Маленькая социалистическая Финляндия
«Карелия является частью Скандинавии и в своей северной части подходит очень близко ко всем скандинавским странам. Она является стратегическим исходным пунктом для революционирования не только Финляндии, но и всей Скандинавии. Оттуда необходимо положить начало революционной агитации в этих странах». Так обосновывал создание автономной трудовой коммуны на территории Карелии финский коммунист Эдвард Гюллинг в письме к своему товарищу по партии Юрьё Элиасу Сироле в 1920 году. «Красные финны» смогли убедить большевиков в перспективности этой идеи, однако впоследствии этим амбициозным планам не суждено было сбыться, а коммуна просуществовала всего три года.
Карелия меж трёх огней
В годы Гражданской войны Карелия стала ареной противостояния сразу нескольких сил. За регион боролись белые, поддержанные экспедиционным корпусом Антанты, большевики и финны, стремившиеся реализовать идею «Великой Финляндии», предполагавшую присоединение к Суоми родственных народов. Им в определённой степени сопутствовал успех — благодаря действиям добровольцев летом 1919 года в селе Ухта было образовано Северо-Карельское государство, ориентировавшееся на свою западную соседку. В Южной Карелии финнами было сформировано марионеточное Олонецкое правительство.
Однако достаточно скоро ситуация изменилась. Красная армия смогла не только отбить наступление финнов и белогвардейцев, но и организовать собственное продвижение на север. К началу 1920 года практически вся территория Карелии и Мурмана оказалась под контролем большевиков. В руках финских добровольцев оставались лишь пограничные волости Репола и Поросозеро.
Весной 1920 года на фронте установилось затишье. Большевистское правительство приказало армии не пересекать границу и не атаковать спорные Реполы и Поросозеро, одновременно предложив Хельсинки начать мирные переговоры. Было очевидно, что карельская проблема станет одной из основных на будущей конференции — Советской России было необходимо обеспечить безопасность Мурманской железной дороги, а финские политики не спешили отказываться от планов увеличения территории своего государства на востоке.
Инициатива финских коммунистов
«Красные финны», потерпевшие поражение в Гражданской войне в Финляндии в 1918 году, не только пристально следили за происходившими в Карелии событиями, но и активно участвовали в боях со своими бывшими соотечественниками в составе Красной армии. Когда война вошла в «холодную» фазу, финские коммунисты предложили свой путь решения проблемы. Находившийся в Стокгольме Эдвард Гюллинг, бывший член финляндского революционного правительства, ещё осенью 1919 года предлагал большевикам организовать в Карелии трудовую коммуну по аналогии с Петроградской. Финский коммунист предполагал, что обладающая экономической автономией область сможет за короткое время превратиться в передовой регион Советской России и стать «витриной социализма» для соседних Скандинавских стран, показав им преимущества этой общественной модели.
Однако для большевистского руководства более ценным было другое замечание Гюллинга. Образование национальной автономии могло усилить позиции советской дипломатии на будущих мирных переговорах с Финляндией. Суоми надеялась реализовать право карельской нации на самоопределение, которое заключалось в присоединении этих территорий. С этой целью на протяжении всей Гражданской войны в Карелии работали финские активисты, пропагандировавшие среди местного населения идею о необходимости порвать связи с Россией.
В мае 1920 года Политбюро РКП (б) приступило к рассмотрению этого проекта, а 7 июня большевики приняли постановление о создании Карельской Трудовой Коммуны. Гюллинг вместе с финном Яковом Мяки и карелом Василием Куджиновым выехали в Карелию для подготовки учредительного съезда.
Создание коммуны
Поездка и сам съезд сопровождались многочисленными проблемами. Местные большевистские исполкомы без энтузиазма отнеслись к новостям об образовании автономии — пришлось бы делиться властью, причём не с русскими, а с «пришлыми» красными финнами. На местах местное население, выбиравшее представителей на съезд, часто жаловалось вышестоящим инстанциям на то, что «партийные товарищи сами ведут выборы, перевыборы, не спрашивая никого».
