Опалённые инеем листья

Ветеран

1.

Он был болен и знал, что умрёт.

Положив мою книгу на полку,

Вдруг сказал: «Так нельзя про народ.

В писанине такой мало толку».

Я ему возражал, говорил,

Что традиции ставят препоны,

Что Мефодий забыт и Кирилл,

Что нет места в стихах для иконы.

«Замолчи! – оборвал он. – Шпана!

Что ты смыслишь! Поэзия – это...»

И закашлялся. 

И тишина.

И оставил меня без ответа.

2.

С ним можно было запросто молчать.

Он никогда не задавал вопросы,

Когда я рвал рубаху сгоряча,

Роняя на пол пепел папиросы.

Он не писал ни песен, ни стихов.

С ним жили шавки: Руфь и Недотрога.

За ним совсем не числилось грехов.

Он говорил, что почитает Бога.

Он вытащил меня из пьяной драки

И в спину подтолкнул:  «Беги, убьют...»

Он умер тихо, но его собаки

Заснуть всему кварталу не дают.

* * *

Хандрит отрывной календарь.

На стёклах раскосые знаки.

По улице ходит январь

С глазами бездомной собаки:

То снежной крупой огорчит,

То хлюпнет в трубе водосточной,

То в вечность стихи отстучит

Размашистой дятловой строчкой

О том, что рябину давно

Склевали залётные птицы,

Что воздух пьянит, как вино,

И нужно уже торопиться

Цыплят на досуге считать,

Счета получая в конверте,

Заваривать чай и молчать

И верить, что звёзды ответят.

* * *

Ночь у камина. Луна.

Что-то сегодня не спится.

Звёздная колесница

Мчится в проёме окна.

На пол упал уголёк

И потемнел, остывая.

Псина сторожевая

Вдруг заворчала у ног.

Тонкий ломается лёд –

Кто-то под окнами ходит.

Что-нибудь произойдёт

Или уже происходит…

Всеволожск

В Петербурге весна! А за городом синяя вьюга

Вдоль железной дороги припудрила мусор и хлам.

Словно в море киты, электрички находят друг друга,

Чтобы вновь разойтись по своим неотложным делам.

Дремлет мой городок, чуть примяв снеговую перину,

Памятуя о том, что цыган уже шубу продал.

За окошком коты разорались и выгнули спины –

Отогнали мой сон… Да и снег моросить перестал.

Предвкушаю балет на поставленной летней резине…

По прогнозам – не день, а жестянщика месяц грядёт.

Телевизор пугает дырой в  продуктовой корзине.

В Петербурге апрель! А у нас – снег, метель, гололёд.

Вот такие дела… Хоть хихикай, хоть плачься в жилетку

(Видно, всё же старею – разнылся, как ветер в трубе).

Значит, время пришло позабавиться русской рулеткой –

Прогреваю мотор. Выезжаю навстречу судьбе…

* * *

Вот и отшумело Рождество,

Утомив торговцев и таксистов.

Боже, маловерья моего

Хватит на десяток атеистов!

На асфальт ложится мокрый снег,

Побуждая дворников к работе…

Радуйся, Великий человек,

Заложивший город на болоте!

Посмотри, как он плывёт в пургу

И о славе бренной не хлопочет…

Лишь кровит калина – вся в снегу! –

Как десерт в меню прошедшей ночи.

Васильевский остров

Птицы у нас – синие.

И паруса – алые.

Наши улицы – линии –

Прежде были каналами.

Каждой твари – по паре.

Лица у нас – любые.

Утром глаза – карие,

Вечером – голубые.

Все мы – особой пробы –

Мы на простор выйдем,

Если мостов скобы

Из берегов выбьем!

Здравствуй, косой дождик.

Здравствуй, полоска света.

Всякий из нас – художник!

Каждый – с душой поэта!

Ладога и Онега

Ладога и Онега –

За горизонт волна.

С берега или брега

Утром звезда видна.

Ладога и Онега –

Вера, любовь и грусть…

Снега! Побольше снега!

Это зовётся – Русь!

Марине

1.

Растолкал облака ветерок.

В небе солнышко – мордочка лисья.

Прилетели ко мне на порог

Опалённые инеем листья.

Смёл на землю – чего их беречь –

Отгуляла пора листопада!

Я хотел эти листья поджечь,

А жена мне сказала: «Не надо…»

Лист озябший согрела в горсти

И поправила чёлку рукою,

А в глазах отразилось такое,

До чего мне вовек не дойти…

2.

Ночь из двора-колодца

Вычерпала людей.

Снега хочется! Солнца!

Где моё солнце! Где?!

Мне не угомониться –

Пасынку Караганды,

Лижет луна-волчица

В полночь мои следы.

Свет твоего оконца…

Сорок ступеней – в миг!

Снега хочется! Солнца!

Рук твоих, чёрт возьми!

Предзимье

Опускается белое, белое

На дороги, деревья, дома…

Это облако переспелое

Надевает на город зима.

Верховодит со знанием дела –

В подворотни метёт, во дворы…

А за городом осень несмело

Из собачьей глядит конуры.

Подзову и по шерсти поглажу –

С пегой осенью мне по пути,

А жена ей местечко покажет

От камина шагах в десяти.

Пью чаёк из прадедовой кружки,

По наследству доставшейся мне…

Осень спит в уголке, на дерюжке,

И сопит, улыбаясь во сне.