"...ДЕТЕЙ ПО СВЕТУ РАСТЕРЯЛ, СВОЮ ЖЕНУ ЛЕГКО ОТДАЛ ДРУГОМУ"
НАЧАЛО ТУТ:
ЕСЕНИН 1: СИРОТА ПРИ РОДИТЕЛЯХ
ЕСЕНИН 3: МАТЬ + СЫН И МИНУС ПАПА
О ЧЕМ БЛОК ПРЕДУПРЕЖДАЛ ЕСЕНИНА
ПОЧЕМУ ЕСЕНИН ЧУТЬ НЕ ПОБИЛ ГОРОДЕЦКОГО
Многие современники, задаваясь вопросом: «Кого же из женщин своих Есенин любил больше?», останавливались на кандидатуре Зинаиды Райх (1894-1939). На нее зацикливали самое большое чувство Есенина и Надежда Вольпин, и Анатолий Мариенгоф, и Августа Миклашевская.
Наиболее точно причины постигшей Есенина любви выразил Георгий Устинов:
«Любил ли он кого? Я думаю, любил только первую жену. Он очень хорошо говорил о Дункан, о некоторых других, но у него не было постоянной любви, которая при этом была мучительной, потому что он не мог сойтись снова, и от него ушли».
В этих словах, на мой взгляд, содержатся истинные причины, почему Есенин до последнего дня шалел при имени Зинаиды Николаевны. «От него ушли», хотя все для развода сделал он. «Ушли», обретя женское счастье, славу и богатство, оставив его в одинокой бесприютности.
От Райх Есенин получил ту самую ответочку, о коей грезят миллионы покинутых разведенок, с мантрой: «Тебе мои слезки отольются». Хотя Райх, фигура не совсем кухонного масштаба, злорадства себе не позволяла, искренне желая Сергею тоже счастья.
Но, увы, к моменту взлета актрисы Зинаиды Райх в театре мужа Всеволода Мейерхольда, счастье поэта Сергея Есенина покинуло навсегда.
Не будем подробно расписывать жизнь Райх до Есенина, отметив только, что была Зинаида старше на полтора года, образованней, говорила на нескольких языках. Познакомились молодые люди в редакции эсеровской газеты «Дело народа», где Есенин печатался, а Зина работала секретарем.
Начало романа вышло, словно во французском водевиле. За Райх ухаживал друг Есенина Алексей Ганин, Сергей интересовался подругой Зины. Прогуливались вечерами, посвящали девушкам стихи.
Непонятно, какая вожжа попала под хвост Есенину, когда он поехал вслед за Зинаидой и Ганиным на Соловки, а на обратном пути сделал девушке друга предложение.
Дочь Татьяна, ориентируясь на рассказы матери, вспоминала:
«Со дня знакомства до дня венчания прошло примерно три месяца. Все это время отношения были сдержанными, будущие супруги оставались на «вы», встречались на людях. Случайные эпизоды, о которых вспоминала мать, ничего не говорили о сближении».
Обвенчались в пути, заглянув в вологодскую деревню, к родителям Ганина. Незадачливый жених Ганин стал шафером. Кольца купили на деньги, присланные в ответ на телеграмму: «Вышли сто, венчаюсь. Зинаида» отцом невесты. О свадебном платье речь не шла. Букет для невесты Есенин нарвал в поле, когда в церковь шли.
30 июля 1917 года Есенин и Райх стали мужем и женой.
Как видим, в женитьбе на Райх нельзя обнаружить важного фактора, который обычно Есенину был свойственен: расчета.
Но и обжигающей любви тоже.
Больше подходит слово: «эксперимент». Типа - «гляну, что будет».
Эксперимент не задался. После первой же брачной ночи события утратили водевильную окраску, приобретя тяжелой дух пьесы из купеческого быта.
Есенин оскорбился, что 23-летняя Зинаида оказалась не девственна (сам при этом скрыв наличие ребенка от Изрядновой — ЕСЕНИН 3: МАТЬ + СЫН И МИНУС ПАПА).
