Последний бой красного маршала

Самого успешного военачальника Гражданской войны, каковым маршала Тухачевского считали даже заклятые враги, арестовали за 4 года до начала войны, 22 мая 1937-го. И уже через 22 дня расстреляли – и 2 часов не прошло после вынесения приговора…

О «деле Тухачевского» написано немало, и все же до сих пор отыскиваются неизвестные страницы. О них-то «Собеседник» и поговорил с доктором исторических наук, заместителем директора СПбИИ РАН Юлией Кантор, одним из ведущих исследователей жизни маршала, автором книги «Михаил Тухачевский. Портрет на фоне эпохи», только что вышедшей в издательстве РОССПЭН.

Архивы регионов хранят немало тайн

Юлия Кантор давно занимается изучением судьбы Михаила Николаевича, в 2005-м у нее вышла первая монография, в которую, казалось бы, уже ничего добавить невозможно. Но вот спустя 16 лет на свет появилась вторая книга о маршале – «Михаил Тухачевский. Портрет на фоне эпохи». И снова – новые документы и фотоматериалы…

– Вы использовали материалы 13 архивов, наших и зарубежных, но при этом опубликовали и ряд новых документов. Неужели еще остались какие-то секреты?

– Конечно. Тут уместно процитировать Чехова: «Всякая наука имеет начало, но не имеет конца». Есть еще немало пространства для поиска. Я продолжила исследования в российских архивах, в том числе – музейных, в регионах, с которыми связана биография Тухачевского, обнаружила много интересного. Например, в Омском краеведческом музее выявлены фото Михаила Николаевича периода, когда его армия воевала с Колчаком. В Пензенском историко-краеведческом музее выявила воспоминания о маршале, написанные вскоре после Гражданской войны и в конце 1950-х. В основном они не опубликованы.

– Кто вспоминал?

– Знакомые маршала, соученики по гимназии, крестьяне, которые работали в имении Тухачевских (он же пензенский), бывшие однополчане – те, кто пришел к нему служить в Красную Армию… Во многом это весьма косноязычные рассказы, некоторые написаны карандашом, другие, вполне литературные, напечатаны на машинке. Там встречаются интересные сюжеты, связанные с эпизодами Гражданской войны, с детством будущего маршала. Все это помогло восстановить картину семейного быта этого «дворянского гнезда», объясняло, почему Михаил так плохо учился в гимназии и так блестяще – в кадетском корпусе. Очень важные штрихи, чтобы понять становление характера будущего полководца.

– А такие эпизоды, как, например, о его безрассудной смелости – история о том, как Тухачевский перебирался через речку, на которой начался ледоход, к маме и сестре. Чуть не утонул, потом мокрый шел 8 км – тоже оттуда?

– Нет, это мне передала семья, где бережно сохраняют личные архивы. Внучатый племянник маршала, Николай Андреевич Тухачевский (кстати, сам военный), записывал на еще кассетный магнитофон воспоминания сестер Михаила Николаевича, которые сами прошли все лагеря…

Сестра маршала -- Елизавета Николаевна Владимирова-Тухачевская (вверху -- 1928 г. с дочкой Марианной, фото из семейной коллекции Н.А Тухачевского). Была арестована, приговорена к лагерю, потом к ссылке (фото ЦА ФСБ РФ, предоставлено для публикации в книге Ю. Кантор). Ее муж был расстрелян.

Польское поражение и «Семеновское дело»

– Были еще какие-то находки?

– Разумеется. В РГАСПИ обнаружила материалы, позволившие существенно расширить, можно даже сказать, переосмыслить информацию о единственной неудачной военной операции Тухачевского – во время войны с Польшей в 1919-1921-м. Крах частей РККА, названный Пилсудским «Чудом на Висле» – из спасших Польшу от советизации. Он стал и миной замедленного действия для самого Тухачевского, обнажив конфликт со Сталиным, на которого Ленин возложил – и небезосновательно – изрядную долю ответственности за этот проигрыш. А провал в Польше – переломный момент для «поручика-генерала», очень знаковый. Уязвленное самолюбие не давало ему покоя – во много отсюда такая жесткость в Кронштадте и Тамбове: ему важно было любой ценой вернуть себе имидж победоносного полководца. На сей раз – уже в борьбе со своими.

Между тем, вообще эта война – довольно затененная вещь. Не из-за Тухачевского, а собственно из-за самой операции. В РГАСПИ я работала с огромным количеством документов, связанных с Польским бюро ЦК РКП (б). Там интереснейшая информация о Польревкоме – о поляках-большевиках, огнем и мечом советизировавших Польшу. На найденных документах мне удалось ясно показать, как именно поляки, идеологически настроенные на советизацию своей страны, сослужили дурную службу и самой Польше, и в конечном счете Советской России.

– По сути ведь прямого отношения к самому Тухачевскому это не имеет…

– Почему же? Книга называется «Портрет на фоне эпохи»: невозможно рассматривать историческую фигуру вне широкого контекста событий, в которых он участвует или «внутри которых» живет. Но, на мой взгляд, одной из главных находок стало «Семеновское дело».

