Большое интервью с Максимом Сахаровым

По прошествии этого сезона, расскажи, что для тебя значит быть самым старшим в команде?

Это вопрос философский. Над ним можно долго размышлять. Самым старшим в команде быть большая ответственность. Нужно следить за порядком, за бытом.  Чтобы на льду и в команде всё было хорошо. Ну, это также и весело. То есть парни слушаются, перенимают старший опыт, который мне тоже передавали. Несколько обычаев есть у нас в команде, я их тоже пытаюсь, пытался перевести дальше в более молодое поколение, не знаю, там приживётся, не приживётся у них.

А что можно рассказать из таких обычаев у нас в команде? У нас как метод наказания вместо денежного штрафа, штрафовали шампунями за какую-нибудь провинность у нас пацаны заносили шампуни, так сказать, в раздевалку, в душевую, чтобы всем было чем помыться. Были, да, конечно, голодные дни, когда мылись без шампуней. Без штрафов оказывалась команда. Но тогда в помощь приходила касса командная. Там тоже у нас были денежки за особые подвиги командные. Те, кто там забили первые голы в молодёжке, сделал хет-трик, они заносили определённую монетку и все командные потребности закрывались с этой кассы.

За этой кассой следил ты и собирал?

— Да, верно

Ты рассказал, что делился с игроками опытом своих прожитых лет в команде на льду, а они чем-то молодёжным делились с тобой? И прислушивался ли ты?

— Да, часто сижу там несколько дней, пацаны что-то шутят, я не понимаю что к чему. Потом, может, через недельку до меня дойдёт. Я спрошу что за приколы. Они раз расскажут, два расскажут. Потом вроде смешно становится, потом уже в интернете начинаю замечать это всё дело. Много, да, в рилсах, в запрещённой социальной сети в России, я видел мемов современных, когда я приходил в раздевалку, спрашивал у пацанов молодых, что к чему и они мне объясняли. Потом я уже тоже мог посмеяться над более своими старшими друзьями.

За чем к тебе могли обратиться, с чем к тебе прийти более молодые игроки?

В начале это как тренера зовут, как второго тренера зовут, как персонал зовут, спрашивали, как правильно обратиться, как правильно спросить. Также как правильно жить на базе, как правильно делать те или иные действия, чтобы на штраф не попасть. Не на наш, а уже на командный. У нас ещё другая касса есть, тренерская. А также в начале часто у меня спрашивали, молодые, как там на льду те или иные действия делать, по упражнениям, по тактике много вопросов было. Но потом в середине сезона там все более-менее понимали, что к чему, как дело обстоит.

А бывало ли такое, что делился, как ты думаешь, вредными советами?

— Конечно, делился вредными советами, куда без этого. Там в игровом процессе или в тренировочном меня спрашивали, как лучше сделать. Ну, я им подсказывал, а оказывалось неправильно. Извинялся сразу, я хотел как лучше, а получалось, как всегда. Это такие смешные моменты, все понимают, что у нас, так сказать, тренер боевой, у него много мнений разных бывает. То есть нужно было ещё попадать в это мнение.

Ну и поговорим о том, к чему ты сам пришёл. Что значит быть капитаном в связке, где ты работаешь между командой и самым строгим тренером Дмитрием Викторовичем Бурлуцким.

— Да там связки особой-то нет. Он сам знает, что делать. Без капитанов, без ассистентов. Так пару раз подходил к нему, там мог получить что-нибудь какие-нибудь пару ласковых таких неутешительных слов.

За всю команду?

— Да, и за всю команду, и за себя лично, и там за пацанов, всё бывало. Да это нормально. С опытом тренер, он лучше знает, что делать.

Ну то есть, грубо говоря, ты с Дмитрием Викторовичем 5 лет.

— Грубо говоря, да, это он меня подкачал, накачал. Умения хоккейные дал, свою тактику привил мне. Поэтому посмотрим, что будет дальше.

Мы знаем и, наверное, традиционно даже в команде шутим, что ты тот защитник, который полезет на рожон. Расскажи, что значит для тебя риск и не столько риск, сколько просто в игре и в эмоциях не заметить и получить травму?

— Да, это всё хоккейные моменты спортивные, то есть бывает, да, злость случается, надо как-то совладать. Ну, даже если смотреть на более старших хоккеистов, там КХЛ, НХЛ, ВХЛ, тоже дураков полно. Потом на повторе смотришь, не понимаешь, что он вообще к чему делал. Но это всё на эмоциях, это хоккей. То есть это такой быстрый вид спорта. Не всегда можно за своими действиями успеть.