Анатолий Мариенгоф вообще выводил ненависть Есенина к Райх из обстоятельств первой ночи.
«Кого же любил Есенин?
Больше всех он ненавидел Зинаиду Райх.
Вот ее, эту женщину, с лицом белым и круглым, как тарелка, эту женщину, которую он ненавидел больше всех в жизни, ее – единственную – и любил.
Зинаида сказала Есенину, что он у нее первый. И соврала. Этого Есенин никогда не мог простить ей. Не мог по-мужицки, по темной крови, а не по мысли.
– Зачем соврала, гадина?!
И судорога сводила лицо, глаза багровели, руки сжимались в кулаки».
На исходе мая 1918 Зинаида родила у родителей в Орле девочку Таню. Когда Райх отчаливала под родительский кров, она не предполагала, что их разлука с Сергеем станет фатальной.
В июле месяце разразилось восстание левых эсеров. Кормившаяся последний год возле стрёмной политической партии семейка оказалась без работы и под угрозой ареста.
В Орле Зинаида пересиживала больше года, ибо муж бросил Петроград и уехал завоевывать Москву, где первое время не имел даже угла.
Возможно, Есенин рассчитывал на трюк, однажды удавшийся с Изрядновой: отъезд (побег) от жены с грудным ребенком в другой город якобы на короткое время, а в реале навсегда. Возможно, и в этот раз получилось бы, да на Орел шли деникинские войска, Райх пришлось бежать с дочерью в Москву.
Там выяснилось, что возле Есенина кормится ватага имажинистов, а мужу милее шалый ветер, наконец, добытой славы, нежели жена. Есенин снимал квартиру на пару с Мариенгофом. Зинаиде там места не нашлось.
Как Мариенгоф относился к Райх видно по его мемуарам, где сквозит откровенная злоба, причины которой тщательно опускаются. А причины таковы: Райх влезла в сложившийся веселый, а, главное, прибыльный альянс. Имажинистам требовался свободный от моральных обязательств Есенин, без него проект затух бы в сезон (стоило Сергею Александровичу отправиться в заграничный вояж, как слава и товарооборот коммерсантов убились). Потому и третий имажинист, Вадим Шершеневич, не отставал по части ехидных замечаний:
«Райх была при Есенине забитая, бесцветная и злая… Есенин держал Райх в черном теле, был равнодушен к их ребенку и этим сильнее всего огорчал Райх».
В попытке спасти брак Зинаида вновь забеременела и услышала от Есенина жалобу: «Вот Зина хочет родить второго ребенка, а у нас уже есть Танечка, зачем нам сейчас другой ребенок?»
3 февраля 1920 она родила сына Костю. Есенин не пришел на ребенка даже посмотреть, уверив себя, будто жена нагуляла.
5 октября 1921 года брак был расторгнут.
А уже летом 1922, переболев тифом, пройдя клинику для нервнобольных, Зина стала женой Всеволода Мейерхольда. Таню и Костю забрали из Орла, режиссер их усыновил и начал готовить жену в примы своего театра.
На это Есенин отреагировал залихватской частушкой, где плескалось хамское неуважение к окружающим:
Ох, и песней хлестану,
Аж засвищет задница,
Коль возьмешь мою жену,
Буду низко кланяться.
Пей, закусывай, изволь!
Вот перцовка под леща!
Мейерхольд, ах, Мейерхольд,
Выручай товарища!
Уж коль в суку ты влюблен, –
В загс – да и в кроваточку.
Мой за то тебе поклон
Будет низкий – в пяточку.
После заграницы тональность изменилась на - «Втерся ко мне в семью, изображал непризнанного гения… Жену увел…»
Посыпались жалобы и на Мариенгофа: «Анатолий все сделал, чтобы поссорить меня с Райх. Уводил меня из дома, постоянно твердил, что поэт не должен быть женат: «Ты еще ватные наушники надень». Развел меня с Райх, а сам женился и оставил меня одного».