– Дело Семеновского полка, в котором до революции состоял сам Тухачевский и где служил еще его дед, герой войны 1812-го?

– Именно. Дело это было возбуждено в 1930-м. При этом, для такого типа НКВДшных дел этого периода оно нетипично ни по форме, ни по содержанию. Здесь нет косноязычия следствия, характерного для того времени, нет заведомо выбитых ответов… Это – идеологический поединок двух равных противников, где каждая из сторон пытается доказать свою правоту и добросовестность. С заведомо, увы, известным результатом, но все же. Такие дела встречались в ранний советский период, в 1920-х, но не в 1930-е.

Им «шили» шпионские связи, контрреволюционную организацию, но никаких доказательств этого нет – кроме критичных разговоров о том, что происходит в СССР. Экс-семеновцы поддерживали отношения с русскими офицерскими монархическими организациями за рубежом, симпатизировали им, но и только. Какой-то важной информации у этих людей и быть не могло – они уже не служили в армии. Но они хранили знамя полка в тайнике, сделанном в алтаре Введенского собора в Ленинграде. И, судя по всему, на них донесли. Сначала вскрыли тайник, потом вышли на всех офицеров. Знамя это хранится в Эрмитаже.

Дело это во много мифологизировано и романтизировано, как, впрочем, и белое движение вообще.

Известно, что семеновцы стали – по решению председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого – полком по охране города, присягнув на верность советской власти, а потом на Пулковских высотах во время наступления генерала Николая Юденича на Петроград в 1919-м практически в полном составе опять перешли на сторону белых. При этом еще убив своих настроенных большевистски командиров и комиссаров. Сколько же можно присяге изменять? В «Семеновском деле», хранящемся в петербургском УФСБ, много интересных фактов об участии полка в подавлении революции 1905 года в Москве и об отношении семеновцев к 1917-му. Источник специфический, конечно, но весьма колоритный.

– Дело «семеновцев» коснулось Тухачевского? На его собственном следствии ему припомнили службу там и этих «шпионов»?

– Как ни странно, нет. Хотя он в это время командовал Ленинградским военным округом, куда Сталин «сослал» его в 1928-м из Наркомата обороны. К тому же он был знаком с фигурантами дела – это все его бывшие однополчане, ровесники… И все же – Тухачевский не фигурирует там даже как свидетель.

На допросах в 1937-м ему почему-то припомнили лишь побег из немецкого плена в 1917-м: вошедшие в раж обвинители (многие из которых и сами были расстреляны годом позже,) говорили, что он имел задачу разложения Красной Армии. На что Тухачевский, впрочем, отвечал, что вернулся в Россию еще до октября 1917-го и такой задачи получить не мог, потому что Красной Армии еще не существовало…

Он, кстати, пытался бежать из немецкого плена несколько раз, его ловили и сажали обратно. Побег удался лишь с пятой попытки… Немецкие документы об этом «беглеце-рецидивисте», включая подшитые к делу объяснительные записки самого поручика-семеновца, описания побегов и пр. тоже дают много ярких штрихов к портрету «раннего» Тухачевского.

Миф о «красной папке»

– Вы, как я знаю, изучали в том числе и немецкие документы, что в советское время было недоступно нашим историкам. Удалось пролить свет на то, как возникло само «дело Тухачевского»? Есть версия, что документы о его намерениях совершить переворот в СССР были сфабрикованы фашистами и подкинуты в Москву через наше посольство в Чехии…

– История о «красной папке», сконструированной Шелленбергом и Геббельсом, не находит документального подтверждения ни в наших документах, ни в немецких. Все, что написано по этому поводу, зиждется на скудных архивных документах и официальных версиях позднего хрущевского времени. Видите ли, даже после ХХ съезда КПСС нельзя было сказать, что просто так в стране своими руками угробили всю армейскую верхушку, да еще и перед войной. Надо было найти какую-то «внешнюю» причину. Вот ее и нашли.

– А на самом деле?

– Это дело было «смонтировано» в нашей стране. Даже если предположить, что какие-то немецкие материалы все-таки были, то они могли попасть в СССР только в мае-июне 1937-го. А дело Тухачевского начало готовиться явно еще в 1936-м. К моменту его ареста «подельники» маршала – военный атташе СССР в Великобритании Витовт Путна, начальник Военной академии РККА им. Фрунзе Август Корк, зам. командующего Ленинградским военным округом Виталий Примаков и др. – уже сидели. А сам Тухачевский вначале 1937-го не был выпущен на коронацию английского короля, хотя должен был возглавить делегацию, в мае 1937-го был «сослан» в Приволжский округ, где практически сразу по приезде был арестован. А уже 12 июня все они расстреляны… В материалах «Дела Тухачевского», хранящегося на Лубянке, подробно и доказательно описано – этим занимались юристы уже в хрущевское время, когда готовили материалы для реабилитации – как фабриковалось дело, какие «указивки» получали следователи, как они старались «отличиться». Впрочем, как они старались «отличиться», видно на страницах 20-томного дела: на них кровь. Это доказано судебно-медицинской экспертизой.

