До самых до окраин
Открылась очередная фотовыставка (6+) Александра Маструева - на этот раз в Доме дружбы народов.
Учреждение культуры после ремонта не узнать: солидный холл, белоснежная лепнина, в которую одели даже огромное зеркало на стене первого этажа. Остальные стены заполнены фотографиями с потрясающими видами природы. Их около сотни, а их автор человек в Магнитогорске известный - бывший вице-президент управляющей компании ММК по персоналу и социальным программам Александр Маструев, отдавший работе на комбинате 41 год. При нём строились горнолыжные центры комбината, модернизировались санатории на территории города и за его пределами, при нём огромная социальная сфера комбината обретала юридическую самостоятельность. Восемь лет на пенсии посвящены путешествиям - Александр Леонидович признаётся, что по восемь-десять раз в год уезжает из дома. Даже выставку так и назвал: "Старость меня дома не застанет". Познакомиться с работами фотографа пришёл председатель городского Собрания депутатов Александр Морозов.
- В девяностых, когда комбинат ещё "ломало" от резкого наступления рыночных отношений, руководителям практически перестали давать отпуск, - смеётся Александр Маструев. - Да и потом: отпустят на недельку - а телефон всегда наготове: если что - вылетаешь домой ближайшим рейсом. А сколько раз бывало: купишь путёвку, соберёшь чемодан, а вечером звонок с комбината - семья улетает, а ты едешь на работу. Так что выражение: отпуск как награда - для нас имеет самое прямое значение.
И всё же не скрывает: уйдя на заслуженный отдых, два года не спал - скучал по комбинату. А потом поехал путешествовать. Смеётся: за восемь лет на пенсии увидел больше, чем за все годы работы, которая во многом была связана с ознакомительными командировками.
Как минимум две поездки в год посвящены внукам - у Маструева их семеро, дед группами вывозит их на машине к морю. Именно на машине - в дороге и с детьми наговорится, да и нравится им ездить по стране, любоваться ею и удивляться ей. Реже ездит на отдых с женой - потому что, как всем женщинам, ей нравится размеренный комфортный досуг в санаториях Ессентуков, за границей. Самого же Александра Леонидовича манит брутальный мужской отдых - с компанией друзей или с детьми, такими же страстными путешественниками: они едут в Сибирь, на север, в тайгу - туда, где трудно.
В путешествиях утолял и вторую свою страсть - фото, которым заразился давно, а серьёзно заняться решил, пройдя обучение в фотошколе - аппарат когда-то Маструеву подарили на день рождения дети. Выставка, открытая в Доме дружбы народов, - всего лишь малая часть того, что увидел Александр Леонидович. Но даже эта экспозиция даёт понять, насколько наша страна огромна, разнообразна, красива, непредсказуема.
На фото вполне мирный зимний пейзаж: снег, небольшой утёс, на котором заметны несколько портретов - и от подписи на фото становится не по себе: перевал Дятлова - тот самый.
- Ехали туда на квадроциклах, на пути встретили нескольких манси, для которых эти места святые, ходить здесь без разрешения духов нельзя, - рассказывает Александр Леонидович. - Говорят: уносите ноги, туман спускается быстро - во мгле потеряетесь. Потом посчитали нас - ещё больше пугать начали: вас девять, две группы по девять человек здесь погибли, уходите. Но не дрогнули - дошли.
Ещё одна запечатлённая достопримечательность и святыня для манси - знаменитые столбы, мансийские болваны - Маньпупунёр, это всего в двадцати километрах от перевала Дятлова. Указывает на фото - самая высокая гора приполярного Урала Народная - уточняет: ударение не на привычное нам "о", а на первый слог. Потому что название это не имеет никакого отношения к "народу", оно произошло от мансийского названия реки Народа - с ударением на "а". Эту вершину "брали" дважды: в первый день не дошли - пришлось вернуться из-за сильнейшей пурги, о которой даже не подозревали в начале пути: под горой ярко светило солнце. На второй день решили взять местного проводника - еле уговорили одного манси посетить святые потаённые места. Вышли в пять часов утра, двигались на снегоходах, разгоняющихся до 80 километров в час, путь - 110 километров, но на него ушёл весь день - вернулись на базу только в десять вечера, сделав всего две коротких стоянки для перекуса и фото.
