Рукописи не горят

История забытого преступления на мосту через реку Хор

/По материалам Чрезвычайной следственной комиссии по убийству на р. Хор. Начато 22 июня 1920 года, окончено 19 ноября 1922 года. ГАХК фонд П-44 опись 1 дело 312 и фонд П-44 опись 1 дело 53/.

Особая оговорка: все цитаты документов приводятся в современной транскрипции и написании, за исключением отдельных слов, приводимых с аутентичным написанием, пунктуация сохранена как в документе. Сокращения, аббревиатуры и меры измерения приведены как в документе, разбивка текста сделана автором для улучшения читабельности.

Ночью 12 апреля 1920 года на мосту через реку Хор, шипя выпускаемым паром, остановился странный поезд с несколькими вагонами. Через некоторое время двери одного из вагонов открылись, и оттуда вышла небольшая группа вооружённых людей в странной, как будто для театральной постановки, одежде. Один из них отдавал какие-то нервные указания, злобно ругался и размахивал руками.

Двое или трое вышедших вместе с ним двинулись к соседнему вагону, и все вместе поднялись в него с насыпи. Из первого вагона во второй начали выводить людей, внутри этого второго вагона что-то творилось страшное.

Через некоторое время из вагона стали выволакивать людей со связанными сзади руками и связанными ногами, и странные люди начали свою страшную работу – разбивали головы пленников молотками, кололи их штыками и сбрасывали с моста в реку…

Эта фантасмагория длилась несколько часов, пока из вагона не был доставлен последний пленник. Живодёры завершили свою страшную работу, сбросив его, как и остальных, в бурную воду небольшой, но резвой реки… Поезд тихо вернулся на станцию пустым.

Эта история так бы и умерла в памяти людской, через 5–10 лет никто бы и не вспомнил о ней, действующие лица исчезли в бурном течении реки и времени, палачи стали героями, прямых свидетелей не было, а все, кто что-то слышал и видел, боялись всю оставшуюся жизнь об этом говорить, совершенно справедливо опасаясь за жизнь собственную.

Тела казнённых живодёрами через полгода было бы невозможно опознать – разложение тел в речных затонах и выброшенных на береговую отмель идёт быстро, свою работу сделали бы дикие звери, обитавшие в тех краях, да и собственно обнаружение трупов в гражданскую войну не было чем-то уникальным, относились к этому как к повседневности, хоть и с опаской, и старались обходить эти места стороной, не всегда погребая останки…

Всё было бы именно так. Но… Один из казнённых по совершенной случайности и волею судьбы выжил… Да, именно ему выпала судьба, порученная Провидением, – сообщить миру, сказать людям, до какого низа они дошли в своём нравственном падении. Имя его, по странным обстоятельствам, долго считалось неизвестным, хоть в документах и имеется указание – Александр Булатов, доброволец, хотя подтверждения этому не приводится. Может, это был и не человек вовсе, а перст Господний, посланный сказать: «Опомнитесь! Вы же люди, по образу и подобию Его созданные, остановитесь в грехе своём!»…

Отрывок из воспоминаний П. Иртеньева о Гражданской войне на Дальнем Востоке посвящён судьбе группы офицеров Орловского белогвардейского отряда.


Впрочем, возможно, что имя его никто профессионально и не искал, была большая опасность мести и попытки сокрытия фактов ликвидацией свидетеля. Как бы то ни было, этот случай бессудной чудовищной казни огромного количества людей, ничем не заслуживших смерти, стал достоянием общественности. И даже спустя несколько лет пришедшие к власти большевики не смогли просто так взять и объявить случай этот революционным возмездием в процессе борьбы за освобождение трудового народа, а назвали «эксцессом исполнителя», признавая экстраординарность такой формы бессудного массового убийства даже в условиях гражданской войны.

Именно так же новая власть, пришедшая к кормилу в стране, открестилась и от другого своего представителя – командира партизанского отряда, а впоследствии и целой армии Тряпицына с его патологической жестокостью и неумолимой тягой к грабежу и убийствам, сжёгшего дотла единственный бурно развивающийся и цветущий на Дальнем Востоке город Николаевск, чего на западной части страны не происходило нигде, хоть там накал борьбы был выше.

