Сенсационные открытия учёного из Орла объясняют сверхспособности человека.
С вами случалось, что давние события приобретали неожиданный поворот в настоящем? Со мной такое произошло. Листая в «Бунинке» старые газетные подшивки девяностых годов прошлого столетия, наткнулась на любопытную статью об учёном из ОрёлГТУ – Андрее Боброве, который экспериментально подтвердил существование так называемых информационных полей и запатентовал практику применения информационных технологий в производстве.
А потом орловец – между прочим, Почётный учёный Европы по версии Европейской академии естественных наук в Ганновере, обладатель медали имени Карла Лейбница, почётный член Российской Академии Естественных Наук разработал гипотезу о полевом механизме психической деятельности человека. И это, похоже, настоящая сенсация в научном мире. Наш учёный, возможно, раскрыл как работает «шестое чувство» – телепатия и другие «сверхспособности» человека…
Нейрофизиология в тупике
Захотелось непременно познакомиться с Андреем Бобровым. Хотя, судя по статье, ему тогда было уже за 70. Жив ли? Если – да, чем занимается сейчас? Не отказался ли от своих идей? Может, ими уже вовсю пользуются в медицине и производстве?
И, представьте, я разыскала Боброва! В его родном ОрелГТУ. Университет давно изменил своё название, но Андрей Бобров неизменно продолжает прорабатывать своё открытие. В 88 лет! Более того – для научного университетского сообщества ему предстояло выступить с докладами (один уже прошёл) о своём сенсационном открытии, чтобы объяснить коллегам необъяснимое.
Учёный согласился встретиться со мной.
Андрей Владимирович скромно живёт в маленькой квартирке университетского общежития.
– Вот на вас и буду ставить свой очередной опыт, – огорошил с порога он. – Мне скоро выступать со вторым докладом. Практиковаться буду, проверять стройность хода своих мыслей. Вы что-нибудь понимаете в нейрофизиологии и психофизиологии?
– Ничего, – не стала лукавить я, всё равно ведь поймёт.
Учёный помолчал с минуту, разглядывая меня, и добавил:
– В этом есть свой плюс. Буду стараться «переводить» на простой язык сложные вещи, чтобы и людям, далёким от науки, было более-менее понятно… Итак, приступим. Нейрофизиологические науки в тупике. Известно немало феноменальных способностей человека, но официальная наука не может их объяснить.
Какие, например? Так, в 80-х годах прошлого века индианка Шакунтала Деви соревновалась с компьютером в скорости извлечения корней из чисел. Она мгновенно извлекала корни 6-й степени из 9-значных чисел, что вовсе не свидетельствовало о её высоком уровне интеллекта – она дважды провалилась на экзамене при поступлении в вуз. Тем не менее, «женщина-компьютер» вычислила с точностью до единицы корень 23-й степени из 201-разрядного числа, опередив на 10 секунд ЮНИВАК 1108 – один из самых мощных на тот момент компьютеров США. При этом Шакунтала утверждала, что «не знает, как она это делает».
Или другой пример: аутист Ким Пик, прототип героя фильма «Человек дождя», научившийся читать в 16 (!) месяцев, тратил на чтение одной книги примерно час, при этом он запоминал прочитанное в среднем на 98,7% и к концу жизни (2009 г.) помнил содержание порядка 12 тысяч книг. Как такое может быть?
Очевидно одно: сложнейшие задачи выполнялись на уровне подсознания с применением неизвестных методов, не основанных на многочисленных последовательных обращениях к памяти.
– Возьмём нас с вами, – продолжает Андрей Бобров. – В русском языке 400 тысяч слов и ещё производные от них. Мы складываем эти слова в определённом порядке во фразы. По всем существующим законам нейрофизиологии мы не можем сказать фразу мгновенно. Но ведь я сейчас это делаю, не задумываясь! Как? Современная наука не знает ответа на этот вопрос, – разводит руками учёный.
– А вы знаете? – спрашиваю.
