«Этот город стал мне близким»

Утро в Орле

Булку взять и пойти на Орлик,
И кормить там озябших уток,
И смотреть, как сметает дворник
С тротуара остатки суток.

Ощущая всем телом свежесть,
Перейти пешеходный мостик,
Там в раскрытой ладони держит
Город стелу большого роста.

Испытать ненароком гордость
Пред величием обелиска.
И почувствовать: этот город
Стал давно мне родным и близким.

* * *
Возвращайся в Орел, здесь сиреневый май
Наполняется светом и счастьем.
Возвращайся в Орел, и в сиреневый рай
Не ворвется лихое ненастье.

Будем пить на заре из посуды одной
Благодатный сиреневый воздух,
И шепнет нам Ока серебристой волной:
«Ничего в этой жизни не поздно…».

Мы поверим – и впрямь открывает глаза
Говорливое жаркое лето.
И не скоро еще, краски жадно слизав,
Осень встретит безжизненным цветом.

И не скоро еще из господня платка
На судьбу понесется пороша.
Это, может быть, будет потом, а пока
Возвращайся в Орел, мой хороший.

* * *
Пропах черемухой весь город на Оке,
Стих ветерок и гомон птичьей стаи,
И замирая где-то вдалеке
Последний звук как будто бы растаял.
Ты приходи со мной послушать тишину,
Отдать реке настигшую усталость.
Здесь над Окой в минувшую войну
На тыщу лет вперед нагрохоталось.
Орел! Мне улочек знакомых
Неброский нравится уют.
Меня здесь ждут и здесь я дома,
Здесь песни русские поют.
Сегодня птицы оробели,
Хранят божественный покой.
Душа, как в детской колыбели,
Плывет над сонною рекой.
Давай с тобой мы помолчим и в тишине
Помолимся сегодня о России,
И скажем нет крадущейся войне,
И скажем да Оке небесно-синей.
Пусть над Орлом всегда струится мирный свет,
Пусть будет тишиной Ока объята,
Ведь ничего, поверь мне, лучше нет
Над речкою горящего заката.
Орел! В тяжелую минуту
Здесь русский дух необорим.
Мне город первого салюта
Навеки сердце покорил.

* * *
Всему на земле нужно время,
Чтоб силу почуять свою –
Взошло полновесное семя,
И снова я песни пою.
О ясных медвяных закатах
Над сонной прохладной Окой,
Где месяц в убранстве богатом
Всю ночь караулит покой
Российской срединной природы
В излучине древней реки.
Здесь ивы плакучие в воду
Свои окунают платки,
И стайка берез белоствольных
Почти подбегает к воде.
Здесь так хорошо и привольно,
Как больше не будет нигде…
И водной мелодии вторя,
Иду вдоль реки не спеша.
Пою о российском просторе,
И полнится светом душа.

* * *
Северному району Орла
Такие, верите, дела…
Деревья даже подтвердят –
В районе Северном Орла
Живу я двадцать лет подряд.
И верю давнему родству
В общежитейском багаже.
А впрочем, я ведь здесь живу
Неполных сорок лет уже.
О, юность, юность! Вот же, вот…
Как близко ты и далеко!
Гремел победами завод
И был на карте городской
Тогда, завода плоть и кровь,
Единственный микрорайон,
Давал работающим кров,
Был в этом плане – чемпион.
А ровно двадцать лет назад
Обрел вдруг новые черты,
Сталепрокатного детсад
Покинул, чтобы стать на ты
С другими в городском ряду.
В переизбытке куража
Поймал заветную звезду
И стал расти, как на дрожжах.
Дерзай, мой Северный район!
Тебе всего лишь двадцать лет.
И на папирусе времен
Пускай останется твой след.

* * *
Музею Северного
района Орла

В любом музее памяти страницы
Пытливый ум листает не спеша,
А здесь уже пятнадцать лет хранится
Района нашего и память, и душа.

Из документов, фото и преданий
Глядит текущий и прошедший век.
И в круговерти встреч и расставаний,
Зайди сюда, спешащий человек.

Узнаешь, что еще до нашей эры,
Представь себе, Прокуровка была.
Здесь жил, работал и во что-то верил
Далекий предок жителей Орла.
Конечно, если брать такие сроки,
Мы существуем только краткий миг.
Но у района дел немало громких,
И есть музей, он много достиг.

Пусть новый век творит свои законы,
Стремительно меняется страна,
Музей живет и, может быть, запомнит
На всякий случай наши имена.

* * *
В сентябре 1941 года в Медведевском лесу были расстреляны 157 заключенных орловской тюрьмы. Накануне освобождения Орла в 1943-м в Медведевском лесу оккупантами было уничтожено более 350 мирных жителей и военнопленных.

За улицей Рощинской города нет –
Медведевский лес распластал свои крылья.
Под сенью берез молодой бересклет
Слегка припорошен дорожною пылью.

Иду по тропинке, и сосны встают
По левую руку сплошным частоколом,
Березовой рощи прозрачный уют
Сменяется мраком густым и тяжелым.

И чудится, будто бы сам Берендей
Стоит за огромной и хмурой сосною
И чары наводит на пришлых людей,
Окутав их старою тайной лесною.

И войско его из погибших в лесу
За деревом каждым сокрыто до срока,
А сосны могучие вахту несут,
Дозором стоят молчаливо и строго.

Лишь дятел уныло стучит и стучит –
Ведет поминальную службу о ком-то,
А воздух тягучий немного горчит –
Не раз проходила здесь линия фронта.

И эта земля становилась не раз
Последним пристанищем многих и многих,
Без пышных прощаний и вычурных фраз
Они уходили своею дорогой.

Обилие разных житейских дорог
Здесь стало невольно дорогой одною.
Где правда, где вымысел – пусть судит Бог.
За всех помолюсь перед старой сосною.

А завтра над лесом лиловый рассвет
Смешает в палитре легенды и были.
За улицей Рощинской города нет –
Медведевский лес распластал свои крылья.

* * *
Спасское! Сколько отрады
Трепетной юной душе.
Строгий порядок, а рядом –
Дети крестьян в шалаше.
Можно сбежать от опеки
В мир немудрено простой,
Взглядом всевидяще-цепким
Впитывать жизни устой.
Ветка вдруг станет свистулькой,
Звуки прорежутся в ней:
Будет то ль тетерев булькать,
То ли звенеть соловей.
Множество разных мелодий
В быте крестьянском живут,
В творчество тихо восходит
Магия этих минут.
Магия иволг, кукушек…
Магия вьющихся пчел
Над переспелою грушей,
Что липким соком течет.
Память запрячет в сусеки
Пруд и аллею, и дом,
Разных окрестных соседей…
Пустит в рассказы потом.