Юра тут рядом: инклюзивность в современном российском кино

21 марта на стримингах выходит «Здесь был Юра» — фестивальный хит про молодых рокеров, вынужденных присматривать за нейроотличным родственником (его играет Константин Хабенский). А на Okko только что завершился сериал «Встать на ноги» — драмеди о бывшем заключенном, узнавшем, что у него есть дочь в инвалидном кресле. О новой волне инклюзивного кино в России рассуждает кинокритик Илья Верхоглядов.

И с чистого листа

Бум инклюзивного кино в России начался в 2024 году. Преимущественно в фестивальном сегменте. Гран-при выборгского «Окна в Европу» тогда взяла «Филателия» Натальи Назаровой — мелодрама про галантного моряка и почтовую работницу с легкой формой ДЦП. В том же конкурсе была еще комедия «Правила Филиппа» Романа Косова про мальчика с синдромом Дауна, мечтающего варить капучино в местной кофейне. Параллельно на калининградском «Короче» в номинации «Лучший полнометражный дебют» победил «Чистый лист» Полины Кондратьевой — драма о взрослении 17-летней бунтарки, устроившейся сиделкой к девушке с инвалидностью и нашедшей в ней родную душу. Там же в конкурсе короткого метра выиграли «Яблоки» Вари Маценовой, в основе которых рассказ Романа Михайлова о трех пациентах ПНИ, отправившихся без ведома врачей на поиски любви (в роли одного из беглецов — Антоха MC). Герои с особенностями были также в драмеди «Ненормальный» Ильи Маланина и ромкоме «Море на двоих» Владимира Рудака, вышедших в том же году. Не остались в стороне и стриминги: на «КИОН» вышел фильм «Она такая классная» — роуд-муви про парня с РАС в исполнении Льва Зулькарнаева.

2025 год подхватил эстафету. На «Маяке» победил «Здесь был Юра» Сергея Малкина, а продюсеры Okko привезли на фестиваль «Новый сезон» пилот «Встать на ноги». И тут же, в октябре, в российское инфополе вернулся «Антон тут рядом» (2012) — важный док про мальчика-аутиста и его родителей, запустивший одноименный благотворительный фонд. Как оказалось, после съемок в лагере для особенных детей на Онеге осталось много неиспользованного отснятого материала; спустя 17 лет режиссер и киновед Любовь Аркус собрала из него вторую часть — «Родители тут рядом», которая пока не была публично показана.

Что важно: в списке выше почти нет социальных драм. И проблемные темы (нехватка квалифицированной помощи, хождение по мукам в казенных медучреждениях, отсутствие пандусов для инвалидных колясок и др.) затрагиваются в них лишь вскользь. Менее чем за три года инклюзивный герой вышел из гетто авторского кино в мейнстрим. Добрался аж до сказок: в новом «Буратино» Игоря Волошина многие увидели иносказание о принятии инаковости.

Здесь был «Сокол»

Отмотаем время назад. В 2019 году в российский прокат выходит «Арахисовый сокол» — трагикомедия о мечтателе с синдромом Дауна, который, сбежав из-под присмотра, отправляется покорять мир рестлинга. Фильм тут же стал эталоном современного инклюзивного кино: история без жалости и надрыва, герой — не сумма симптомов, а живой человек с ярким характером и привычками, еще и актер Зак Готтзаген с таким же, как у персонажа, диагнозом. В русскоязычных медиа тут же грустно заключили: «В России мы еще долго не увидим таких фильмов».

Скепсис критиков отчасти понятен, если вспомнить, каким было инклюзивное кино в России на тот момент. Например, в 2017 году вышла драма «Временные трудности» Михаила Расходникова, в которой отец (Иван Охлобыстин) воспитывает сына с ДЦП весьма спорными методами: выбрасывает инвалидную коляску, отправляет ребенка в обычную школу, берет в лесной поход. Фильм, вдохновленный биографией бизнес-коуча Аркадия Цукера, вызвал гнев критиков, претензии экспертов и разные мнения людей, столкнувшихся с этим диагнозом в реальности. Годы спустя кажется, что главной проблемой фильма в этом смысле был показ инвалидности как некой поломки человеческого тела, которую якобы можно исправить самолечением.

