За веру заплатили жизнями. История орского молитвенного дома, открытого в бывшей кузнице в разгар репрессий
Известно, что до революции в Орске действовало 5 христианских храмов. В 1931-34 годах все они оказались либо разрушены, либо приспособлены под сугубо бытовые нужды. Места для совместной молитвы у верующих не было… Принято считать, что появилось оно лишь в 1946 году, когда на улице Кирова открылся для верующих первый молитвенный дом. Но мы обнаружили в орском филиале областного архива уникальный документ: оказывается, в 46-м была предпринята уже вторая попытка, а до этого, в 1937-м, в самый разгар репрессий, православная община зарегистрировала молитвенный дом на улице Карла Маркса, в здании бывшей кузницы. Правда, просуществовал он совсем не долго, не больше полугода, и закончилась эта история страшной трагедией – все пятеро священнослужителей и как минимум один мирянин поплатились за веру в Бога своими жизнями…
В июле 1937 года председатель Орской культкомиссии (не от слова «культура», а от слова «культ» – полностью она называлась «районная комиссия по религиозным вопросам»), некий товарищ Самсонов, подготовил по требованию товарищей из Оренбурга документ – «Пояснительную записку о состоянии религиозных объединений по Орскому району».
Письмо товарища Самсонова
В нем он перечислил все культовые сооружения, которые в городе имелись, но – по просьбам трудящихся, разумеется – были ликвидированы:
-
Церковь на горе [Никольская] – снесена в 1934 г.
-
Собор [Спасо-Преображенский] – снесен в 1931 г.
-
Церковь на площ. III Интернационала [Михайло-Архангельская] – снесена в 1931 г.
-
Женский монастырь [Покровский монастырь] – заново переоборудован под военный городок в 193… г.
-
Мечеть в центре города [Соборная] – переоборудована под клуб 1-го Мая в 1931 г.
-
Мечеть на площ. Революции (около рынка) заново перестроена в жилой дом в 1931 г.
-
Мечеть нагорная – переоборудована под узел радиовещания в [не читается].
-
Мечеть на площ. III Интернационала – переоборудована под жилой дом, передан водоканалу.
-
Мечеть в пригороде Форштадт – переоборудована под школу в 31.
-
Молитвенный дом секты баптистов в старой слободке [так называли район между нынешним парком Малишевского и улицей Разина] – переоборудован в квартиру (внизу склад) в 1931 г.
В общем, трудящиеся попросили разобраться с этими поповскими сказками (как именно они просили, мы уже писали) – и власти разобрались.
1934 год, снос Никольской (Нагорной) церкви. От нее осталась лишь колокольня. Храмовые кирпичи пошли на строительство театра имени Октябрьской революции
Но тут возникла проблема… Некоторые жители города вдруг решили, что место для совместной молитвы и совершения всяческих религиозных треб им необходимо!
Весной все того же 1937 года инициативная группа из 58 человек вышла на городские власти с просьбой позволить им создать молитвенный дом во имя Святителя Николая Чудотворца!
Самсонову пришлось сообщить «наверх»:
Слева – патриарх Тихон (Белавин). Справа – лидер обновленцев Александр Введенский
Так вот: отказать орским «тихоновцам» Самсонов не имел никаких оснований. Формально в СССР религия запрещена не была, в Конституции 1936 года декларировалось, что «свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами». Да, церковь отделялась от государства, но верующие от государства помощи и не просили – просили лишь позволить, то есть не мешать отправлять те самые религиозные культы… Община даже помещение под молитвенный дом подыскала – люди просто наняли небольшое здание за свой счет! Договор найма, кстати, подшит в ту же папочку.
Один из экземпляров договора аренды хранится в архиве
Договор заключался на 3 года, со 2 апреля 1937 по 2 апреля 1940, после чего мог быть пролонгирован. Завершался текст документа старомодно-витиевато:
Один из листов с подписями
Самой пожилой в списке оказалась Трофима Дарья Иван[овна], неграмотная домохозяйка – ей к 1937 году исполнилось 86 лет. Самым молодым – 34 года – Шубин Всеволод Патр[икеевич?], в графе «место работы» напротив его фамилии значится что-то неразборчивое.