– Вся моя жизнь посвящена этому знанию, – без пафоса говорит Бобров. – Десятилетия шёл к этому. И пришёл.
В физике существуют четыре фундаментальных взаимодействия: сильное, электромагнитное, гравитационное и слабое. Но есть и пятое – информационное взаимодействие собственных спиновых полей материальных объектов. Вся наша психическая деятельность основана именно на этих полях. Но это крушение нейрофизиологических наук!
Экстрасенсы и Бобров
Вот тут, по логике вещей, нужно перейти к сути пятого взаимодействия и к тому, как оно крушит нейрофизиологию. Но с этим повременим. Интересно и важно пока другое: как орловский учёный пришёл к этому – «пятому взаимодействию».
Мы начнём с работы Боброва в одном из литовских городов – Паланге. В 80-х годах, ещё при СССР, под эгидой, скажем так, значимой советской структуры, в пансионате «Жара» собрали лучших экстрасенсов страны, чтобы они продемонстрировали свои возможности, а молодой учёный из Тбилиси Андрей Бобров, фиксировал с помощью своих спецприборов, которые он сам создал, эффективность необъяснимого тогда взаимодействия. К этому времени в научном мире уже были известны и активно обсуждались удивительные факты. Например, директор Института криминологии (США) Клиф Бакстер заявил, что его любимое растение – драцена – его «слушает» и «подчиняется» мысленным «приказам», а при появлении незнакомца, который мысленно хотел причинить ему вред, «падает в обморок». Учёный мир предполагал, что это – результат воздействия некоего излучения (поля). Его тогда называли «биополем».
Идея о неизвестном поле, которое, как считал Андрей Бобров, имеет вовсе не био-, а физическую природу, не оставляла его. Так что он не случайно в 1964 году стал аспирантом лаборатории Общей физиологии коры головного мозга Тбилисского Института физиологии. Боброву тогда казалось, что он найдёт хоть какие-то ответы на свои вопросы. Увы. Не нашёл он их и в Паланге. Там лишь подтвердилось: экстрасенсы чем-то обладают, и то, чем они обладают, носит не сказочный характер, потому что их воздействие на людей во время сеансов фиксировали приборы. Причем на разных расстояниях: в нескольких метрах и даже километрах, за деревянной дверью и в подвальном помещении. Позже, уже в «нулевых» этого века Бобров поставит эксперимент со стальными экранами: пропустит исследуемое «излучение» через стальные экраны толщиной более 10 см – оно работало, действовало на детекторы!
В конце 80-х Бобров узнал об открытии другого русского ученого А.Е. Акимова, который считал, что существуют торсионные поля у материальных объектов, обладающие как способностью переносить информацию о структуре вещества, так и высокой проникающей способностью.
В лаборатории, которой заведовал Бобров, была своя интересная история. Она была создана по договору ОрёлГТУ с А.Е. Акимовым в середине 90-х. Называлась первоначально “Лаборатория торсионных полей”. Руководство университета, опасаясь названия «торсионный», решило переименовать лабораторию в “Лабораторию биофизических исследований”. А ныне это просто «Научная лаборатория».
Вместо таблетки
В своих опытах орловский учёный воспользовался фасолью и простым инфракрасным лазером. Суть эксперимента была проста: одни семена перед посадкой не облучались, другие облучались лазером, третьи – излучением лазера, пропущенным через то, что в тот момент оказалось под рукой – свинец, серебро, мумиё, различные лекарственные препараты. Выросшие растения отличались друг от друга. Одни были явно угнетены – плохо росли, другие – наоборот, опережали контрольные необлучённые образцы, у третьих изменилась окраска бобов.
