В осаде: как миллиардер Евтушенков лишает семью летчика Чкалова родового гнезда

Елена Иванова, Наталья Сейбиль Ольга Валерьевна Чкалова, младшая дочь Валерия Чкалова, родилась уже после гибели отца. Её главным домом на всю жизнь была дача в Серебряном Бору. Сюда её привезли из роддома летом 1939 года. Сюда они вернулись из эвакуации в Омске в 1943-м. Здесь, чтобы прокормиться, сажали картошку, содержали корову. Во время войны на участке стояла часть Таманской дивизии, которая вырыла ров. Бабушка Мариванна, вернувшись со всеми, старательно его засыпала, повторяя, что когда она его полностью засыпет, война и закончится. - Дом деревянный, двухэтажный. Наверху две комнаты, внизу одна большая комната, одна средняя и две маленькие и терраса. Отопление было печное, котел горячей воды тоже топился дровами. Только после войны отопление стало электрическим, а для плиты уже использовали баллонный газ. В эвакуации в Омске к нам пришла няня Маруся, когда мне было 2 года. Она прожила всю жизнь с нами и умерла на руках моей сестры. В 43 году мы и младшие дети маминых сестёр – круглый год жили на здесь, на даче. Старшие дети учились в школе, и все жили в одной квартире в Москве. Здесь сажали картошку, у нас был погреб. После войны летом здесь собиралась вся семья, приезжали мамины родственники из Ленинграда, папины родственники. Мама опекала всю эту детвору, - рассказывает Ольга Валерьевна. Выпускница Ленинградского педагогического института имени Герцена Ольга Эразмовна Чкалова (Орехова) была не просто женой героя и кумира всех советских мальчишек Валерия Чкалова, но и советским общественным деятелем. В 1941 году Ольга Эразмовна вошла в антифашистский комитет советских женщин. Отправив своих троих детей и племянников в эвакуацию, она занималась судьбами военных сирот всей страны. После войны она воспитывала детей своих ленинградских родственников. В 1943 году на даче в Серебряном бору жили 18 человек. Дети и внуки Чкалова никогда не почивали на лаврах своего знаменитого отца и деда. Все трое детей защитили диссертации. Лера, по стопам своей матери, писавшей книги о Валерии Павловиче, стала впоследствии также писателем. Внучка Чкалова Мария - член-корреспондент Академии наук Российской Федерации, директор огромного исследовательского института, ученый-биолог с мировым именем. Все они считают Серебряный бор своей родиной. Дачи в Серебряном бору в советское время относились к ЦК КПСС, соседи - люди важные, но все жили очень скромно, с минимумом удобств. Недалеко от дачи был дом отдыха Большого театра, и Ольга Валерьевна несколько раз видела гуляющей легенду русского балета Галину Сергеевну Уланову. Все дачи были государственные. Когда в 1991 году Советская власть закончилась, все они по-прежнему оставались в ведении «Мосдачтреста». После начала перевода госсобственности в частную «Мосдачтрест» был приватизирован – вместе с дачами и без учета интересов жильцов. В начале 90-х можно было приватизировать и квартиры, и участки, но Чкаловым в приватизации было отказано дважды – слишком лакомым был участок в почти 2 гектара в самом центра Серебряного бора. - Прецеденты приватизации были. Но там были другие участки. Наш был одним из самых больших. И он находится в самом центре, на самой высокой точке Серебряного бора, в лесу. Самый «козырный», - рассказывает Игорь Чкалов, внук сына Чкалова, того самого мальчика Игоря, встречавшего отца после его перелёта в Северную Америку через Северный полюс. Это и стало главной причиной всех мытарств семьи Чкаловых. «Мосдачтрест» категорически отказывался дать им право на приватизацию. Вместо этого, в 1993 году, проигнорировав все постановления и законы и права жильцов, новые хозяева приватизировали 176 участков и строений на них, в том числе, и дачу Чкаловых. Владимир Евтушенков, будущий долларовый миллиардер, а в то время председатель комитета по науке и технике и приближенный к тогдашнему главе Мосгорисполкома Юрию Лужкову, стал совладельцем «Мосдачтреста». После того, как его своячница вышла замуж за мэра Лужкова, положение Евтушенкова в московской табели о рангах сильно укрепилось. В Серебряном бору закипела стройка. Не прошло и года, как «законный владелец» и его партнёр, фирма «Пергамон-Москва» во главе с директором Игорем Рубинером, позже скандально известном разорением Архангельского, разбирают 73-метровый забор дачи Чкаловых и захватывают кусок участка под строительство. На месте нескольких участков и просеки они возводят два многоквартирных дома и 9 отдельно стоящих коттеджей. На этом активность хозяев Серебряного Бора не заканчивается – получив в руки лакомый кусок московской земли, они останавливаться не собирались и превращали каждую сотку Бора в большие деньги. В 2006 году Рубинеру понадобился ещё один кусок чкаловской земли, и он, не сомневаясь, огораживает его забором и строит сторожку для охранников. Семья обращается к депутату Госдумы, генералу армии, Герою Советского Союза и участнику Великой отечественной войны Валентину Варенникову – защитите! Варенников пишет мэру Лужкову и получает резолюцию «Разобраться в вопросе и передать семье в режиме собственности». Но это не помогло – его собственный Департамент земельных ресурсов отвечает, что собственность на дачу принадлежит «Мосдачтресту», а дом