Это не означает какой-то любви к Зинаиде. Это свидетельство своего поражения.
Клюнув на богатство новой жены танцовщицы Айседоры Дункан и манок мировой славы, Есенин приобрел за границей только тягу к алкоголю и приступы депрессивной тоски. Молодость, которая раньше помогала мириться с отсутствием жилья и легко менять партнерш, кончилась. Истощились неплохие в денежном отношении проекты имажинистов. Накатывала драма: Есенин впервые за всю карьеру не хотел менять найденную маску кабацкого поэта, чувствуя, что власть будет кормить и давать квартиры за стихи другого плана, нежели упадочные.
Итак, смотрим:
Есенину негде жить.
Райх роскошествует с родителями, детьми и Мейерхольдом в восьмикомнатном особняке на Новинском бульваре.
У Есенина постоянные проблемы с деньгами. Последняя его финансовая сделка: продажа трехтомного собрания сочинений Госиздату принесла меньше 3 000 рублей. Так он продал почти все написанное за 15 лет неустанного труда.
Месячная ставка актрисы Зинаиды Райх – 1200 рублей. Мейерхольд ежемесячно кладет в карман 6 000 рубликов.
Есенин одинок.
Райх… Без комментариев.
Пользуясь правом видеть детей, Есенин зачастил в дом на Новинском бульваре. Для дочки Тани и сына Кости это было не всегда гут. Татьяна вспоминала поднявшуюся панику, когда до матери вдруг дошли слухи, что Есенин собирается детей украсть. В мемуарах Татьяна пыталась объяснить сие раздутой шуткой Есенина над нянькой, никак не объясняя, почему ее с братом, тем не менее, спешно и тайно увезли в Крым.
Костя Есенин вспоминал:
«Домочадцы, в основном родственники со стороны матери, воспринимали появление Есенина как бедствие….
…Таню отпускали на «свидание» с трепетом. Я пользовался значительно меньшим вниманием отца. В детстве я был очень похож на мать — чертами лица, цветом волос. Татьяна — блондинка, и Есенин видел в ней больше своего, чем во мне».
Один из визитов папы к детям зафиксировал Василий Командерков. И здесь можно уж прямо сказать о проблематичности таких заглядываний.
«Как-то я засиделся в «Стойле Пегаса» с Сергеем Есениным и Вадимом Шершеневичем. Сидели долго, выпито было достаточно. Выйдя поздно ночью, Сергей Александрович сказал, что он хочет повидать своих детей, особенно Костю. Уговоры и доводы Вадима, что уже поздно, не помогли… …Поднялись по знакомой крутой лестнице, позвонили, ответа нет. Тогда Сергей Александрович стал стучать, на стук открылась дверь, и через цепочку показался Всеволод Эмильевич. На вопрос «В чем дело?» Сергей Александрович со слезами на глазах стал просить его показать детей. Всеволод Эмильевич говорил, что они давно спят, что ведь ночь, и захлопнул дверь. Я стал уговаривать Сергея Александровича уйти, но это не помогло. И снова стук в дверь. Наконец, дверь отворили. Зинаида Николаевна и Всеволод Эмильевич держали на руках спящих детей. Сергей Александрович, плача, их расцеловал и тихо покинул квартиру. Мы до самого утра сидели на скамейке Новинского бульвара. Сергей Александрович говорил, что очень любит своих детей и задавал вопросы, как так могло случиться, что дети не с ним?»
Насчет — «Сергей Александрович говорил, что очень любит своих детей и задавал вопросы, как так могло случиться, что дети не с ним?» - Есенин дружа с поэзией, порой отказывался понимать неудобную для себя реальность.
И любовь свою к Райх лучше всего зафиксировал уж конечно не поступками, а «Письмом к женщине», пронзительном стихотворении, с зачином:
Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел —
Катиться дальше, вниз.
И вот об этом пути вниз, мы еще будем говорить неоднократно.