Аргументы пахнут ядом: почему не возбуждено уголовное дело по Навальному?
Обстоятельства отравления Алексея Навального все усерднее топятся в бессмысленном (на первый взгляд) информационном соре. Это бесчисленные обиды чиновников МИДа, идеи о создании каких-то врачебных и парламентских комиссий, запросы о правовой помощи, основания для которых более чем сомнительны, интервью медиков, экспертов и политологов, вопли пропагандистов…
Но цель у этой пыльной бури все же есть: канализировать общественный резонанс таким образом, чтобы не касаться главного вопроса: а где собственно уголовное дело?
Если взять этот вопрос за точку отсчета, то многое станет понятным и логичным – с точки зрения российского государства, ушедшего в глухую оборону на международной арене и больше работающего на внутреннюю аудиторию.
Внутренней аудитории рассказывают о русофобии, очернительстве и нежелании сотрудничать. Часть населения этому верит, другая обсуждает очередной пассаж от Захаровой, Пескова или Небензи. И мало кто замечает суть.
МИД обижается, что немцы ничего ему не рассказывают и делятся результатами анализов с британцами. Но при чем тут МИД – он разве заменяет в России следственные органы, Минюст и Минздрав, чтобы требовать удовлетворения собственного любопытства?
Пациент находится в германской клинике, врачи которой имеют полное право привлечь того, кого захотят – с одобрения родственников пациента и самого Навального. Разрешения МИДа России для того абсолютно не требуется, а на просьбы представить данные медицинских исследований немецким врачам остается ответить только одно: запрашивайте в Омске, там все равно не умеют хранить врачебную тайну.
Немцы отдали материалы в Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО – и должны были это сделать, соблюдая международные договоренности, раз заподозрили использование боевого отравляющего вещества.
Еще одна шумная претензия: немцы не удовлетворяют российский запрос о правовой помощи.
Не удовлетворяют, потому что с правовой точки зрения сделать это не могут. В рамках чего им отвечать? Ведь в п.3, ч.1, ст.454 УПК РФ «Содержание и форма запроса» указано, что в запросе должно содержаться «наименование уголовного дела».
А дела-то и нет. А значит, нет потерпевших, подозреваемых, свидетелей, нет документов следствия, официальных экспертиз и протоколов допросов. Нет ничего, что европейцами могло бы рассматриваться в серьезной правовой плоскости.
Навальный был отравлен 20 августа. С тех пор рошло уже больше трех недель – но где постановление о возбуждении уголовного дела или об отказе в том? Ничего такого нет. Есть только «глубокая озабоченность» администрации президента и МИДа тем, что немцы так и не представили доказательства отравления.
Только немцы не ведут расследования. Говорить о доказательствах или об их отсутствии должно российское следствие. Которого нет. И это – первая мина, на которой подорвалась официальная позиция российского государства.
Теперь о мине второй, которая и вовсе стала причиной самоподрыва.
Нет в Уголовном кодексе статьи «отравление». Есть «убийство» и «покушение на убийство». Это – подследственность СК, который на протяжении всей истории с «резким ухудшением здоровья» Навального сидит как мышь под веником. Там говорят: не наше дело.
Отдувается МВД. А значит, полицейская проверка должна всего лишь решить: возбуждать ли дело по статье о причинении (легкого, среднего, тяжкого) вреда здоровью.
И что тут проверять? Вред здоровью не отрицают даже омские врачи, заявление родственников есть, косвенных признаков – публикации, экспертные мнения, заявления российских чиновников – полно.
Никто не доказал, что было отравление? Так того от полиции не требуется и требоваться не может, согласно закону: нашли бы признаки покушения на убийство – давно бы все материалы отправили в СК. А факт причинения вреда здоровью доказывать не надо, он просто есть. Допустим, Навальный стал жертвой дураков-хулиганов или съел что-нибудь не то – не важно, признаки преступления налицо.
А вот в чем причина «ухудшения здоровья», как раз и устанавливает следствие, которое имеет право изъять медицинские документы, под протокол допросить врачей, назначить необходимые экспертизы. И если виновником оказался не человек с «Новичком», а повар из пивной, ему все равно должно быть предъявлено обвинение.
Но вместо того, чтобы возбудить уголовное дело, МВД сетует, что некая Марина Певчих, сопровождавшая Навального в злополучной поездке, уехала в Англию и никак не разыскивается. А она кто – свидетель, подозреваемая, потерпевшая? В рамках доследственной проверки у нее нет процессуального статуса, и чего бы ей не уехать в Англию и оттуда не замечать титанических усилий МВД по ее поиску?
У Навального тоже нет процессуального статуса, и потому требования МВД к немецким властям допустить их до опроса больного человека можно списать лишь на юридическую безграмотность…
Чем все закончится? Думаю, доследственную проверку будут затягивать максимально, а когда закончится ажиотаж, тихонько будет вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела со ссылкой на «отсутствие объективных признаков преступления».
Не учтено лишь одно обстоятельство: ничто не забудется, потому что российское государство ухитрилось с особым цинизмом несколько раз подорваться на собственном вранье.