аварийный. Мол, дом-то плохонький, зачем он им?! - Но на этот момент дом был капитально отремонтирован нашей семьёй за наши деньги. Когда приходит ответ о том, что дом ветхий, и семье предложено переехать на другую дачу, Варенников пишет второе обращение, в котором сообщает, что был на даче, и она в хорошем состоянии, а неизвестные люди на территории возводят новое строение, - рассказывает Игорь. Объяснения властей – от лукавого. Земля под дачами до 2012 года принадлежала городу. «Мосдачтрест» даже не имел право ею распоряжаться. Но кто же будет спорить с родной сестрой жены мэра, с 2010 года бывшего, и её мужем-миллиардером? К 2012 году Евтушенкову принадлежат почти 80% «Мосдачтреста». Он за 20% кадастровой стоимости выкупает землю у Москвы и забирает у мэрии оставшиеся 20% акций компании. Современный Лопахин – господин Евтушенков - теперь тоже может сказать: «Вишневый сад теперь мой». - 82 года прошли в этих стенах. И получилось так, что продали дом вместе с жильцами. Никто никого не поставил в известность! И когда от этого ООО пришли два хмыря, они пришли только сказать, не показав никакого документа. Поведение этой компании – это просто-напросто рейдерский захват. Зная, что здесь все время живут люди, что оплачиваются все коммунальные услуги, как они, зная об этом, могли продать дом с людьми?! – так и не может взять в толк дочь Чкалова Ольга. В 2011 году «Мосдачтрест» пошёл на мировую – в обмен на отказ семьи от постановления 1938 года. Только предлагали хозяева Серебряного Бора варианты не в собственность, а в пользование. Ольга Валерьевна рассказывает: - Я получила два предложения от этой компании. Я, правда, выкинула это все… На каком-то водохранилище мне предоставляли дом в пользование. Что это за пользование, это, конечно, не сказано. Так как я ничего не ответила, поступило предложение на дом на Рублевке, тоже в пользование. Я тоже ничего на это не ответила. Здесь, в Серебряном Бору, несмотря на все эти попытки выпихнуть их отсюда, дом семьи Чкаловых. - Нам выкупить нашу дачу никто не предлагал. Давно, когда были живы Игорь и Лера (дети Валерия Чкалова), нас спросили, что мы хотим за эту дачу взамен? Может, в Москве квартиры или что-то другое? Они привели в пример семью летчика Ляпидевского, Героя Советского Союза, который спасал челюскинцев. Но мои брат и сестра категорически не хотели уезжать, потому что они считали, что это наше родное гнездо, что там выросло 5 поколений наших детей, внуков. Со временем они (Мосдачтрест - "НИ") продали куски нашего участка, теперь остался совсем небольшой кусок земли. Несколько раз семья подавала в суд и проигрывала. В 2020 году, чтобы избавиться от семьи Чкаловых, «Мосдачтрест» продал дом и участок вновь созданной АО «Бон Инвестиции». Наступила кульминация противостояния Чкаловых против евтушенковых. «Бон Инвестиции» объявили, что собираются строить на территории чкаловской дачи эко-поселок. На участке перед гаражом поставили строительную бытовку, полностью проигнорировав все существующие санитарно-эпидемиологические нормы. - Сегодня мы живём в осадном положении. К дому не пускают уже не только такси, но и автомобили семьи. Заменены замки на воротах, у семьи ключей нет. На территории в нескольких метрах от дома, где живёт семья установлена строительная бытовка, которая перекрывает пользование хозяйственными постройками - гаражом. На бытовке разместили 11 видеокамер, направленных во все окна, балкон и двери дома. За семьёй круглосуточно ведётся слежка. Мы обращались в полицию, но они не увидели причин для возбуждения дела, - говорит Игорь Чкалов. - Если говорить о душевной части этой истории, это было наше гнездо, где встречалась наша родня, и наше детство, отрочество, и мои студенческие годы связаны с этим местом. На этой даче умерла Лера (старшая дочь Валерия Чкалова), потому что все последнее время они жили тут, Рем, её муж, ему 90 лет. Он не в курсе дел, от него всё скрывают, дети и внуки ему ничего не говорят. Московские власти игнорируют тот факт, что дача семье Чкалова выделялась постановлением Совета народных комиссаров, то есть, правительства, и оно бессрочное. Отменить его ни мэрия, ни уж тем более АО «Бон Инвестиции» или «Мосдачтрест», не имеют права. Лишить дачи Чкаловых может либо Председатель правительства Мишустин, либо Президент РФ Путин, а никак не Евтушенков или аффилированные с ним люди и компании. Через 80 лет для властей и хозяев Серебряного Бора память о Валерии Чкалове и благодарность его семье закончились. Теперь они, носители его фамилии – никто, а Евтушенков с Рубинером Чкалову ничем не обязаны. Они теперь хозяева жизни, миллионеры и миллиардеры, они могут купить все – землю, славу, будущее. Опять вспоминается русская история. В 1917 году у российских дворян – потомков Шереметьевых, Багратионов, Голицыных – по праву сильного отобрали все, что у них было. Прошло 80 лет, и теперь у потомков героев революции и гордости советской России отбирают всё новые властители, поклонники золотого тельца. Как и тогда – по написанному ими же самими закону. Стоит ли повторяться, что и на нынешних найдутся еще более «правые», и сделают то, что эти делают с другими? Или, может быть, стоит прервать порочный круг? Как Вы думаете, многоуважаемые члены Российского Исторического общества?