Решающий для армии день
В ночь с 7 на 8 июля я побывал в 1-й механизированной бригаде у полковника Ф.П. Липатенкова, в 10-й - у полковника И.И. Яковлева и, конечно, в 1-й гвардейской - у полковника В.М. Горелова, где встретил многих командиров и бойцов, знакомых мне по боям у Орла и Мценска, а также на Волоколамском шоссе. Несмотря на безмерную усталость, все - от рядового до высших командиров -сохраняли высокий боевой дух. Повсюду я слышал рассказы о героизме танкистов, артиллеристов, мотострелков. Всё это укрепляло уверенность, что, несмотря на превосходство врага в танках, мы выстоим. А если выстоим, то, значит, победим.
Уже на рассвете 8 июля противник снова двинулся на наши позиции. В лучах утреннего солнца появились звенья «юнкер-сов». Снова поднялся оглушительный грохот, и пыль заволокла небо. Десятки танков и САУ врага то тут, то там, как призраки, возникали из пыльных сумерек.
- Основной удар, - докладывал Шалин, водя карандашом по карте, - противник опять наносит вдоль Обоянского шоссе, в направлении Сырцево - Грязное.
И вот уже в который раз мощный огонь закопанных в землю танков, артиллерии вынудил противника отойти на исходные позиции.
День 8 июля был решающим для нашей армии. По-видимому на сей раз гитлеровское командование, отчаявшись, решило идти ва-банк. С утра до поздней ночи оно бросало на позиции 3-го механизированного корпуса, 49, 1 и 200-й танковых бригад всё новые группы танков. Временами казалось, что мы не сможем остановить стальную лавину 4-й танковой армии. Особенно критическое положение создалось в середине дня.
- Отдельным группам танков удалось прорвать вторую полосу обороны в районе Ильинский, - сообщил мне С.М. Кривошеин. В голосе его была неподдельная тревога.
Я приказал командирам 181-й и 49-й танковых бригад контратаковать прорвавшегося противника. К трём часам эта группа была остановлена и разгромлена. Я вздохнул с облегчением. Но на других участках левого крыла враг продолжал наседать. В этот запомнившийся мне на всю жизнь день он предпринял двенадцать атак.
Большие надежды мы возлагали на удары по флангам противника 2-го и 5-го гвардейских, 2-го и 10-го танковых корпусов и левофланговых соединений 40-й армии. Действительно, во второй половине дня фашисты предоставили нам небольшую передышку. Как выяснилось, гитлеровцы в это время вынуждены были бросить основные силы против наших контратакующих войск. Это дало мне возможность перегруппировать части и усилить наиболее танкоопасные направления.
С нетерпением ждал я известий с флангов. Но уже из первых донесений стало ясно: контрудар наших соединений не достиг намеченной цели. Да это и понятно. Два корпуса из резерва Ставки (2-й и 10-й) имели всего по 50 танков. Прибыли они в зрмию без мотострелковых батальонов. Что касается гвардейских корпусов А.Г. Кравченко и А.С. Бурдейного, то они были сслаблены в предшествующих боях, понеся серьёзные потери.
Отразив атаки корпусов, немцы в конце дня снова принялись за нас. В небе повисли сотни самолётов. Как потом выяснилось, фашисты бросили против армии всю свою авиацию. В воздух поднялись наши истребители. Ожесточённые бои в небе и на земле шли до глубокой ночи. Но и в этот день, когда гитлеровское командование бросило в бой последние резервы, прорвать нашу оборону ему не удалось. Правда, армии пришлось оставить несколько населённых пунктов и отойти на заранее подготовленные рубежи, за реки Пена и Солотинка.
В тот день вся армия узнала о подвиге лейтенанта М.К. Замулы, командира роты 1-го танкового батальона 200-й танковой бригады. Его роте было приказано оседлать дорогу, проходившую через село Верхопенье. Утром после массированного удара авиации танки и самоходки противника двинулись по лощине на деревню. Подпустив боевые машины врага на расстояние 600 - 800 метров, танкисты открыли сильный прицельный огонь. Противник отступил, укрывшись в лощине.
Лейтенант Замула вылез из танка и поднялся на ближайший пригорок. Перед ним открылась следующая картина. Танковая колонна противника разбилась на три группы. Две из них стали обходить село, а третья двигалась прямо по лощине на позиции роты. Замула вполне резонно решил, что его хотят взять в клещи.
Один взвод лейтенант Замула направил навстречу врагу, пытавшемуся обойти роту, а другой укрыл в лощине. Сам он заторопился к машине, нырнул в люк и приказал водителю укрыть её за чадящим неподалёку «тигром». Это была удобная позиция. Он хорошо видел врага, а сам оставался для него незамеченным.
Напрасно противник пытался прорваться через село и его окрестности. «Тридцатьчетвёрки» выскакивали из укрытий и били по бортам «тигров». Восемь часов продолжался бой у Верхо-пенья. Несмотря на превосходство в силах, колонна противника так и не сумела сбить наш танковый заслон. Оставив на поле боя 17 горящих машин, гитлеровцы вынуждены были отступить.
По ходатайству Военного совета армии М.К. Замуле было присвоено звание Героя Советского Союза.
Итак, несмотря на стойкость и мужество бойцов, противнику всё же удалось 7 июля вклиниться в нашу оборону на 4 - 6 километров. К исходу дня части 3-го механизированного корпуса по моему приказу отошли на новые рубежи. Левый фланг армии угрожающе загнулся к северу. В связи с этим пришлось к утру 8 июля выдвинуть в район Верхопенья 200-ю танковую бригаду из 6-го танкового корпуса, в район Ильинский - 180-ю отдельную танковую бригаду, на рубеж Красная Поляна - Сухо-Солотино - 192-ю и 86-ю отдельные танковые бригады. Всё это время меня серьёзно беспокоило, что 1-я танковая сражается в одноэшелонном построении.
Стоит врагу пробить брешь в полосе - тылы армии окажутся под смертельной угрозой. Об этом я не раз напоминал командованию Воронежского фронта. Когда же бои достигли наивысшего накала, вопрос о втором эшелоне приобрёл исключительно важное значение.
Я позвонил Ватутину и изложил свои соображения.
- Да, - согласился он, подумав, - второй эшелон необходим. Усиливаю вас десятым танковым корпусом, триста девятой стрелковой дивизией и тремя танковыми полками, двумя истребительно-противотанковыми полками, четырнадцатой истребительно-противотанковой артиллерийской бригадой и девятой зенитно-артиллерийской дивизией.
Катуков М.Е. На острие главного удара. С. 234 - 237.