Т. Костюшко: несчастный герой двух континентов. Часть I
Поражение восстания Костюшко и последующая за ним гибель Речи Посполитой запустили процессы, результатом которых стало появление на ее просторах новых наций: белорусской, украинской, литовской, польской — со своими политическими требованиями и жаждой государственного строительства. Вряд ли это было бы возможно, если бы история пошла по другому пути. Он считал, что просвещение «русинов» возможно только тогда, когда «польский дух в них войдет». Белорусам не стоит отдавать великого человека другим народам. Он герой и почетный гражданин Америки, Литвы, Франции, Польши, и, безусловно, наш. Правда, по-своему несчастный.
События прошлого кажутся нам предрешенными. Например, разделы Речи Посполитой. Раз был первый, следовательно, должен быть второй и все последующие — пока страна не исчезнет. Но мы очень удивили бы даже короля Станислава Августа Понятовского, предсказав такую судьбу его государству после первого раздела.
Мало кто думал тогда, что за годы застоя придется заплатить независимостью. Тем более, что после событий XVII века шляхта поверила в бессмертие Речи Посполитой. Московский царь тогда дошел до Вильно, шведы — до Бреста, Хмельницкий оторвал Украину, но страна смогла воскреснуть из пепла.
Попытки реформировать государственный строй предпринимались с середины XVIII века. Сейм 1764-го, избрав королем Понятовского, постановил ограничить шляхетское самоуправство, укрепить центральную власть, наладить сбор налогов и создать современную армию. Чтобы покрыть дефицит офицерских кадров, основали Варшавский кадетский корпус – «рыцарскую школу», готовившую военных инженеров.
Король шефствовал, а всем управлял князь Адам Чарторыйский, его двоюродный брат. Якобы к нему и обратился сенатор Юзеф Сосновский с просьбой взять в элитное училище своего небогатого соседа, 19-летнего шляхтича Тадеуша Костюшко, сына Текли, собственницы имения Сехновичи под Брестом.
Сехновицкие
С Сехновичами (ныне окрестности Жабинки) Костюшко были связаны изначально. Патриарх рода, боярин Константин Федорович, упоминается в документах 1509 года, когда великий князь подарил ему Сехновичи и трех людей: Киселя, Перку и Ляховича. «Костюшко» (с ударением на последнем слоге) — это уменьшительно-ласкательное от Константина.
Известно, что он имел брата Гурку (Григория) и сестру Ждану. Породнился с Ягеллонами, взяв в жены вдову Анну Гольшанскую. Они нажили двенадцать дочерей и двух сыновей — Ивана и Феодора. Константин Федорович обладал среди местного населения таким непререкаемым авторитетом, что потомки с появлением фамилий посчитали за честь добавить его имя и писались Костюшко-Сехновицкие. Фамилии Радзивиллов, Кишков, Гаштольдов также образовались от балтских имен зачинателей династий.
Род был православным, и по всему, славянского происхождения. Он полонизировался вместе со всей знатью в начале XVII века. В документах 1622 года Григорий Костюшко уже подписывается по-польски, а его сын Иоанн принял католичество.
Среди предков Тадеуша не было выдающихся воинов. Вихри XVII века его прадед Александр Ян пережил за мирными занятиями. Тем более, что ни московиты, ни шведы, ни казаки до его имения не дошли. Воевали Костюшко только между собой. «Року 1656 июля 11 дня имущество мое Сехновичи от пана Николая Телятыцкого, брата тетиного, отобрал… и хозяйствование начал, дай Боже счастливо»- записал Александр Ян.
До конца жизни он «нахозяйничал», помимо Сехновичей, деревни Конотопы, Степанки, Островки и площадь с домом в Бресте. Его сын Амбражей был кобринским войтом, брестским земским писарем и отметился в шляхетских баталиях: на одном из сеймов ударил по голове будущего воеводу Виленского. Хозяйство запустил. Уже его сыну, Людвигу Костюшко, чтобы расплатиться с долгами, пришлось продать фамильные Сехновичи, а потом, в конце жизни, выкупать их: владеть родовым гнездом, было делом чести.
Беглые крепостные
Родители Тадеуша владели 31 семьей крепостных в деревнях Сехновичи, Новоселки, Степанки и Конотопы, что по тем временам считалось немного. В инвентарях сохранились их фамилии: Ципурик, Лось, Нестерук, Гень, Евхимук, Ярошик, Коробка, Кобяха, Кот, Привитень, Мазюк, Литвин, а также Салей, Максимюк, Белозорик, Солеюк, Омельянюк, Матвеюк, Соливенюк, Гарасимюк, Ничипорук.
В Речи Посполитой в отношении крепостных действовали средневековые законы. Но свидетельств антигуманного отношения к мужикам со стороны Людвига Костюшко не сохранилось. Наоборот, сдавая в аренду имение, он вписывал все повинности крепостных, чтобы арендатор их не увеличил. Сехновичские крестьяне имели относительно легкую барщину, но все же один из них — Андрей Салей — сбежал вместе с пятью сыновьями.
Популист Понятовский
В кадетском корпусе к Костюшко приклеилось прозвище «Швед» — за горячий нрав, как у шведского короля Карла XII. Тадеуш едва не вызвал на дуэль воеводу, который во время танцев толкнул одного из кадетов и не извинился. Дело дошло до короля. Тот, выслушав молодого человека, заставил воеводу извиняться.
