«Импортозамещение»: Россия осталась без штанов
Процесс уничтожения российской промышленности не прекращается. С более сложной продукцией, нежели одежда и обувь, и вовсе беда — нет практически НИЧЕГО
«Новая индустриализация», «импортозамещение», «экономическая безопасность России» — ещё недавно с трибун про это вещали все, начиная от президента, заканчивая известной гражданкой Мизулиной. Однако говорить, как известно, это не мешки ворочать. Пройдёмся по магазинам и взглянем, что нового, «скрепного» и «патриотичного», есть на прилавках. И, главное, где оно произведено.
«Детский мир», полки ломятся от всевозможных кукол, кубиков, машинок и прочих игрушек. Именно при помощи них наши наследники познают мир, получают первые азы знаний. В том числе о своей стране. Раньше, в наше счастливое советское детство, в числе наших игрушек были самолётики с красными звёздами на крыльях, солдатики в будённовках, грузовики, экскаваторы и так далее. А в школах водили детей с экскурсиями на фабрики игрушек, показывали, как из горсти пластмассовой крошки рождается кукла или кубик. Сейчас водить некуда.
Добивают последние российские фабрики, закрыть производство пытаются под любым предлогом. Год назад Роспотребнадзор «наехал» на «Ивановскую фабрику игрушки», требовал закрыть производство. Якобы, они получили информацию, что там редко меняют маски. Тогда вроде удалось отбиться, хотя предприятие из-за простоя получило колоссальные убытки. Но в этом году эстафету приняли налоговики — производитель кукол явно кому-то мешает. Не иначе иностранным конкурентам.
Московский завод игрушек «Огонек» собираются снести, и на его месте построить очередные кварталы. Предприятие «гнобят», как говорится, с особым цинизмом, прибыльный завод всячески пытаются выставить банкротом и закрыть за долги.
И таких примеров — масса. Под тем или иным предлогом работу того или иного предприятия останавливают, работников разгоняют, далее в ход идут юристы. Порой удаётся добиться отмены жульнических исков, но дело уже сделано — очередное производство уничтожено.
Именно так было с «Московской тонкосуконной фабрикой имени Петра Алексеева» — на успешное предприятие пришли новые акционеры, посадили своего директора, который быстро привёл юрлицо к банкротству. Намеренно, это было 100%-е вредительство. Оборудование сдали на чермет, исторические цеха разрушили, на месте предприятия построили жилой комплекс. Потом всё это было признано незаконным, но фабрику-то уже не вернуть…
Вернёмся к детям, то есть к их родителям, которые давно уже привыкли пользоваться одноразовыми подгузниками. Да, все они производятся в РФ, но иностранными фирмами и из импортного сырья. И в любой момент могут закрыться. Так же, как «по щелчку» ушли из нашей страны Ford, GM, и многие другие компании. И тогда «гламурным курам» и прочим мамам придётся учиться стирать обгаженные пелёнки — поставок «памперсов» тоже не будет. А попытки наладить отечественное производство пресекут наши же чиновники, якобы, нарушаются чьи-то там патенты.
Под затухающие мантры кремлёвских пропагандистов о необходимости иметь всё свое в Питере вовсю «щемят» фабрику «Скороход», которая выпускает детскую обувь. Пока ещё выпускает. Но «инвесторов» привлекает её недвижимость на Лиговском проспекте, поэтому на предприятие натравили ФНС и ряд банков, включая Сбербанк. Будущее основанного ещё в 1882 году предприятия более чем туманно.
С товарами для взрослых всё ничуть не лучше.
Было наше, стало — ваше. Так можно сказать про продукцию российской компании «Глория Джинс». Как раз под вопли о необходимости организации производства в РФ фирме окончательно «закрутили гайки», поэтому пришлось перенести 80% своих производственных мощностей за границу. В настоящий момент де-юре в России что-то ещё шьют, а де-факто — нет. Чиновники успокоились — со своей задачей они справились.
И это, увы, не шутка, а горькая правда. Иногда «слуги народа» и вовсе не стесняются, говорят прямым текстом.