Всё это доказывало, что на развитие фасоли что-то повлияло. Но что? Количество грунта у всех было одинаковым, поливали растения равным количеством воды, все они стояли в одном месте. Однозначно причиной было не световое излучение – оно не может пройти, например, через свинец, об этом знает любой физик. Значит, лазерное излучение несёт в себе ещё какой-то компонент? Логика подсказывала: этот компонент обладает высоким проникающим свойством, а главное – несёт информацию о веществе – в данном случае об используемых веществах – свинце, серебре, лекарственных препаратах, что и определило разную реакцию высаживаемых семян. К примеру, пенициллин способствовал росту растений, а мумиё их угнетало.
Но то фасоль. «А как поведут себя другие биологические организмы при аналогичном воздействии?» – задался вопросом учёный и стал искать более сложные живые объекты для опытов. Ему повезло: руководство птицефабрики «Берёзки» Орловского района согласилось на проведение серии экспериментов на однодневных цыплятах.
Известно, что всем цыплятам для усиления иммунной системы, а фактически – для поддержания жизни дают антибиотики. «Берёзки» не были исключением. А что, если не кормить цыплёнка лекарством, а «облучать» его им?
Чтобы не возиться с каждым цыпленком, Андрей Бобров решил своим лазером облучать не птенцов, а воду, которую они пьют. Он приложил таблетку антибиотика к излучателю и в течение нескольких минут обрабатывал воду – просто светил на неё.
Результат оказался ошеломляющим: облучённая вода действовала подобно антибиотику. То есть вода «работала» так же, как лекарство! Исключая волшебство, напрашивался только один вывод: такое могло произойти только в одном случае – вода приобрела новые свойства, получив информацию о лекарстве. Также был сделан и ещё один важный вывод: «информационное» излучение может быть как стимулирующим, так и ингибирующим (угнетающим).
Позже Андрей Бобров таким способом попробует «лечить» коров и лошадей. И весьма успешно.
Патент на «информационный компонент»
Результатами опытов Андрея Боброва заинтересовались другие учёные в университете. Вместе с доктором наук, заведующей кафедрой хлебопечения Светланой Корячкиной и её студентами были проведены эксперименты с хлебопекарскими дрожжами. Их помещали в стальной контейнер, имеющий стенки толщиной 2,5 см, и «светили» на него светодиодами, пропуская излучение через антибиотик, – таблетку метациклина. К слову, выбор лекарства был случаен – что нашлось в домашней аптечке.
После такого воздействия дрожжи поднимались быстрее, чем обычно, на 15 минут, а тесто с такими дрожжами – на треть быстрее обычного. При этом улучшалось качество хлеба – его объём увеличивался на 17,7%. А главное – показатели хлеба – вкус, цвет, запах не отличались от контрольных. Не случайно опыты на фасоли и сухих дрожжах были запатентованы как изобретения в 2001 году!
Впечатляющие результаты получились и при использовании при хлебопечении активированной воды – период созревания хлеба сокращался на 30%.
После работы на дрожжах Андрей Бобров вместе с доцентом университета Лидией Жуковой стал работать с сырами. Теперь уже – а ОАО Молгоркомбинате «Орловский». Руководству предложили сократить срок созревания сыров с помощью светодиодов. Андрей Бобров вспоминает:
– Нас приняли радушно, но посетовали: вот-де беда – закупили дорогостоящие закваски, а они оказались мертвыми, не «работают». И мы решили попробовать излучение. Были проведены опыты с применением лазера и излучателей на жёлтых светодиодах. Воздействие производилось на закваски в течение трёх минут на расстоянии в 3 см от излучателя. И бактерии ожили!
Аналогичные результаты были получены и в экспериментах на сырах. В качестве образцов брались «Российский», «Костромской» и «Голландский». Воздействие производилось непосредственно на головки сыра. В качестве излучателя брали инфракрасный лазер и светодиоды, излучающие зеленый и желтый свет. Несколько минут облучения – и… Результат превзошел ожидания: твёрдые сыры, на которые воздействовали светодиодным излучателем, вызревали на 10 дней раньше. Это же потрясающие результаты для тех, кто думает о прибыли и конкурентоспособности. А Андрей Бобров и Лидия Жукова также получили патент на изобретение. Шёл 2003 год.
