Как Колчак отдал иностранцам Транссиб и погубил сам себя
15 января 1920 года в Иркутск из Нижнеудинска прибыл необычный эшелон. Его охраняли бойцы Чехословацкого корпуса – бывшие австро-венгерские военнослужащие чешской и словацкой национальностей, которые попали в русский плен. Из них и было сформировано особое чехословацкое соединение, находившееся под контролем «союзников», в первую очередь – Франции.
В вагоне второго класса находился очень примечательный пассажир – адмирал Александр Васильевич Колчак, совсем недавно бывший единоличным правителем огромных территорий в Восточной Сибири. Но сейчас Колчак ехал фактически на положении пленника. 4 января 1920 года он, поверив на слово представителям командования союзников, передал власть генералу Антону Ивановичу Деникину, а сам согласился следовать в Иркутск.
Когда состав прибыл в Иркутск, его сразу же оцепило плотное кольцо чехословацких солдат. Без лишних разговоров адмирала и сопровождавших его лиц, среди которых был и председатель Российского правительства Виктор Николаевич Пепеляев, задержали и вскоре передали местным властям – иркутскому Политическому центру, представлявшему собой региональное эсеро-меньшевистское правительство. Сам Политцентр не был сильной структурой и готовился передать власть большевикам, располагавшим значительными вооруженными формированиями.
Выдачу Колчака санкционировал сам руководитель французской военной миссии при Российском правительстве генерал Морис Жанен (на фото). Историки называют его «косвенным убийцей» адмирала Колчака. Разумеется, Жанен не мог не понимать, какая участь ждала адмирала после выдачи иркутскому Политцентру. Но генерал, относившийся к Колчаку и Белому движению в целом крайне негативно, не собирался менять своего решения. Чехословаки, кстати, находились под контролем французской военной миссии и выполняли ее распоряжения, поэтому без согласия Жанена никто не посмел бы задерживать адмирала и выдавать его Политцентру.
На самом деле, Колчак к этому времени уже не представлял никакого интереса для союзного командования. Русский адмирал был для них «отработанным материалом». Поэтому и настоял генерал Жанен на том, чтобы в письменную инструкцию об обеспечении безопасности Колчака были включены слова «если окажется возможным». То есть, если не было возможности, то и защищать Колчака никто бы не стал. Да и сам адмирал прекрасно понимал, что фактически оказался преданным, но уже ничего не мог поделать.
Колчак был помещен в Иркутскую губернскую тюрьму, а уже 21 января 1920 года Политцентр передал власть в Иркутске большевистскому Военно-революционному комитету во главе с Самуилом Чудновским. В тот же день начались и допросы адмирала. Возможно, они продлились бы и намного дольше, но большевики опасались, что Колчака смогут отбить рвавшиеся к Иркутску подразделения уцелевшего Восточного фронта колчаковской армии. Поэтому было принято решение о ликвидации адмирала и его премьер-министра Пепеляева. 25 января (7 февраля) 1920 года адмирал Александр Колчак и политик Виктор Пепеляев были расстреляны возле устья реки Ушаковки близ ее впадения в реку Ангару. Непосредственно расстрелом Колчака и Пепеляева командовал сам Чудновский, а расстрельную команду возглавлял начальник Иркутского гарнизона и военный комендант Иркутска Иван Бурсак (настоящее имя – Борис Блатлиндер). Тела Колчака и Пепеляева сбросили в прорубь.
Конечно, самое удивительное в трагической гибели Колчака – не то, что его расстреляли большевики, а то, как он попал к ним в руки. Верховный правитель России, как именовал себя адмирал Колчак, был фактически низложен и арестован на собственной же территории, находившейся под контролем верных войск. Его везли в поезде под конвоем, состоявшим из чехословацких солдат, подчинявшихся командованию Чехословацкого корпуса и французской военной миссии. Получается, что на самом деле адмирал Колчак не контролировал даже собственные железные дороги на территории, которая вроде как числилась под его властью. Он находился в такой ситуации, что даже не смог привлечь на помощь еще относительно многочисленные части и подразделения своей армии, возглавляемые преданными офицерами.