«Мы шили очень неплохие женские сумочки, из натуральной и искусственной кожи. Импортная фурнитура, самое современное оборудование, нанимали дизайнеров для разработки новых моделей. При умеренных ценах и хорошем качестве товар находил своих покупателей, планировали расширяться. Но в один прекрасный момент нам прямым текстом заявили — сворачивайтесь. Что-либо производить в России нельзя, не положено. Торговать импортным можете, сколько угодно. Будете упираться — посадим. Распродали оборудование, сырьё, закупили китайский товар — торгуем. Зато живы, и на свободе», — делится воспоминаниями совладелец фирмы Юрий.
Казанскую обувную фабрику «Спартак» сперва разорили, потом продали на торгах в два раза ниже завяленной стоимости, сделка прошла минувшим летом. Красивые и капитально построенные производственные корпуса, скорее всего, снесут, оборудование уже начали уничтожать. Процесс уничтожения российской промышленности не прекращается.
С более сложной продукцией, нежели одежда и обувь, и вовсе беда. Не осталось практически НИЧЕГО.
Московский завод «Микромашина» (электробритвы, кофемолки фены, эпиляторы, машинки для стрижки волос и т. д.) снесли в 2019-м, несмотря на то, что у предприятия были неплохие перспективы. Там изыскали деньги и закупили самое современное оборудование, разработали новые модели — вполне конкурентоспособные. Но вскоре заводу предъявили ультиматум.
«Мы тогда поверили, что государство нас поддержит — импортозамещение и всё такое. Плюс банки охотно давали кредиты на оборудование. Сейчас-то я понимаю, что это было неспроста… Но как только мы всё потратили и организовали, по сути, новое производство, к нам пришли. Сразу отовсюду — и из банков, и из всех возможных госслужб. С требование закрыть завод. Торговый знак „Микма“ можете оставить себе, заказывайте товары в КНР и продавайте, но не более того. Иначе посадим. Недвижимость завода забрали типа за долги, всё — нет больше „Микромашины“», — рассказывает один из бывших работников предприятия.
Производство холодильников в Саратове на гране закрытия, в прошлом году конвейер уже останавливали. Но пока работают. На красноярском заводе холодильников «Бирюса» в 2019-м подожгли склад готовой продукции, ущерб составил более миллиарда рублей. Хоть до цехов не добрались. Пока не добрались. А вот ТПК «Орские заводы» в 2019-м прекратила существование, холодильников «Орск» больше нет.
Своих стиральных машин нет — везде только «отвёрточная сборка», отечественные заводы уничтожены. СВЧ-печи, кухонные вытяжки, современные газовые и электрические плиты — всего этого тоже нет. Про радиоэлектронику и говорить нечего, её вывели под корень.
Со стройматериалами беда. Зайдите на любой стройрынок и убедитесь. Гвозди-шурупы — китайские, плитка — китайская или белорусская, электрика — КНР, трубная «фасонина» — Италия и опять-таки Поднебесная, разве что кирпич отечественный. Но и тот плохой, построенные ещё в СССР кирпичные заводы доживают своё. В них не вкладывают ни копейки.
Вот типичная история трагедии одного градообразующего предприятия. «Сычёвский электродный завод» успешно работал, ведь сварочные электроды нужны всем. Всё было хорошо — с прибылью, без долгов, с нормальными зарплатами.
«Под давлением администрации Смоленской области предприятие продали американкам. И те его тут же закрыли. Без каких-либо объяснений, всех выкинули на улицу и привет. А наши власти даже не почесались. Было это в 2014-м, как раз наш „гарант“ особо распинался на счёт импортозамещения и прочей лабуды. Нас тут просто предали — выживайте как хотите! Мужики по большим городам разбежались шабашить, мы картошку сажаем — как-то пока выживаем», — говорит Елена, бывшая работница завода.
Напомним, что в апреле 2014 года в рамках объявленного руководством страны курса на импортозамещение кабинет министров утвердил новую редакцию государственной программы России «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности». Вот так и развивают — каждый год по рукам начинает ходить очередной «расстрельный список предприятий», он вскоре пополняет печальный перечень закрытых заводов и фабрик. Таковых за последние 20 лет насчитывается около 100 тысяч.
Причём упомянутые в данном грустном повествовании отрасли — далеко не системообразующие. В машиностроении и станкостроении творится и вовсе нечто запредельное. Но это — тема отдельного рассказа.