Съезд открылся 1 июля 1920 года. Делегаты после нескольких дней слушания докладов одобрили создание Карельской Трудовой Коммуны. Её территория не была однородной по этническому составу: население состояло из 59% карел, 38% русских, чуть более 1% финнов и представителей других национальностей. Гюллинг и его коллеги объявили, что волости, вошедшие в коммуну, будут решать самостоятельно, на каком языке будет проходить обучение, русском или финском. Карельский даже не рассматривался, что многие жители восприняли с настороженностью.
Серьёзные проблемы вызвало разрешение вопроса о будущих границах КТК. Гюллинг предполагал, что в коммуну войдут территории Олонецкой и Архангельской губернии в которых русское население составляло большинство, но без которых было невозможно адекватное экономическое существование автономии, поскольку уже устоялись тесные хозяйственные связи. Местные партийные чиновники этому сопротивлялись — лишь прямое вмешательство Москвы заставляло их смириться со сменой юрисдикции.
Последний аккорд Гражданской войны
Бежавшие в Финляндию карелы, участвовавшие в работе независимых правительств и попросту пересекшие границу, не желая жить с большевиками, заявили решительный протест на создание коммуны. Они доказывали правительству в Хельсинки, что большинство тех карел, которые остались по ту сторону границы, на самом деле не питают симпатий к большевикам и выступают за независимость. Однако на мирных переговорах в Тарту Финляндия отказалась от Восточной Карелии в обмен на уступку ей Печенги. Договор был неоднозначно оценён в финском обществе, а карельские эмигранты и вовсе осудили правительство, посчитав этот шаг предательством. Карельские правительства в изгнании ожидали в один день вернуться на родину и освободить её от большевиков.
Это ожидание было оправданным. В 1920 — 1921 году экономическое положение не только в Карелии, но и по всей Советской России, было тяжёлым. Экономическая политика большевиков (продналог, взимавшийся насильно, обязательные работы на лесоповалах, недостаток продовольствия на территории коммуны) привела к взрыву крестьянского недовольства. Карельское восстание 1921 — 1922 года сотрясло регион. В нём активное участие приняли и финские, и карельские добровольцы, пересекшие границу при первых известиях о вооружённом сопротивлении против советской власти. Выступление было подавлено, однако тысячи карел покинули свои дома, опасаясь преследования большевиков, и ушли в Финляндию. Некоторое деревни оказались уничтожены или полностью опустели.
«Финнизация» Карелии
Восстание привело к дальнейшему увеличению роли «красных финнов» в жизни коммуны — в Москве надеялись таким образом исключить из повестки дня «национальную проблему». Гюллинг смог добиться от партийных лидеров предоставление большой степени самостоятельности в экономической сфере, освобождение от общегосударственных расходов на два года, а финский язык получил статус государственного. В 1922 году была ликвидирована Олонецкая губерния — часть её волостей перешла под контроль коммуны. Вместе с этим понизилось сопротивление местных русских коммунистов, хотя они и пытались протестовать «финнизации» Карелии на всех уровнях, в том числе и в Москве.
В одном из докладов ЧК о мотивации «красных финнов» сообщалось, что они"тяготеют к Финляндии… не буржуазной, а будущей пролетарской Финляндии и для них Карелия мост, по которому им нужно, и чем скорее — тем лучше, перейти в родную Финляндию. Будущую «Карельскую республику» они представляют себе как действительный «таран», которым можно пробить широкие ворота в будущую Финляндию".
Действительно, вскоре коммуна превратилась в республику. В 1923 году Гюллинг смог продавить эту идею в Политбюро, и, несмотря на возражения наркома по делам национальностей Иосифа Сталина, Карелия превратилась в автономную республику. В истории региона начался новый период. «Красные финны» приложили множество усилий для того, чтобы приблизиться к своему идеалу «социалистической витрины», однако в 1937 многие из них были обвинены в шпионаже в пользу Финляндии.