В чем же было дело? Почему французский генерал Жанен и чехословацкий генерал Сыровы вершили судьбу «верховного правителя России», руководствуясь какими-то собственными представлениями и интересами? Сейчас говорят о том, что Жанен и Сыровы просто положили глаз на ту часть золотого запаса Российской империи, которая находилась в то время под контролем колчаковцев. Но даже если и так, каким образом они смогли провернуть такую масштабную операцию как задержание и вывоз правителя с контролируемой им территории?
Все объяснялось достаточно просто. Транссибирская магистраль, обладавшая важнейшим, стратегическим значением для Сибири и Дальнего Востока, в момент описываемых событий адмиралом Колчаком и верными ему войсками не контролировалась. Важнейшая железнодорожная артерия охранялась тем самым Чехословацким корпусом, бойцы которого и передали Колчака на верную гибель. Но каким образом магистраль оказалась в руках чехословаков, находившихся в подчинении командования «союзников»?
Напомним, что адмирал Колчак пришел к власти в Омске осенью 1918 года. А уже в начале 1919 года в Сибири появился Чехословацкий корпус. Это была довольно внушительная сила – 38 тысяч военнослужащих, закаленных в боях Первой мировой войны. Чехословаки подчинялись французской военной миссии в Сибири, которую возглавлял генерал Жанен. В Забайкалье установилась власть атамана Григория Семенова, который, в свою очередь, сотрудничал с Японией. При Семенове находились представители японской военной миссии. Теперь одной из главных задач союзников стало установление контроля над богатейшими сибирскими территориями. И способ установления контроля вскоре был найден.
В марте 1919 года появился на свет так называемый Межсоюзный Железнодорожный комитет. В задачи этой странной структуры входило наблюдение за Китайско-Восточной и сибирской железными дорогами. Комитет включал представителей каждой союзной державы, располагающей войсками в Сибири. Было дозволено участвовать в его деятельности и «представителям России», то есть колчаковского правительства.
В документе о создании Межсоюзного Железнодорожного комитета говорилось:
Фактически принятие этого документа означало, что под контролем «союзников» оказывалась вся Транссибирская магистраль. Учитывая, что авиационное и автомобильное сообщение в Сибири тогда фактически отсутствовало, «союзники» получали контроль не только над железной дорогой, но и над всей экономикой Восточной Сибири. Согласившись на такие условия, Колчак сам заведомо ставил себя в зависимое положение, фактически превращая свое «Российское правительство» в административный орган протектората союзных держав. Ведь чем еще, как не протекторатом, можно назвать государственное образование, на территории которого хозяйничают войска сразу нескольких иностранных государств, а все железнодорожное сообщение находится под контролем иностранных государств и охраняется иностранными вооруженными силами?
Грозный адмирал, считавшийся одним из наиболее серьезных противников Советской России, явно дал «слабину» в вопросе о контроле над Транссибом. И дав ее один раз, снова и снова уступал союзникам. Он попал в полную зависимость от поставок вооружения, боеприпасов, обмундирования. За эти поставки колчаковское командование расплачивалось той частью золотого запаса, которая была вывезена на подконтрольные Колчаку территории из Поволжья.
Поскольку под контролем Антанты оказалась Транссибирская магистраль, в случае непокорности со стороны Колчака союзники получали возможность моментально его «наказать», парализовав все железнодорожное сообщение в Восточной Сибири. Формально представитель Колчака участвовал в деятельности Межсоюзного Железнодорожного комитета, но фактически ему принадлежал там лишь один голос. И любые решения союзники могли проводить без одобрения со стороны представителя колчаковского правительства.
Сама Транссибирская магистраль оказалась под охраной иностранных войск. В Восточной Сибири железные дороги охраняли солдаты Чехословацкого корпуса, в Забайкалье – японские подразделения. Под контролем союзников оказывалась и вся техническая часть железнодорожного сообщения, причем колчаковцы должны были подчиняться указаниям американских специалистов, возглавивших техническую часть Транссиба. На железной дороге находились иностранные инженеры и управленцы, которые полностью определяли ее работу, выстраивали движение поездов так, как это было удобно командованию союзников.