А в 2019 году стриминг Premiere выпустил «Толю-робота» — комедийный парафраз «Повести о настоящем человеке». Александр Паль сыграл юношу из подмосковных Электроуглей, которому устанавливают бионические протезы вместо потерянных конечностей. В тээнтэшном юморе то и дело проскакивали фразы-хештеги вроде: «Не инвалид, а человек с инвалидностью». В общем, первые опыты вызывали противоречивые чувства, вплоть до неловкости, но уж точно не знакомили с реальным опытом жизни особенных людей.

Эмпатия вместо жалости

К 2026 году подход к теме явно изменился. Камера не смотрит на героев «сверху-вниз», превращая в объект жалости и сострадания. Их жизнь не сведена к постоянным преодолениям, победе над собой. У них есть свои цели и хобби, будь то сбор марок («Филателия»), авиастроение и архитектура СССР («Она такая классная»), аниме и русский хард-рок («Чистый лист»). Они зачастую обладают харизмой и волей, способны дать отпор бандитам, в одиночку добиться справедливости в городской мэрии («Встать на ноги»).

Более того, авторы не боятся сделать своих героев противоречивыми и где-то даже неприятными. Взять хотя бы хромоножку Яну из «Филателии»: до знакомства со своим возлюбленным она упряма, сварлива, вечно конфликтует с коллегами и редкими клиентами почтового отделения. Такие изъяны характера делают ее еще более живой и убедительной.

Вслед за «Соколом» российское инклюзивное кино пытается повысить градус правдоподобия с помощью аутентичного кастинга. Скажем, в «Правилах Филиппа» Романа Косова это попытка рассказать простым языком семейного кино, как живут люди с синдромом Дауна (главную роль исполнил Григорий Данишевский, актер из инклюзивного театра «Взаимодействие»). А во «Встать на ноги» в эпизодической роли задействован Антон Санкевич, один из актеров проекта «Инклюзия в кино», — вместе с героем Гоши Куценко у них образуется классный комичный дуэт.

Проблема «Человека дождя»

В «Здесь был Юра» есть эпизод: молодые рокеры, взяв с собой героя Хабенского (не с кем было оставить), отправляются на студию для записи интервью. Во время разговора оператор, заметив Юру, поворачивает штатив и нацеливает на него камеру: мол, а это кто, пацаны, расскажите, интересно будет. Фронтмен Серега, сбросив с себя петлю, тут же уходит с площадки: все-таки использовать человека с особенностями для хайпа — не круто.

То, что возмутило Серегу, раньше не смущало голливудских продюсеров. В 1988 году в прокат вышел и стал огромным хитом «Человек дождя» Барри Левинсона. Доброе драмеди впервые в поп-культуре заговорило об аутизме, но был и побочный эффект: кино невольно закрепило в сознании массового зрителя стереотип, что люди с РАС — это просто-напросто необычные гении. А после того, как Дастин Хоффман получил за главную роль «Оскар», появился еще один — весьма спорный в моральном отношении — тренд: регулярно стали появляться фильмы вроде «Моей левой ноги» (1989, реж. Джим Шеридан) и «Вселенной Стивена Хокинга» (2014, реж. Джеймс Марш), где инвалидность — это своего рода аттракцион, материал для яркого актерского перформанса с расчетом на кинонаграды.

Российские инклюзивные фильмы далеки от такого эксплуатейшена: актеры в них исполняют роли сдержанно, без перегиба, не сваливаясь в карикатуру. Словом, играют не диагноз, а человека. Отчасти благодаря этому зритель, смотря новые инклюзивные фильмы, об инклюзии забывает почти сразу. И фокусируется на более универсальных темах, общих для людей с особенностями и без: хрупкость, брошенность, одиночество, марки, аниме, хард-рок.