– Все эти и другие многочисленные опыты укрепили уверенность в том, что информационный компонент – не выдумка, а реальность, с которой надо просто научиться работать, – говорит учёный.
«Пятое взаимодействие»
А теперь вернёмся к «пятому взаимодействию» – Собственным спиновым полям материальных объектов. Ох, сложная штука для гуманитариев! Андрей Владимирович долго, много и сложно объясняет природу этих полей. И предупреждает, что упростить ничего не получится. Так что я «окунаюсь» в сплошную терминологию. Но что делать!
В 80-х годах Бобров лично познакомился с руководителем Центра нетрадиционных технологий А. Е. Акимовым и его концепцией торсионных полей.
– Согласно Акимову, кроме торсионных полей Физического Вакуума существуют ещё локальные – «собственные торсионные поля материальных объектов». Эта гипотеза не понравилась российской официальной науке настолько, что при Академии наук РФ была создана Комиссия по борьбе с лженаукой (!), и Акимова «съели», заклеймив его как лжеучёного, – рассказывает Бобров. – Мои же эксперименты показали, что электромагнитное излучение индуцирует в пространстве не локальные торсионные поля, а Собственные Спиновые Поля (ССП) Материальных Объектов (МО). Они показали также, что все информационные поля окружающих нас материальных объектов – это их ССП МО. Физический Вакуум – тоже материальный объект, также обладающий ССП МО, которое взаимодействует с ССП МО человека и обменивается с ним информацией. Таким образом, информация, которой обладает Физический Вакуум становится доступной для человека. Эти результаты позволяют понять механизм действия долговременной памяти.
Что такое спин? Это вращение. Вращаются все элементарные частицы, и каждая из них обладает моментом количества движения – вектором, характеризующим вращение частицы. Любой материальный объект, в том числе частица, обладающий спином, имеет ССП. Собственные спиновые поля всех материальных объектов – собаки, дерева, каждого атома, молекулы, клетки содержат информацию о структуре этих объектов.
В 1901 году немецкий учёный Г. Шпеман открыл явление эмбриональной индукции – взаимодействие частей развивающегося зародыша, при котором одна частица зародыша влияет на судьбу другой частицы. За это Шпеману в 1935 году была присуждена Нобелевская премия. Но до 2012 года никто не смог объяснить природу этого явления, сказать, какие факторы – силы или поля управляют клетками эмбриона. А Бобров смог.
– Это Собственные спиновые поля – их взаимодействия – тот самый фактор пятого фундаментального взаимодействия, – говорит он. – В этом контексте становится совершенно очевидным, что механизм подсознания основан именно на полевом взаимодействии, которое и позволяет сверхбыстро обрабатывать любую информацию.
В голове – Британская энциклопедия
В коре головного мозга человека находится 12-16 миллиардов нейронов. А количество информации, согласно Брайан Трейси, накопленной к 21 году жизни более чем в сто раз (!) превышает количество информации, содержащейся в полной Британской энциклопедии. Как она укладывается в нейронных сетях головного мозга?
– Когда стало понятно, что всех нейронов головного мозга явно недостаточно для размещения гигантского объёма информации, хранящейся в памяти человека, учёные попытались создать Завершённую теорию памяти и найти центр памяти, расположенный в головном мозге, аналогично с центрами боли, страха и т.д., а также обнаружить локализацию следов памяти – энграмму. Это бы объяснило быстродействие механизмов памяти. Но они потерпели неудачу, – рассказывает Бобров.
К примеру, академик П.К. Анохин пытался найти следы памяти в структурных изменениях белковых молекул, но тоже не получилось. Его теория была отвергнута.
