Таня и Даша. Как можно помочь себе и ребенку, оставшемуся без родителей

Мы давно знаем, что ребенку, который живет не в семье, а в социальном центре, больше подарков и праздников с хороводами нужна опора на взрослых людей, которые готовы его понять, поддержать, позаботиться о нем. В Петрозаводске для детей без родителей, которые не имеют возможности попасть в приемную семью, уже два года работает программа «Наставник». Ребенку, выразившему согласие иметь рядом с собой «старшего товарища», наставника, друга, подбирается «компаньон» из числа волонтеров, прошедших обучение и готовых взять на себя ответственность за своего подопечного. Опыт в Карелии уникальный.

Сейчас у 16 подростков в Карелии уже есть свои наставники. Сейчас идет набор волонтеров, желающих пройти обучение по программе наставничества. В апреле Карельский союз защиты детей проведет большую двухдневную встречу для волонтеров и для людей, заинтересованных в поддержке детей, живущих в социальных учреждениях. Руководители проекта уверены, что идея найти наставника для каждого ребенка из Центра наставника вполне состоятельна.

О программе «Наставники» и о личном опыте участия в проекте «Республика» разговаривает с Татьяной Каллиевой, волонтером Карельского союза защиты детей. Два года назад Татьяна была нашей коллегой, работала корреспондентом телеканала «САМПО ТВ 360°». Сейчас она получает второе высшее образование психолога в ПетрГУ, является куратором наставнических пар и продолжает общение со своей подопечной Дарьей, которая сейчас живет в Олонце и учится там в колледже.

— Как ты стала наставником?

— Я прошла обучение. Сначала была учеба онлайн на базе программ «Арифметика добра», потом — очное обучение. Потом мне нашли подшефного, и мы подписали договор. Это было год назад. Когда я узнала, что Даше 17 лет, то слегка растерялась. Ей — 17, мне — 26, невелика разница. Я стала сомневаться, что смогу чем-то помочь такому уже взрослому человеку.

— Вы подписываете договор? Зачем?

— Отношения наставника и его подопечного регламентированы. Договор заключается на год. Есть правила, которые нельзя нарушать, есть обязанности сторон. Например, наставник обязуется встречаться с ребенком не менее 4 раз в месяц. Мы с ребенком проговариваем, что наставник — это не приемный родитель, не спонсор. Это друг. В паре обе стороны учатся выстраивать отношения.

— Вы сразу подружились с Дашей?

— Мы встретились с Дашей, я помогла ей выбрать оправу для очков. Нормальная девчонка, думаю. Я ожидала, что мы подружимся сразу, но такого не было. Потом мы сходили на мастер-класс и сделали по открытке. Начали общаться. Мы ходили куда-то, гуляли, разговаривали. Даша начала приходить ко мне в гости. Мы готовили еду, смотрели фильмы.

Программа «Наставники» была придумана для того, чтобы подросток, выходя из социальной системы, мог ориентироваться в мире. В соцучреждении за него многое решает система. У человека часто не бывает представления о том, как покупать продукты, что из них готовить. Как правильно питаться. Как следить за временем. Где и как оформлять документы. Ребенок из детдома перманентно испытывает стресс. Ему трудно жить без значимого взрослого рядом.

Говорит Даша:

«После того как мы выбрали очки, пошли на остановку. Там вспоминали веселое, и Таня смеялась. Тогда я подумала, что мы подружимся. Таня была в белом пальто, зеленой шапке и шарфе».

— Что было важным в ваших отношениях?

— Привязанность формируется, когда у людей появляются общие эмоции. Когда мы начали общаться, Даша всегда говорила: ты — веселая, мне было весело и все в таком духе. Мне показалось, что она не всегда может подобрать слова, чтобы выразить то, что чувствует. Мы стали изучать эмоции. Потом я заметила, как Даша стала говорить о других вещах: мне было интересно, я устала, я волновалась. Она просто узнала, как называется то, что она ощущает.

У нас были свои правила. От меня просьбы не материться и не курить, когда мы вместе. Откладывать телефон. Даша предложила подводить итоги встреч.

