Олег Масленников-Войтов: Много работы – это счастье

Известный актёр вспомнил интересные моменты съёмок Хиромант», «Маргоша», «Мужчина в моей голове», «Триггер», «Вместе навсегда» — в этих и ещё почти в девяти десятках фильмов снялся Олег Масленников-Войтов. Встреча с актёром прошла в Академии кинематографического и театрального искусства Н.С.Михалкова, и наша корреспондент не упустила возможности задать ему несколько вопросов. Дружинина сказала: «Пальни из пушки» — Олег, недавно вы снялись в пятой части «Гардемаринов…». Как вам работалось со Светланой Дружининой? — Замечательно. Если коротко, это история о том, как взрослые гардемарины помогают молодым, действие происходит во время Русско-турецкой войны 1787 года. Я играл помощника Александра Суворова. Съёмки проходили в Казантипе, причём в то время, когда туда многие приезжали в отпуск. Частенько над гладью моря можно было видеть парящих в воздухе парашютистов, ведомых катерами. Такие любители экстрима очень мешали съёмкам. Им много раз кричали, чтобы они сворачивались, но они то ли не слышали, то ли не придавали значения. И тогда Светлана Сергеевна говорит: «А ну-ка, пальни из пушки!» Желаемый результат тут же был достигнут, и Дружинина скомандовала: «Всё, снимаем». — Приходилось чему-то учиться ради съёмок? — Когда Светлана Сергеевна Дружинина собиралась снимать «Тайны дворцовых переворотов», она сказала артистам: «Если вы научитесь ездить на лошади, я буду снимать вас. Если вы не будете уметь этого делать, я буду снимать спины каскадёров». И мы поспешили на занятия. Научились джигитовке, брать барьеры, делать «свечу», подсечки, падать. Сейчас, если бы мне такое предложили, я бы подумал. Потому что сейчас у меня есть семья, ребёнок, за которых я несу ответственность. Чуть не проколол оскароносца — А чем запомнилась работа с Владимиром Валентиновичем Меньшовым? — Мне повезло: я играл с Владимиром Валентиновичем в двух спектаклях. В одном мы с ним должны были сражаться на рапирах. Я, к слову, четыре года преподавал фехтование в Школе-студии МХАТ. Когда Меньшов брал рапиру в руки, он впадал в раж и подначивал меня: «Ну давай, давай!» Я говорил, что он первый должен начинать, что-то подсказывал. Спектакль за спектаклем, и драка стала получаться. В какой-то момент я ему говорю: «Мастер, не закручивайте у меня рапиру. Вы фехтуете безопасно, я фехтую опасно. Там же нет наконечника — войдёт, как нож в масло. Не надо». И вот спектакль, он вдруг замешкался со своим плащом и сделал совсем не то, о чём я его просил. Я прямо услышал, как от моей рапиры на Меньшове прорвались жилетка и рубашка. Шёпотом спрашиваю: «Проколол?» Он в ответ: «Всё нормально, уходи со сцены». Стою за кулисами, переживаю, что чуть не проколол оскароносца. К счастью, рана была не очень большой, но ещё чуть-чуть, и моя рапира прошла бы между рёбер. Я, конечно, стал извиняться, но он сказал: «Я сам виноват». После этого случая он всегда делал правильные удары. Вырос в Душанбе — Вы родились в Душанбе, где тогда служил ваш отец. Наверное, есть что вспомнить? — Я прожил в Душанбе до 10 лет, потом отца перевели в Омск, а уж после — в Москву. Как-то мы с дедушкой поехали на рыбалку, он учил меня ловить на закидушку, и я поймал какую-то длинную рыбу, а это оказалась змея, которая сожрала рыбу и сама...