Интересно, что чехословацкие войска взяли под охрану и железную дорогу на Кузбасс – главный угледобывающий регион. Зона ответственности Чехословацкого корпуса заканчивалась в районе Иркутска, а далее железную дорогу до Дайрена и Владивостока контролировали уже японские и американские войска. Амурская железная дорога тоже была под совместным японским и американским контролем. Небольшие участки КВЖД контролировали китайские войска.
Интересно, что в зоне влияния собственно колчаковских войск оставались лишь железные дороги в города, расположенные к западу от Омска. Эти участки не сильно интересовали командование союзников, поскольку для контроля над Восточной Сибирью было достаточно контролировать одну Транссибирскую магистраль, соединявшую сибирские города с дальневосточными портами. По ней союзники и собирались вывозить российские национальные богатства – от природных ресурсов до золотого запаса.
Таким образом, адмирал Колчак сам подготовил благоприятную почву для своего ареста и гибели, поставив всю железнодорожную инфраструктуру Сибири в зависимость от союзников. На Транссибе хозяйничали чехословаки, японцы, американцы – кто угодно, но только не колчаковцы. И поэтому, когда Жанен предложил Колчаку эвакуироваться в Иркутск, у адмирала просто не было иных вариантов. Пропускать или не пропускать составы с его солдатами решал не он сам и не премьер-министр Пепеляев, а командование союзников.
В итоге Колчак униженно просил генералов Жанена и Сыровы пропускать по железной дороге не только составы с солдатами Чехословацкого корпуса, но и российские эшелоны. А иностранные генералы имели возможность разрешать или не разрешать «верховному правителю России» отправлять поезда по той территории, на которой он вроде как считался полновластным хозяином.
Таким образом, разгром колчаковских войск и так был предрешен. Сами союзники не были заинтересованы в Колчаке и с каждым месяцем «топили» его все глубже и глубже. Зато золотой запас благополучно был «эвакуирован» под охраной Чехословацкого корпуса и его дальнейшие следы потерялись в банках Европы и Японии. Остается лишь поражаться доверчивости и уступчивости адмирала, человека неглупого и не лишенного личной смелости и жесткости, но позволившего союзникам не только обвести себя вокруг пальца, но и заставить выкопать самому себе могилу.
Выдачу Колчака санкционировал сам руководитель французской военной миссии при Российском правительстве генерал Морис Жанен (на фото). Историки называют его «косвенным убийцей» адмирала Колчака. Разумеется, Жанен не мог не понимать, какая участь ждала адмирала после выдачи иркутскому Политцентру. Но генерал, относившийся к Колчаку и Белому движению в целом крайне негативно, не собирался менять своего решения. Чехословаки, кстати, находились под контролем французской военной миссии и выполняли ее распоряжения, поэтому без согласия Жанена никто не посмел бы задерживать адмирала и выдавать его Политцентру.
На самом деле, Колчак к этому времени уже не представлял никакого интереса для союзного командования. Русский адмирал был для них «отработанным материалом». Поэтому и настоял генерал Жанен на том, чтобы в письменную инструкцию об обеспечении безопасности Колчака были включены слова «если окажется возможным». То есть, если не было возможности, то и защищать Колчака никто бы не стал. Да и сам адмирал прекрасно понимал, что фактически оказался преданным, но уже ничего не мог поделать.
Колчак был помещен в Иркутскую губернскую тюрьму, а уже 21 января 1920 года Политцентр передал власть в Иркутске большевистскому Военно-революционному комитету во главе с Самуилом Чудновским. В тот же день начались и допросы адмирала. Возможно, они продлились бы и намного дольше, но большевики опасались, что Колчака смогут отбить рвавшиеся к Иркутску подразделения уцелевшего Восточного фронта колчаковской армии. Поэтому было принято решение о ликвидации адмирала и его премьер-министра Пепеляева. 25 января (7 февраля) 1920 года адмирал Александр Колчак и политик Виктор Пепеляев были расстреляны возле устья реки Ушаковки близ ее впадения в реку Ангару. Непосредственно расстрелом Колчака и Пепеляева командовал сам Чудновский, а расстрельную команду возглавлял начальник Иркутского гарнизона и военный комендант Иркутска Иван Бурсак (настоящее имя – Борис Блатлиндер). Тела Колчака и Пепеляева сбросили в прорубь.