Вообще же, из 58 человек, вошедших в список, мужчин лишь 17-20 (некоторые имена сокращены так, что могут оказаться как мужскими, так и женскими). Основу православного прихода составили пожилые женщины – в основном домохозяйки или «на иждив. сына (дочери, мужа)». Понятно, что они рисковали все-таки поменьше – домохозяйку с работы не выгнать…
1934 год. Красной назвали площадь, где еще недавно стоял главный храм города – Спасо-Преображенский собор, и до революции площадь так и называлась – Соборная. Вдали видна церковь Никольская – еще не разобранная на кирпичи, но уже без крестов
Есть, однако, в списке и люди работающие. Например, Рахманин Дмитрий Триф., 60 лет – фельдшер. Или Верещагин Григ. Андр., 68 лет – кто-то (неразборчиво) городского сада. Или Стуколов Яков Георг., 70 лет, – «легкий извозчик» (то есть легковой, возивший пассажиров – были еще ломовые, или ломовики, которые перевозили тяжелые грузы).
Встречаются и примеры удивительные, почти невероятные: 46-летний Артеменков Иван Васил. записан как «токарь стройки». То есть рабочий, причем рабочий квалифицированный – элита пролетариата! А 44-летняя Тиханкова Анна С. – и вовсе «о/служащая» – ответственная служащая, советская чиновница не последнего звена, стало быть! Вот уж где чудеса!
И местным властям пришлось-таки разрешить открыть молитвенный дом, но с оговоркой:
Но молитвенный дом, очевидно, закрылся совсем по другой причине. Согласно списку, который тоже аккуратно подшит в папку 80-летней давности, в нем насчитывалось пять священнослужителей:
-
Протоиерей (то есть старший священник) Петр Федорович Маляровский – 68 лет, сын диакона.
-
Священник Борис Андреевич Гудков – 50 лет, сын священника.
-
Священник Иоанн Яковлевич Юденич – 54 года, сын священника.
-
Диакон Иоанн Косьмич Шевченко, 51 год, сын крестьянина (напротив его фамилии стоит пометка: «служит с 25 года». Это важно: он единственный принял сан уже после революции, когда это стало очень опасным (притом в зрелом возрасте – в 39 лет!) и к тому же происходил не из священнического сословия; то есть выбор, грозивший мученичеством вплоть до смерти, сделал абсолютно осознанно).
-
Протоиерей, исполняющий обязанности псаломщика, Василий Тимофеевич Хазов, 62 года, сын крестьянина.
Список из пяти фамилий. Пятеро разных человек, которых объединила бывшая кузница на улице Карла Маркса. Весной они стали совершать в этом тесном домике службы, а уже осенью…
Список священнослужителей открываемого Никольского молитвенного дома
Эти же пять фамилий можно обнаружить в «Книге памяти жертв политических репрессий в Оренбургской области», которая была издана в 1998 году усилиями общественного движения «Мемориал» и областного управления ФСБ. Все пятеро были приговорены к смерти тройкой УНКВД по Оренбургской области. Маляровский Гудков и Юденич расстреляны 11 сентября, а Шевченко и Хазов – 11 октября 1937 года.
Впрочем, смерть приняли не только священники. В один день с настоятелем (и у одной стены?), 11 сентября 1937 года, погиб староста церковно-приходского совета, 64-летний Василий Васильевич Хохлов, обладатель необычной для нынешних дней профессии «гребенщик» – то есть изготовитель гребней, расчесок.
Первой в списке «членов исполнительного органа союза верующих» стоит фамилия Василия Хохлова
Его корявая, некрасивая подпись (то «ВХохлов», то «ВХохлв» – подпись неграмотного, простого человека) стоит под всеми документами, в том числе и под списком священнослужителей; и в трагичные списки «Книги памяти» он тоже попал вместе с ними…
Что же произошло с Никольским молитвенным домом после ареста старосты с клириками, который состоялся, вероятно, вскоре после отправки Самсоновской «пояснительной записки» в Оренбург? Судя по всему, он был закрыт: служить там было просто некому. Если и остались в Орске священники, едва ли они пошли бы на верную смерть… Да и не для того власти разоблачали «контрреволюционный заговор», чтобы тут же создать условия для нового. Осенью 1937-го можно было отчитаться хоть перед Оренбургом, хоть перед Москвой: культовых сооружений в городе нет, трудящиеся, увлеченные созданием новой, светлой, жизни, потребности в религиозном дурмане не испытывают…
1916 год, храмы Покровского женского монастыря. Скоро один исчезнет, а второй превратится в кинотеатр для воинов Красной Армии
Урал56.Ру благодарит за помощь в подготовке материала филиал ГБУ «Государственный архив Оренбургской области» в городе Орске и лично директора Инну Ершову.