«Мы здесь власть, а не они». Петербуржцы — о том, зачем пришли на акцию в поддержку Навального

— Вчера весь день наблюдала за полетом Навального, сегодня с утра первым делом я заглянула в телефон. Днем ходила по делам и увидела на льду на Фонтанке с Аничкова моста, что прямо на снегу вытоптано: «Леха, ты где?»

Когда случилось отравление Навального, я ездила к Серафиму Вырицкому, свечку ставила за здравие, [заказывала] сорокоуст. Я очень за него переживала. Навальный мне в сыновья годится, я к нему отношусь как к собственному сыну и считаю, что всё, что он делает, — это круто. Сегодня, как узнала, то пришла. Днем видела уже кучу ментов, стояли все эти автобусы, около Фонтанки они бегали, фотографировали. Я тоже сфотографировала, послала мужу и сыну. Они сказали, что вечером будет [акция], я пришла. Я хожу по возможности всегда, когда могу.

[Сейчас] они как коршуны ведут себя, это такое свинство. У них задача, по-моему, набить полный автобус, они просто считают и выбирают, науськивают. Я считаю, что нужно выходить. 23-го будем, конечно, мы ходим на все митинги.

— [Решил идти на пикеты] после того, как суд огласил, что Алексея задерживают на 30 дней. На мой взгляд, сейчас каждый человек, который даже далек от политики, должен выходить на улицы, выражать свое гражданское мнение по поводу этой ситуации. Потому что если сейчас от беззакония задержали Навального, то в следующий раз задержат и вас.

Максимально негативно отношусь [к происходящему]. Это очередной произвол властей. Ничего нового и удивительного ни для кого не произошло, и печаль, что такие события не вызывают у людей удивления.

Дальше ситуация будет зависеть от штаба Навального и его сторонников. Что произойдет 23-го числа — будет одним из самых главных политических событий этого года. Также важна реакция от Евросоюза и США [на то], что в России происходит такой беспредел.

— Я вчера шесть часов подряд смотрела на работе трансляцию «Дождя», и меня почти физически трясло от того, что происходит. Я прямо думала, что сегодня в девять утра пойду к Смольному с пикетом, потому что там не очень агрессивные полицейские. Но я не очень хорошо себя чувствовала и не смогла выйти. Решила прийти сюда и поддержать людей.

Вообще, стоит выходить в пикет не более чем на 15 минут, и лучше с кем-то в паре, но я не нашла, с кем выйти в пару, и решила просто поддержать людей, которые выходят в пикет.

[Здесь] видно, что полиция боится, что какой-то гражданин такую смуту наводит, такую суету, прямо ужас. Мне хочется посмотреть, что будет.

— Алексея незаконно арестовали и дали ему 30 суток. Это беззаконие, я с этим абсолютно не согласен. [На пикет выходить] не боюсь, а чего их бояться? Мы здесь власть, а не они. Я поражен, что людей пока что мало, надеюсь, что еще, конечно, подойдут. Не надо бояться, нужно выходить.

— Мы за поддержку новой России, нового строя. [Это не первая наша акция]. То, что ранее произошло с Алексеем Навальным (отравление — прим. «Бумаги»), — полнейшее безобразие, то, что сейчас, — еще большее беззаконие, Конституция нарушена по всем пунктам. Это всё заходит дальше, дальше и дальше, и неизвестно, куда приведет. И сделать с этим что-то может только народ.

Чем больше народа появится, тем больше будет резонанс. Кто-то, кто безразличен [к политике], поменяет свое мнение, кто-то узнает об этом больше, не то что переметнется, а просто узнает. Будет резонанс.

[То, что происходит], — это очень страшно, нам страшно от этого.

— Конституция, УК РФ — [теперь] просто книжки, не то, на что все опираются и чего придерживаются. В них вносятся какие-то поправки, чтобы правительство могло легально что-то продвинуть. Наша подруга встала только что в пикет — и через минуту ее забрали. Мы [с девушкой] вставать не планируем, уже поняли, что смысла нет. Изначально хотели встать вместе.

— [Я вышел на пикет], потому что выступаю против политических преследований в стране, узурпации власти, против того, что посадили Азата Мифтахова, и того, как преследуют Алексея Навального. Навального задержали на выходе из аэропорта, доставили в изолятор, потом судили в отделении полиции, Мифтахову вынесли приговор шесть лет за якобы разбитое окно, а доказательства не железобетонные. Даже если он разбил окно, то это гражданский иск, порча имущества, я считаю, а не шесть лет «уголовки».

Я пою протестные песни «Люмена», «Порнофильмов», «Луны» и «Ляписа Трубецкого». Также я выступаю против войны, политических убийств и покушений, пыток в тюрьмах и СИЗО, зомбирующей и оболванивающей пропаганды.

— Я знал [об акции], но оказался [здесь] случайно, жду девушку. 23 января будет общероссийская акция, на нее планирую сходить. Расследование, которое сделал Навальный про свое отравление, — это шедевр. Я считаю, что причастность Российской Федерации и лично Путина к его отравлению «Новичком» установлена довольно достоверно. Но то, что его посадили под очередным надуманным предлогом, — это было ожидаемо, к сожалению. Перенимаем белорусский опыт.

— Я здесь случайно оказался, провожал девушку. Увидел полицейских и остался. Стою и думаю: «Интересно, мое местонахождение здесь станет каким-то камнем преткновения для меня?» Две мысли — уйти или остаться. Пока просто смотрю. Хочу увидеть воочию это всё.

Я максимально аполитизирован. Пока это не коснулось меня, мне как-то не особо [интересно].