Конечно, самое удивительное в трагической гибели Колчака – не то, что его расстреляли большевики, а то, как он попал к ним в руки. Верховный правитель России, как именовал себя адмирал Колчак, был фактически низложен и арестован на собственной же территории, находившейся под контролем верных войск. Его везли в поезде под конвоем, состоявшим из чехословацких солдат, подчинявшихся командованию Чехословацкого корпуса и французской военной миссии. Получается, что на самом деле адмирал Колчак не контролировал даже собственные железные дороги на территории, которая вроде как числилась под его властью. Он находился в такой ситуации, что даже не смог привлечь на помощь еще относительно многочисленные части и подразделения своей армии, возглавляемые преданными офицерами.
В чем же было дело? Почему французский генерал Жанен и чехословацкий генерал Сыровы вершили судьбу «верховного правителя России», руководствуясь какими-то собственными представлениями и интересами? Сейчас говорят о том, что Жанен и Сыровы просто положили глаз на ту часть золотого запаса Российской империи, которая находилась в то время под контролем колчаковцев. Но даже если и так, каким образом они смогли провернуть такую масштабную операцию как задержание и вывоз правителя с контролируемой им территории?
Все объяснялось достаточно просто. Транссибирская магистраль, обладавшая важнейшим, стратегическим значением для Сибири и Дальнего Востока, в момент описываемых событий адмиралом Колчаком и верными ему войсками не контролировалась. Важнейшая железнодорожная артерия охранялась тем самым Чехословацким корпусом, бойцы которого и передали Колчака на верную гибель. Но каким образом магистраль оказалась в руках чехословаков, находившихся в подчинении командования «союзников»?
Напомним, что адмирал Колчак пришел к власти в Омске осенью 1918 года. А уже в начале 1919 года в Сибири появился Чехословацкий корпус. Это была довольно внушительная сила – 38 тысяч военнослужащих, закаленных в боях Первой мировой войны. Чехословаки подчинялись французской военной миссии в Сибири, которую возглавлял генерал Жанен. В Забайкалье установилась власть атамана Григория Семенова, который, в свою очередь, сотрудничал с Японией. При Семенове находились представители японской военной миссии. Теперь одной из главных задач союзников стало установление контроля над богатейшими сибирскими территориями. И способ установления контроля вскоре был найден.
В марте 1919 года появился на свет так называемый Межсоюзный Железнодорожный комитет. В задачи этой странной структуры входило наблюдение за Китайско-Восточной и сибирской железными дорогами. Комитет включал представителей каждой союзной державы, располагающей войсками в Сибири. Было дозволено участвовать в его деятельности и «представителям России», то есть колчаковского правительства.
В документе о создании Межсоюзного Железнодорожного комитета говорилось:
Техническая эксплуатация железных дорог вверена председателю Технического совета. Председателем этого совета является г. Джон Стивенс. В делах, касающихся таковой эксплуатации, председатель может преподавать указания русским должностным лицам, упомянутым в предыдущем пункте. Он может назначать помощников и инспекторов на службу Технического совета, выбирая их из граждан держав, имеющих вооруженные силы в Сибири, причислять их к центральному управлению совета и определять их обязанности. В случае надобности он может командировать группы железнодорожных специалистов на наиболее важные станции. При командировании железнодорожных специалистов на какую-либо станцию будут приняты во внимание удобства соответствующих держав, под охраной которых будут находиться данные станции.