Понятовский любил красивые жесты. Однако, начатые реформы завершить не смог. В 1768-м новый Сейм под давлением России восстановил «золотую вольность», то есть, вернул шляхте обширные права и привилегии, одной из которых был выбор короля.
Это лишало Речь Посполитую управляемости, и делало ее кризис бесконечным. Императрице Екатерине II оставалось только ждать, когда европейское государство само скатится ей под ноги. Король тем временем ездил в расположение российских войск и раздавал генералам награды. Надеялся обхитрить…
Переломный момент
Первый раздел Речи Посполитой застал Костюшко во Франции. В Париже он изучал искусство и тосковал по возможности продолжить военное образование. Тадеуш не подозревал, что рисование сможет прокормить его тогда, когда это перестанет делать государственная служба.
Войско Речи Посполитой насчитывало всего 11 тысяч штыков. России и Пруссии было важно, чтобы соседняя страна оставалась беззащитной, поэтому вернувшись, домой в 1774-м, Костюшко не смог устроиться на службу. Тут и пригодилось рисование: Тадеуш стал домашним учителем у дочерей своего благодетеля, сенатора Юзефа Сосновского, который сделал карьеру, благодаря тому, что являлся платным агентом российского посла Репнина.
Костюшко, конечно, этого не знал. Его мысли занимала ученица, Людвика Сосновская, в которую 28-летний учитель влюбился до беспамятства. Чувства были взаимными, но отец девушки как-то во время игры в карты с князем Любомирским, воеводой Киевским, договорился выдать дочь за его сына Юзефа.
Позже эта история обросла легендами: здесь и ночное похищение невесты, и избиение Костюшко слугами Сосновского. «Очевидцы» показывали даже мост, на котором догнали беглецов. Впрочем, это просто миф.
На самом деле княгиня с дочерьми просто переехала в другое имение. Костюшко же, не застав возлюбленной дома, понял тонкий намек. Это могло произойти осенью 1775-го, когда Сосновский, благодаря российскому покровительству, получил должность полевого гетмана, и семья обрела статус, абсолютно недосягаемый для бедного шляхтича.
Сохранились поздние письма от Людвики, княгини Любомирской, к Костюшко. Она вспоминает их интимную дату — 21 мая (видимо, день признания в любви), их беседку. До конца жизни девушка так и не смогла простить своих родителей.
Для Костюшко эта история стала поворотной. Потрясенный, он уезжает за границу, отказавшись делить с братом наследство, которое осталось после смерти матери.
Вербовщик Бомарше
В 1775-м американские колонии провозгласили независимость от британской короны. Франция, давняя соперница англичан, основала Торговый дом, через который за океан пошли громадные объемы оружия и амуниции. Руководил процессом чиновник и поэт Пьер Бомарше, автор комедии «Свадьба Фигаро». Он поставлял в «новый мир» пушки, военные корабли и рекрутировал офицеров. Скорее всего, через него завербовался на службу в Америку и Костюшко. Ему пригодились инженерные знания, полученные в кадетском корпусе. Оружием вместо сабли и пистолета стали карандаш, нивелир и лопата.
Герой с карандашом
Костюшко почти не ходил в атаку (за семь лет войны был ранен лишь один раз — штыком в ягодицу во время неудачного штурма форта). Он проектировал укрепления. Сегодня земляные редуты и траншеи кажутся чем-то несущественным, а, между тем, поваленные деревья и разрушенные плотины помогли задержать наступление британцев на Филадельфию, а удачное расположение редутов — выиграть битву под Саратогой, переломившей ход войны за независимость. И все это придумал выходец с белорусской земли.
Приехав в 1796-м в Филадельфию, уставший и измученный Костюшко приказал своему секретарю найти небольшие, дешевые и укромные апартаменты. Выбор пал на комнатку в пансионе «Анна Ральф». Ее он практически не покидал, но часто принимал гостей, в числе которых был вице-президент Томас Джефферсон и вожди индейских племен.
Джордж Вашингтон часто прислушивался к экспертному мнению Костюшко и в знак глубокого уважения лично подарил ему два именных пистолета. Правда, никак не мог запомнить фамилию эксперта. (В одном из писем назвал его даже «Cosiecki»). Проблему с произношением имел не он один. Французский инженер в Вест-Пойнте называл его «месье Касти», а вождь индейцев рассказывал своим соплеменникам, что стал другом бледнолицего, которого зовут «Касчо». Костюшко также подарил вождю пистолеты с наказом применять их против каждого, кто захочет поработить его народ.
За семь лет американской службы он вырос до бригадного генерала, заработал 12 тысяч долларов и 500 акров земли (более 200 гектаров). Однако, над личной жизнью по-прежнему висел фатум. Костюшко «западал» на девушек со слишком высоким статусом. В Вест-Пойнте он ухаживал за дочерью генерала, которая предпочла ему Александра Гамильтона, будущего президента США.
Впрочем, женским вниманием молодой человек обделен не был. В письмах к друзьям вспоминал, как веселые барышни с юга, которых он развлекал музыкой и декламацией, заставили рисовать их портреты. Когда работа была закончена, попросили нарисовать их еще раз — обнаженными.
Почему же он вернулся из Америки, где мог устроить свою судьбу самым наилучшим образом? «В душе его отозвалась тяга к Отечеству», — пишет биограф.
Новость Т. Костюшко: несчастный герой двух континентов. Часть I с сайта FreeSMI.by.