- Снег - сугробы глубиной пять метров: чуть в сторону - снегоход проваливается вместе с водителем, да пурга - в трёх метрах ничего не видно: если бы не манси, так и не дошли бы, - слова Александра Маструева отдаются эхом под сводчатым потолком фойе Дома дружбы народов. - Раньше, слушая рассказы о том, как погибали накрытые снежной лавиной люди, не мог понять: как так - не смогли вытащить? А очень просто: снег настолько глубокий и рыхлый, что моментально проваливаешься в сугроб буквально по шею. И ничего не можешь сделать - точки опоры нет, в воде хоть плыть можно, отталкиваясь от воды, а здесь - никак, висишь в сугробе, пока к тебе другие на выручку ползут. Потихоньку начинаешь раскачиваться и животом вылезать, чтобы принять горизонтальное положение и ползти - иначе никак. Пока идёшь - пересекаешь сразу несколько зон: внизу тайга, сосны, ели, с ветвей которых свисает густой мох - экология настолько хороша, ветров нет, и он, питаясь только влагой, покрывает лес, словно паутина. Выше - начинаются карликовые, стелющиеся деревья, а у самой вершины уже ничего - только мох и лишайник.
Обо всех своих путешествиях Александр Маструев рассказывает с придыханием и неизменно говорит: "Мне посчастливилось побывать" - в Карелии на Онеге ли, на Камчатке или Таймыре, в Якутии, Крыму или просто в Ейске, где внуки уговорили его переночевать в плохоньком хостеле со скрипящей мебелью родом из Советского Союза, зато с огромным тропическим тараканом в туалете, приведшим их в неописуемый восторг. А в Крым Маструев путешествовал с сыном на мотоцикле, приехав на полуостров как раз в момент присоединения Крыма к России - смеётся: "Поздравить прибыли".
Очередной снимок почти весь усеян рыбой - на первый взгляд видно, что красная, что называется, царского вида. Автор выставки улыбается: не самый богатый улов.
- Это голец - вкуснейшая рыба весом до 10-12 килограммов, называется так, потому что у неё нет чешуи: бросаешь на камни - они к ней прилипают, - объясняет Александр Леонидович. - Ох, на реке Котуй, что на Таймыре, её - пруд пруди, потому что до больших городов далеко. Нам-то много не надо - ну, пару рыбин, куда больше? Остальное отдаём вертолётчику, который вёз нас на Котуй: он складывает её в двухсотлитровые бочки, на вертолёте везёт в Хатангу и кормит ею весь город. Потому что люди там работать не хотят - вот так бывает.
Так же и в Якутии на охоте всю добычу отдавали местным проводникам - их было трое, каждый приставлен к паре магнитогорских охотников. Проводники были благодарны: и деньги заработали, и семьи есть чем кормить всю зиму.
- Интересный народ, конечно, - с улыбкой вспоминает Александр Маструев. - Приехали в Якутск как-то в полярный день, температура днём-то до тридцати тепла, а к вечеру всего градусов семнадцать - а девчонки все в коротком и с голыми животами. Спрашиваю: холодно ведь, да и комаров море! Те в ответ: "А ты девять месяцев в году поноси шубу - и сам будешь каждый час тепло ловить. Пусть хоть съедят - лишь бы лето". Выглядят молодо - никогда не скажешь, кому сколько лет. Чистейше говорят по-русски, очень грамотно. Вот проводник наш - два высших образования, но до сих пор почитает духов природы. Садимся, бывало, после охоты - костерок, разумеется, по рюмочке нальём, так якуты первую стопочку всегда или в реку выльют, или в огонь выплеснут - надо Байанаю дать, это их природный дух, покровитель охотников.
Продолжение следует.