Особенностью этого случая на реке Хор стало то, что сам факт убийства был полноценно расследован надлежащими и правомочными органами в рамках действовавшего на тот момент законодательства, практически ещё царского, со всеми атрибутами уголовного процесса, надзора и следствия.

Удивительно, но следствие по этому факту проведено, даже без учёта сложностей гражданской войны, на достаточно хорошем уровне, рассмотрены все версии, установлены жертвы, их убийцы, собраны доказательства, восстановлены обстоятельства дела, причинно-следственные связи, сделаны нужные экспертизы. А с учётом факторов гражданской войны придётся признать, что следствие по делу может быть образцом работы правосудия. И не только тогда, но и сейчас для правоведа это дело представляет интерес. В том числе и огромным массивом документов, которые этому процессу сопутствовали: сметы на обеспечение следственных действий, переписка с иностранными акторами (японскими военно-административными властями), переписка по всевозможным вопросам обеспечения свидетелей, родственников жертв, следствия. Именно такое качество расследования и корпус документов не позволили новой власти объявить дело фальсификацией или переложить вину на неких «неизвестных».

Примечательно ещё и то, что сама власть в этот период, то есть в апреле 1920 года, не была ни контрреволюционной, ни радикально революционной. Это был период «розовой» власти на Дальнем Востоке, власти сознательного, добровольного компромисса и для большевиков, и для прежних слоёв и классов – Временного Правительства Дальнего Востока.

В печати получили хождение и обсуждение документы этого дела, находящиеся в Государственном Архиве РФ, при этом материалы по делу, хранящиеся в фондах Государственного архива Хабаровского края (ГАХК), не получили нужного освещения и анализа. Не удалось найти и юридического анализа этого дела ни в статьях правоведов, ни в иной специальной литературе.

Сама история описана с хорошим на тот момент уровнем в работах историков С. В. Наумова, С. В. Волкова, а самые ранние упоминания об этом факте крайней жестокости относятся ещё к 1925 году.

Но вот как этот случай освещается в юбилейном издании посёлка Хорского (на мосту, у которого было совершено это злодейское убийство):


Юбилейная книга к 120-летию посёлка Хор (От истоков к будущему. Посёлок Хор. 120 лет / сост. Б. К. Кузнецов — АО «Хабаровская краевая типография», 2017. — 204 стр.: ил.):



Сама книга о 120-летии посёлка Хорский замечательна, но всё подчёркнутое в вводной части этого издания – прямая ложь. И особенно причинно-следственная связь атак калмыковских отрядов и «мести красноармейцев». И временная линия событий, и действующие лица, и жертвы, и палачи, и обстоятельства убийства не оставляют камня на камне на этом тезисе. А назвать эту месть «адекватной» – такое даже в страшном сне невозможно представить человеку, имеющему хоть какие-либо остатки совести…

В своей статье автор не претендует на академический разбор всех правовых аспектов и юридической чистоты дела, это тема дальнейших исследований специалистами.

Автор видит своей задачей привлечь внимание к этому факту бессудной казни невинных людей не только любителей истории с обоих сторон, но и профессиональных юристов, правоведов и историков права.

Цель: дело об этом убийстве формально не закрыто никаким правомочным правоохранительным или иным властным органом, по закону имеющим право производство по делу прекратить. А сроки давности по этому делу не истекли – не может истечь вечность, преступление против человечности не имеют срока давности…

Может, пора уже и «возбудиться»? Страшные страницы истории нашей должны быть прочитаны, оценены, и дана в том числе уголовно-правовая оценка участникам тех событий.

Итак, приступим.

Дела секретной части Далькрайкома ВКП(б) 1920 г.

1). ГАХК фонд П-44 опись 1 дело 53;
2). ГАХК фонд П-44 опись 1 дело 312, на 264 листах.




В деле — расследование убийства 87 офицеров, всего убито 126 человек, и не только офицеры. Список погибших приведён ниже.