Ну, то есть сейчас от глупости могут быть травмы?

— Да, конечно. Ну, много травм от глупости. Глупостей там на игре удалений всяких ненужных из-за эмоции чаще всего там.

Ты научился с годами с этим совладать?

— Нет)

Как близкие и семья реагируют, когда ты сообщаешь по телефону или пишешь им, может, снимаешь очередную травму?

— Я когда звоню своим родителям по какой-то травме, то сначала говорю: «Ничего страшного не произошло». Я жив-здоров, не совсем здоров, но жив. Жизни ничего не угрожает, если такое что-то происходит.

И они уже знают, что будет?

— Да, там мама в шоке сразу, папа так ругается на меня матом чуть-чуть. А потом всё, реабилитация, постепенно всё нормально. Да, все понимают, что хоккей — такой контактный вид спорта. И что характер такой вот у меня, неспокойный

Теперь давай посчитаем, сколько лет ты провёл в Юкиоре?

— «ЮКИОР — это второй дом. Не то чтобы дом, но вроде норм». Это строчка из одной хорошей песни. Локальной, которую пацаны сделали моего года в ЮКИОРе, написали. Если кто-то хочет, если вы вдруг найдёте её на саундклауде, можете распространить, показать всем. Вот такие вот я вам наводки дал.

А так что там за 6 лет в ЮКИОР я опознал все тайны, как можно что делать, как-то схитрить, где побольше покушать. Может, где-то на ненужные занятия поменьше сходить, где максимальную пользу привнести от медиков, там массажистов. Ну, скучно там точно не было.

Ты с таким тёплым трепетом вспоминаешь эти времена?

— Да, классные времена были, там я часто вспоминаю, как у нас были дневники по поведению всего класса. То есть у нас в классе была вся наша команда 2005 года рождения. Когда мы могли что-то там накосячить, шумели на уроках, особенно прилетало, когда не полноценную оценку ставили за весь класс, а отдельные фамилии писались. Тогда тренер мог там несколько классных наказаний нам придумать.

Например?

— Иван Владимирович*, вот мы часто с пацанами вспоминаем, как мы кувыркались в горку в «мамонты», где археопарк. Мы по снегу кувыркались вверх-вниз, потом бегали, было больно. Было много синяков на спине, но результат появлялся. Потом следующие две недели мы тихо-мирно себя вели. Ну, а потом всё заново начиналось.

Прохожие как реагировали, когда гуляли по археопарку и видели, как хоккеисты кувыркаются в гору?

Не знаю, я только думал о том, как бы меня не вырвало там. Мне было вообще всё равно, что обо мне сейчас подумают, лишь бы это всё закончилось и сделать работу над ошибками. Чтобы такого больше не повторялось. А такое часто повторялось.

Вообще, если проанализировать, ты такое же время он провёл в Ханты-Мансийске, как и в своём родном городе в Орске. по годам примерно?

— Да, верно

Как теперь Ханты-Мансийск воспринимается для тебя?

— В эмоциональном плане Ханты-Мансийск такой более спокойный город. И я за 7 лет точно понял, что он не для молодёжи, он больше для осознанной взрослой жизни, с детьми.

Тут для детей очень много инфраструктуры, всяких развлечений, праздников семейных, много спортивных в том числе. В плане семьи город идеальный, я считаю, спокойный и никуда не спешащий, по сравнению с какими-то мегаполисами. Тоже есть куда сходить покушать, развлекаться, но не более того.

Сейчас мы сидим в пустой раздевалке, и вся команда отправилась уже на межсезонный отдых. И даже не было закрытия сезона. Просто такое эмоциональное, быстрое решение все приняли и разъехались после вот такого выступления. Как это эмоционально далось команде? Как это ощущалось ещё тогда, на льду?

— Конец сезона вообще у нас гладко не прошёл. Такие взлёты и падения у нас были. Какой-то стабильности не было, и я думаю, это сказалось на плей-ин. Ну то есть команде всё равно эмоционально было тяжело из-за отсутствия стабильности. Вылет, да, по нам тяжело так ударил. Через два дня после вылета собрались, сказали: «Всё, команда распускается, тренировок не будет».

Это тоже связано с финансированием. Сейчас «Югра» хорошо идёт. Дай Бог возьмут кубок долгожданный для Ханты-Мансийска, я уверен. Это будет очень большой праздник, и всё к этому идёт, и я думаю, просто все силы сосредоточены на первую команду.

*Иван Лессер — тренер ДЮСШ Югра до 2025 года.