Следственное дело и собственноручные показания М. Н. Тухачевского (ЦА ФСБ РФ, предоставлено для публикации в книге Ю. Кантор).

(ЦА ФСБ РФ, предоставлено для публикации в книге Ю. Кантор).

31 января 1957 г. Определение Военной коллегии Верховного суда СССР об отмене приговора специального судебного присутствия Верховного суда СССР от 11 июня 1937 г. в отношении М.Н. Тухачевского и других. (РГАСПИ, предоставлено для публикации в книге Ю. Кантор).

Документы Лубянки внесли ясность

– Но глава внешней разведки рейха Вальтер Шелленберг подробно описывал, как они фабриковали компрометирующие документы и разрабатывали пути передачи их русским...

– Нужно вспомнить, как и где писались его мемуары (а это всегда – источник весьма субъективный), в каком виде они дошли до издателя после смерти автора и как специфически они готовились к публикации… В материалах «Дела военных» нет даже упоминаний о каких-либо немецких материалах, там нет следов о «подброшенной» папке компромата, как нет и в вещдоках материалов из нее, хотя они были бы большим подспорьем для следователей. Все дело зиждется на якобы признательных показаниях... Более того, в архивных документах и в опубликованных источниках отражено, что вождь «направлял» ход следствия. В общем, из материалов прекрасно видно, по какой матрице выстраивалось это дело.

– Так немцы все же готовили провокацию?

– Дискредитацию – да, готовили. Они же понимали, от кого из военачальников в СССР исходит наибольшая опасность. Так, в 1937-м Министерство пропаганды рейха запрашивало дело лейтенанта Тухачевского из архива в Ингольштадте, где будущий маршал находился в плену во время Первой мировой войны. И, конечно, за ним наблюдали в период советско-германского военного сотрудничества 1920-х. Равно как и отслеживали его высказывания и позицию в отношении Германии, когда там к власти пришли нацисты. А после его расстрела в Москве, в июне 1937-го материалы было архивированы. В дневниках Геббельса четко написано, что «фюрер смеялся от всего сердца», узнав о «бойне в Москве».

(РГАСПИ, предоставлено для публикации в книге Ю. Кантор).

За что Сталин казнил Тухачевского

-- А чем Сталину не угодил красный маршал, который почти не знал поражений?

– Сталину казался опасным любой человек во власти, имеющий авторитет и влияние. Тем более – военный. Да еще имеющий свое мнение. Порой критическое. Начиная с середины 1930-х у партийного и военного руководства страны были очень разные взгляды на дальнейшие отношения с Германией. По нашим и зарубежным источникам видно, что Тухачевский и другие профессиональные военные прекрасно понимали необходимость вооружения, понимали, что будет война, и именно с Германией. Что нужно выстраивать ось Англия–Франция– СССР... Тухачевский был весьма популярен в армии. У него была хорошая репутация как военного за рубежом – во Франции, Англии и т.д.

В 1936-м Тухачевского отправили в Лондон, на похороны короля Георга V, как представителя Красной Армии. По отзывам посла СССР в Великобритании Ивана Майского, он там произвел фурор – и образованностью, и умением себя держать. После визита Тухачевского начались советско-британские переговоры о морских вооружениях. Не меньший эффект маршал произвел и во Франции…Но на коронацию Георга VI Сталин Тухачевского, повторю, уже не пустил: его имя вычеркнули из списка в последний момент. Уже готовили дело…

Думаю, не последнюю роль в репрессии против маршала сыграло и то, что он получил такую популярность за границей. И это точно обеспокоило Сталина: популярен – значит, ненадежен. Он очень внятно говорит об этом и на военном совете уже после расстрела Тухачевского: недостаточно быть хорошим военным, нужно быть преданным делу народа, партии. По сути надо было понимать: быть верным одному человеку…

(РГАСПИ, предоставлено для публикации в книге Ю. Кантор).

При этом люди, критически относящиеся к руководителям или каким-то мероприятиям власти, к системе управления – воспринимались как оппозиция. Тухачевский был абсолютно советским человеком, отнюдь не борцом с системой, которую сам же строил 20 лет. Просто он оставлял за собой право иметь собственное мнение. В той системе координат оппозиция – синоним вражеской группировки, шпионы. То есть – расстрел. Это очень выпукло видно по делу Тухачевского.

Маршал до последнего вел себя достойно: никого не оговорил, поначалу даже пытался иронизировать, спорить, опровергать... Но маховик был не остановим – все было предрешено. В последнем слове на трибунале, он смог взять обратно слова, выбитые из него пытками на допросах. Он нашел в себе силы в последнем слове сказать: его могут считать шпионом и обвинять в чем угодно, но это навет, и он честно служил своей стране.

1935 г. Тухачевский с женой Ниной. До трагедии оставалось всего два года...