Комиссия была очень представительной: от всех гражданских и военных союзов, объединений граждан, властей и общественности, военный и гражданские следователи, врачи и эксперты, родственники убитых, всего до 50 человек, а также сопровождающие от японского командования: 1–2 офицера и 3–4 солдата. Был выделен поезд из одного вагона 2-го и двух вагонов 3-го класса для выезда на место и работы там, утверждена предварительная смета продуктов, необходимых для комиссии на 7 дней, одежда и обувь для работ.

Список Комиссии (числа выезжающих ея членов):

1. Председатель Комиссии член Суда К.М.Контовтъ.
2. Член Комиссии судебный следователь И.Я.Монинъ.
3. Член Комиссии военный следователь А.А.Якшинъ.
4. Секретарь Комиссии чиновник Окружного суда А.А.КАлининъ.

Представители от обществ:

5. От офицерского общества поручик Л.С.Зерцаловъ.
6. Два врача военного ведомства.
7. Два фельдшера военного ведомства.
8. Курьер Комиссии Иван Мицевичъ.

Всего 10 человек.

Список
Команды от конно-егерского полка, едущих для розыска трупов и опознания их:

1. Штаб-ротмистр Кюбарь.
2. Корнет Пермяковъ
3. Прапорщик Колиниченко
4. Прапорщик Каменский
5. Подпрапорщик Гильбертъ
6. Вахмистр Банецъ
7. Старший унтер-офицер Волковъ
8. Конно-егерь Шишкинъ

Несколько слов о тех, кто попал в эти чудовищные жернова слепой ненависти и страшных проявлений человеческой натуры.

Одна из первых жертв убийства – полковник Враштил Виктор Владимирович.


Родился в семье учителя гимназии. Православный. Из почётных граждан Московской губернии. Жена Любовь Константиновна (ур. Дурново, дворянка), дочь Елена, сыновья Владимир и Андрей.

Образование: Шуйское городское училище, Виленское пехотное юнкерское училище по 2-му разряду (1.01.1905-14.6.1907).

Чины: Подпоручик (2.08.1907, со ст. с 14.06.1907). Поручик (15.12.1911, со ст. с 14.06.1911). Штабс-ротмистр (ВП ВВ 3.12.1915, со ст. с 14.06.1915; ВП ВВ 3.12.1916, ст. даровано с 14.06.1914). Ротмистр (ВП ВВ 4.12.1916, со ст. с 8.06.1916). Подполковник (1917). Полковник – за отличие в боях (18.10.1918).

Военная служба: с 1.1.1905 года. По окончании Виленского юнкерского училища направлен в 71-й пехотный Белевский полк. Числился по армейской пехоте с 1907. Начальник охотничьей команды, затем батальонный адъютант, начальник команды разведчиков, начальник команды конных ординарцев и службы связи 71-го пехотного Белевского полка Варшавского военного округа (г. Ново-Александрия Люблинской губ.) (1907–1910).

В 1910 году был переведён в 137-й пехотный Нежинский Её Императорского Высочества великой княгини Марии Павловны полк и назначен младшим офицером в роту «Ея Высочества» 35-й пехотной дивизии Московского военного округа (г. Рязань) (1910 – 1912).

В 1913 г. приказом был отправлен в Заамурский пограничный округ в Харбин для продолжения службы во 2-м Заамурском пограничном конном полку.

В пограничной страже: (ВП ВВ по пех. 11.11.1912).

- Младший офицер 4-го пограничного Заамурского пехотного полка Особого Заамурского округа Отдельного корпуса пограничной стражи (ШПС № 54 27.11.1912 – 1914).

- Был переведён в конницу округа (ШПС № 61 30.10.1913).

- Младший офицер 3-го пограничного Заамурского конного полка (1913–1914).

- Адъютант штаба 2-го пограничного Заамурского конного полка (3.12.1914 – 1915). Вместе со 2-м полком убыл на театр военных действий (1915). Во время конной атаки полка в бою у м. Городенка 28-го апреля 1915 года принял командование 5-й сотней полка, после убитого её командира и офицеров, собрал оставшихся людей и бросился с ними на фольварк Калинковский, откуда противник поражал полк фланговым огнём, и, несмотря на большие потери, выбил противника из фольварка (28.04.1915). За этот бой пожалован Георгиевским оружием.