Говорит Даша:

«Меня очень радовало то, что с Таней я могла говорить откровенно и не бояться рассказывать, что у меня случилось в этот день. Я знала, что она меня не будет осуждать».

— Вы общались год и не ссорились?

— Через пять месяцев у нас случился кризис. Даша испытывала меня на прочность. Психологи говорят, что это нормально, но для меня кризис был тяжелым переломным моментом. Выход из него я называю катарсисом. Я злилась на нее, сделала паузу в наших отношениях и начала читать книги Юлии Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?» и «Продолжаем общаться с ребёнком. Так?» И я поняла, что Даша не хотела мне навредить, она закрывала свою потребность во внимании. Когда мы понимаем проблему, можно двигаться дальше. Когда Даша поняла, что я ее не отвергла, она приняла наши отношения. Через пару месяцев мы конфликт разрешили и наступил хороший этап. Отношения стали глубже. Мы обе изменились, получили опыт.

— Трудно не давить на своего подопечного?

— Я не буду принуждать ребенка жить по моим правилам, говорить, что ему делать, как жить и как питаться. Но, когда я вижу, что выпускник Центра живет в общежитии и покупает себе на обед газировку и «дошик», я могу ему сказать: купи себе суп!

— И слова помогают?

— Сейчас у Даши сложный период. Я не могу ее обнять, поэтому поддерживаю словом. Когда я стала куратором наставнических пар, я стала осознанно использовать слова как инструмент общения. Я могу сказать: «Как здорово, что у Тани есть Даша». Для меня эти слова очень важны.

Говорит Даша:

«Таня научила меня доверять, она была рядом, принимала меня такой, какая я есть. Она научила меня не врать, объяснила, что ложь все равно всплывает и потом справляться с ее последствиями гораздо больнее»

— Что дало вам это общение в течение года?

— По истечению года мы подводим итоги. Наставник думает и видит одно, а ребенок может воспринимать ситуацию по-другому. Даша научилась идентифицировать чувства и эмоции, она стала увереннее в себе, спокойнее.

— Как вообще ты стала волонтером Карельского союза защиты детей?

— Меня интересовала тема сиротства и у меня был ресурс. До этого я работала журналистом и делала сюжеты на социальные темы. У меня был опыт работы в Детско-юношеском центре. Я сама — воспитанница Дениса Рогаткина. Я прямо чувствовала, что у меня все стабильно, и я могу куда-то идти что-то отдавать. Когда я узнала про Карельский союз защиты детей, это прекрасно поместилось в мою жизнь. Мне кажется, что каждый должен как- то вкладываться в развитие нашего общего будущего. Нужно помогать тем, кому тяжело.

Моя мама работала медсестрой в детском доме и подружилась там с одной девочкой, помогала ей. Сейчас у этой девочки свои дети, они с мамой до сих пор общаются. Для меня это пример правильного отношения к теме.

Когда я начала работать с детьми, убедилась в том, что тема социального сиротства, вообще семейная тема мне близка. Я — активный сторонник отношений без насилия. Тема семейного насилия меня сейчас интересует и с научной точки зрения. Я могу сейчас вам загрузить презентацию и наглядно показать, как мозг ребенка реагирует на ситуацию стресса.

Существует статистика, согласно которой многие мужчины до сих пор считают, что мальчиков нужно воспитывать жестко. Они полагают, что, если к ним в детстве применяли насилие, то нормально так же поступать и со своими детьми. Те, кто нормализуют насилие, не понимает, как насилие влияет на развитие ребенка, на его мозг. Детей бить нельзя. Дети в стрессе не учатся, не развиваются, им ничего не надо. Сейчас я понимаю, насколько важны родители в воспитании человека. Они должны быть опорой и защитой ребенку.

— Чего бы ты хотела добиться?

— Я хочу, чтобы каждый ребенок оказался в семье. Иначе никак. Если пока нет семьи, пусть рядом будет наставник. Будут кружки и репетиторы. Место, куда человек может прийти и отдохнуть. Вот такие простые мечты.

Сообщение Таня и Даша. Как можно помочь себе и ребенку, оставшемуся без родителей появились сначала на "Республика".