– Современная нейрофизиология основана на шаткой догме, пришедшей из далёкого прошлого. Согласно ей нервная клетка является единственной структурной единицей, реализующей все проявления процессов психической деятельности человека, – говорит учёный. И приводит цитату доктора наук, профессора, завкафедрой психологии МГУ В.В. Шульговского: «Проблема состоит в детальном объяснении, как… работает мозг. Возможно, в XXI столетии решение проблемы нейробиологии сознания станет самым важным открытием третьего тысячелетия». И допускает: «Возможно, мы заблуждаемся, считая, что нейроны и синапсы являются анатомическими единицами сознания… Скорее всего, оно является результатом кооперативной деятельности ряда мозговых систем».
Бобров убеждён, что психическая деятельность человека наряду с нейронами обусловлена также функционированием глиальных клеток, которых в мозге на два порядка больше, чем нейронов.
Всепроникающие поля
И продолжает: в коре головного мозга существуют нейро-глиальные комплексы (НГК). Что они делают? Ведь у них есть какая-то функция! Согласно гипотезе Андрея Боброва, сверхбыстрые процессы психической деятельности идут на полевом уровне. Следовательно, должны быть какие-то механизмы и структуры, которые участвуют в переносе информации с клеточного уровня на полевой. И что же получается? А получается то, что на клеточном уровне «работают» нейроны, а на полевом – глиальные клетки. Как? Для непосвящённых в тему разобраться сложно. Тут придётся погрузиться в некоторые подробности. Правда, для более ясного «обывательского» понимания их придётся несколько упростить – да простит меня Андрей Владимирович и весь учёный мир за это.
НГК – это нейрон, окружённый глиальными клетками. При поступлении информации нейрон возбуждается, в него входят ионы натрия, а выходят ионы калия, которые жадно «заглатываются» глиальными клетками, для которых калий является «кормом». При этом изменяются Собственные спиновые поля каждой клетки, а в целом меняется суммарное Собственное поле всех глиальных клеток, входящих в НГК. Таким образом, поступившая на клеточный уровень информация «создаёт» мозаику возбуждённых нейронов коры и одновременно на полевом уровне изменяет состояние глиальных клеток, входящих в состав мозаики, и тем самым суммарное собственное спиновое поле глиальных клеток.
Вот так непрерывно поступающая информация также непрерывно меняет и изменяет состояние ССП коры головного мозга – происходит мгновенная обработка информации на полевом уровне.
– Выходит, наша сверхбыстрая речь и способности «женщины-компьютера» – результат взаимодействия спиновых полей? – интересуюсь у учёного.
– Всё верно, – подтверждает Бобров. – Спиновое поле спокойно проникает, куда угодно, и несёт сложную информацию. Эти поля работают постоянно даже во время клинической смерти – те, кто её пережил, рассказывают, что происходило в эти минуты с их близкими, кто что говорил, кто что делал, причём даже если это происходило не рядом, а на больших расстояниях. То есть сердце стоит, кровоток стоит, клетки мозга не работают, мышечной активности нет – умерло всё. А поля работают. Поэтому, когда человека возвращают к жизни, он поражает всех своими «видениями»…
… Я несколько дней к ряду приходила в скромную квартирку учёного, и он говорил, говорил, говорил… Часы диктофонной записи и исписанный убористым подчерком блокнот – это малая толика всего того, что Андрей Бобров хотел бы донести человечеству. Но он очень боится не успеть. Поэтому большие надежды возлагает на свои выступления с докладами в университете.
– Мне уже 88. Я хочу, чтобы приоритет в этом деле остался за Россией. Но не знаю, как это сделать, как пробить брешь в «стене» официальной науки, которая не желает видеть очевидное, – расстроен учёный. – Такого рода примеров предостаточно. Обидно, что «изобрёл» радиосвязь не Попов, а Маркони, что мы первыми вышли в космос, а освоение Луны «ушло» к американцам, что наши учёные придумали телевизор, а выпустили его не мы…
И он вновь возвращается к работе над своими докладами. Ему трудно. 88 лет – не шутка. А я обещаю побыстрее закончить свою статью… Всё, ставлю точку. Дело – за научным сообществом.