- В том же полку (1915–1916). Командир 4-й сотни полка (1916…). Участвовал в Брусиловском прорыве (1916). Особо отличился во время конной атаки у леса Кшаки близ высоты «384» у леса Кшаки. Находясь с командуемой им 4-й сотней полка на уступе и увидя, что сотни первой линии его полка расстреливаются фланговым огнём остановившегося резерва германцев, по собственному почину бросился с сотней во фланг противника, стремительно врезался в его ряды, изрубил ближайших, произвёл замешательство и заставил бежать в окопы, – чем облегчил в значительной степени тяжёлое положение своего полка, дал ему возможность довести атаку до конца, а подошедшей своей пехоте – устроиться и закрепиться на занятом участке, оказав решительное содействие общему успеху.

Возвращаясь после атаки к лесу Кшаки и видя, что часть батальона Керчь-Еникольского полка, потерявшая всех своих офицеров, теснимая противником и поражаемая ружейным, пулемётным и артиллерийским огнём, начала отходить, — что грозило утратой достигнутого успеха, — передал командование остатками своей сотни заместителю, сам же принял командование ротами этого батальона и, по собственному почину, перешёл с ними в наступление, вновь захватил утерянную высоту «384», на которой и удержался, несмотря на обход противника, это дало возможность подошедшим подкреплениям восстановить прежнее положение (28.07.1916).

- Воевал составе того же полка (1916–1917). Командир 4-го эскадрона полка (на 10.1917).

Вернулся к месту своей прежней службы в Харбин, где его ждали жена, дочь и двое сыновей (1917).

В белых войсках Восточного фронта: (с 12.1917).

- Руководил формированием эскадронов в Харбине (20.12.1917).

- Вступил в Особый отряд полковника Орлова, командир 2-й конной роты (01.1918).

- Командир конного дивизиона пехотных войск (4.03.1918).

- Командир Конно-Егерского полка в Приморье, участвовал в боях с партизанскими отрядами большевиков (г. Никольск-Уссурийск) (4.07.1918 – 17.02.1919).

В январе 1920 г. власть адмирала Колчака пала, и красные партизанские отряды стали без боя занимать города и гарнизоны. Полковник Враштил, видя бесполезность боевых действий, решил увести свой Конно-Егерский полк в полосу отчуждения КВЖД.

Около села Полтавки конно-егеря были встречены местными уссурийскими казаками, занимавшими сопку, которые потребовали от полка сдать оружие, дав честное слово о беспрепятственном пропуске полка за границу.[/u]
Не желая бессмысленного кровопролития, полковник Враштил поверил честному слову казаков и приказал полку разоружиться, вместе с ним сдались 164 человека, в т. ч. 45 офицеров. [u]Однако казаки своего слова не сдержали, все офицеры были арестованы и впоследствии переведены в тюрьму г. Никольска-Уссурийского. 28.01.1920.
3 апреля 1920 г. полковник Враштил и ещё 95 человек были посажены в два вагона и с большой секретностью отправлены в Хабаровск.

Был жестоко убит на мосту через р. Хор под Хабаровском (9.04.1920). Его останки были переправлены в Харбин и захоронены в особом склепе (в приделе) при Иверской церкви (10.1920).

Награды:
ордена:
- Св. Анны 4-й ст. с надписью: «За храбрость» – за отличие в делах против неприятеля (ВП ВВ 11.04.1916);
- Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом (1916) (ВП от 23.04.1916);
- Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом – за отличие в делах против неприятеля (ВП ВВ 16.06.1916);
- Св. Станислава 2-й ст. с мечами (?),
- Св. Анны 2-й ст. с мечами (?),
- Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом (?),
- Св. Георгия 4-й ст. – за отличие в делах против неприятеля во время конной атаки у леса Кашки 28.07.1916 г. (ПАФ от 4.04.1917);
Георгиевское оружие – за отличие в делах против неприятеля (ВП ВВ 11.09.1916).

Продолжение следует...