Фактически принятие этого документа означало, что под контролем «союзников» оказывалась вся Транссибирская магистраль. Учитывая, что авиационное и автомобильное сообщение в Сибири тогда фактически отсутствовало, «союзники» получали контроль не только над железной дорогой, но и над всей экономикой Восточной Сибири. Согласившись на такие условия, Колчак сам заведомо ставил себя в зависимое положение, фактически превращая свое «Российское правительство» в административный орган протектората союзных держав. Ведь чем еще, как не протекторатом, можно назвать государственное образование, на территории которого хозяйничают войска сразу нескольких иностранных государств, а все железнодорожное сообщение находится под контролем иностранных государств и охраняется иностранными вооруженными силами?
Грозный адмирал, считавшийся одним из наиболее серьезных противников Советской России, явно дал «слабину» в вопросе о контроле над Транссибом. И дав ее один раз, снова и снова уступал союзникам. Он попал в полную зависимость от поставок вооружения, боеприпасов, обмундирования. За эти поставки колчаковское командование расплачивалось той частью золотого запаса, которая была вывезена на подконтрольные Колчаку территории из Поволжья.
Поскольку под контролем Антанты оказалась Транссибирская магистраль, в случае непокорности со стороны Колчака союзники получали возможность моментально его «наказать», парализовав все железнодорожное сообщение в Восточной Сибири. Формально представитель Колчака участвовал в деятельности Межсоюзного Железнодорожного комитета, но фактически ему принадлежал там лишь один голос. И любые решения союзники могли проводить без одобрения со стороны представителя колчаковского правительства.
Сама Транссибирская магистраль оказалась под охраной иностранных войск. В Восточной Сибири железные дороги охраняли солдаты Чехословацкого корпуса, в Забайкалье – японские подразделения. Под контролем союзников оказывалась и вся техническая часть железнодорожного сообщения, причем колчаковцы должны были подчиняться указаниям американских специалистов, возглавивших техническую часть Транссиба. На железной дороге находились иностранные инженеры и управленцы, которые полностью определяли ее работу, выстраивали движение поездов так, как это было удобно командованию союзников.
Интересно, что чехословацкие войска взяли под охрану и железную дорогу на Кузбасс – главный угледобывающий регион. Зона ответственности Чехословацкого корпуса заканчивалась в районе Иркутска, а далее железную дорогу до Дайрена и Владивостока контролировали уже японские и американские войска. Амурская железная дорога тоже была под совместным японским и американским контролем. Небольшие участки КВЖД контролировали китайские войска.
Интересно, что в зоне влияния собственно колчаковских войск оставались лишь железные дороги в города, расположенные к западу от Омска. Эти участки не сильно интересовали командование союзников, поскольку для контроля над Восточной Сибирью было достаточно контролировать одну Транссибирскую магистраль, соединявшую сибирские города с дальневосточными портами. По ней союзники и собирались вывозить российские национальные богатства – от природных ресурсов до золотого запаса.
Таким образом, адмирал Колчак сам подготовил благоприятную почву для своего ареста и гибели, поставив всю железнодорожную инфраструктуру Сибири в зависимость от союзников. На Транссибе хозяйничали чехословаки, японцы, американцы – кто угодно, но только не колчаковцы. И поэтому, когда Жанен предложил Колчаку эвакуироваться в Иркутск, у адмирала просто не было иных вариантов. Пропускать или не пропускать составы с его солдатами решал не он сам и не премьер-министр Пепеляев, а командование союзников.
В итоге Колчак униженно просил генералов Жанена и Сыровы пропускать по железной дороге не только составы с солдатами Чехословацкого корпуса, но и российские эшелоны. А иностранные генералы имели возможность разрешать или не разрешать «верховному правителю России» отправлять поезда по той территории, на которой он вроде как считался полновластным хозяином.
Таким образом, разгром колчаковских войск и так был предрешен. Сами союзники не были заинтересованы в Колчаке и с каждым месяцем «топили» его все глубже и глубже. Зато золотой запас благополучно был «эвакуирован» под охраной Чехословацкого корпуса и его дальнейшие следы потерялись в банках Европы и Японии. Остается лишь поражаться доверчивости и уступчивости адмирала, человека неглупого и не лишенного личной смелости и жесткости, но позволившего союзникам не только обвести себя вокруг пальца, но и заставить выкопать самому себе могилу.
- Автор:
- Илья Полонский