейся премьере, но по экономическим причинам ей не суждено было сбыться. Спустя 26 лет худрук Александр Литягин в творческом тандеме с Олегом Игнатьевым всё же решил осуществить задуманное. Премьера спектакля состоялась 19 декабря 2024 года.