Министр Лабинов предложил ОМК дружбу в обмен на лояльность прессы
Текст и фото: Антонина Кябелева
12 ноября в деревне Рыпушкалицы Олонецкого района в здании совхоза Аграрный министерство сельского и рыбного хозяйства Карелии провело совещание по злободневной с недавних пор теме сырого молока. Встреча была инициирована руководством ООО «Олонецкий молочный комбинат» (ОМК). Помимо руководителей минсельхоза, председателя совета директоров группы «Олония» Галины Ширшиной, исполнительного директора ОМК Светланы Скворцовой, во встрече приняли участие руководители государственных совхозов и частных сельхозпредприятий, с которыми у министерства сложились хорошие отношения. Руководителей совхозов, которые позволяли себе критику в адрес министерства, в Рыпушкалицах не было.
Министр сельского и рыбного хозяйства Владимир Лабинов появился только в конце встречи. Как объяснила его заместитель Ольга Палкина, он был вынужден срочно покинуть Рыпушкалицы ради какого-то другого важного мероприятия.
С самого начала возникла напряженность между Палкиной и Ширшиной. Заместитель министра пыталась удержаться в рамках, видимо, заранее выработанного сценария, в который Галина Ширшина без труда вносила свои коррективы. Естественно, вызывая у чиновницы нескрываемое раздражение.
«Молочный кризис», спровоцированный Владимиром Лабиновым, который дал указание директорам государственных совхозов Ильинский и Мегрега прекратить поставки молока ОМК и петрозаводскому комбинату «Славмо», вызвал крайне негативную реакцию жителей республики. Скорее всего в карельском правительстве не ожидали, что исчезновение с торговых прилавков молочной продукции двух крупнейших молококомбинатов Карелии вызовет такой общественный резонанс. Возможно, в ситуацию вмешались какие-то иные силы и обстоятельства, но отправленное в Вологодскую область молоко было возвращено обратно на карельские комбинаты. Тем не менее Олонецкому комбинату ежедневно не хватает 15 тонн сырого молока, чтобы восстановить ассортимент своей продукции.
Первой выступила гендиректор ООО «Совхоз Аграрный» Ирина Корнилова, которая сказала, что теоретически не против сотрудничества с олонецким молококомбинатом, но договариваться о поставках нужно, что называется, с глазу на глаз. Ширшина заметила, что ОМК не нуждается в посреднике при проведении переговоров с возможными поставщиками молока. На этот раз удивилась Корнилова: «А тогда какая цель этого совещания?» Но открыть собравшимся истинную цель совещания не позволила Палкина. Она настаивала на том, чтобы сначала высказались руководители совхозов, а уж потом согласилась дать слово инициатору встречи.
Большинство выступлений сводились к тому, что все «открыты к диалогу», но на определенных условиях и за адекватную цену.
Гендиректор племсовхоза Мегрега Казимир Тагиров начал издалека – с конца прошлого века, когда перерабатывающие предприятия плохо рассчитывались с совхозами, занижали показатели молока, чтобы платить меньше. «Цены поднялись до того, что мы не в состоянии накормить эту корову, чтобы она давала то молоко, которое сегодня востребовано заводами», - вернулся в современность Тагиров. Он считает, что если раньше экономические интересы совхозов ущемлялись ради того, чтобы переоснастить перерабатывающие предприятия, то теперь ситуация должна в корне изменится.
«Прежде, чем жениться, ухаживали за женщиной. Сегодня наступил момент, чтобы за нами молокозаводы тоже ухаживали»,
- развеселил Тагиров присутствующих.
Под напором Ширшиной он вынужден был согласиться, что цена, по которой сегодня ОМК покупает у племхозяйства сырье, его в целом устраивает.
«Потому что цена – это не основное»,
- неожиданно вставила ремарку Палкина.
После выступления Тагирова и его коллег, которые только и говорили о резко подорожавших кормах и важности установления адекватной цены на сырое молоко, подобное замечание прозвучало как минимум странно. Тогда непонятно, ради чего министерство устроило «молочную встряску» для всей республики?
Галина Ширшина объяснила, что ОМК инициировал встречу, чтобы понять, какую политику проводит министерство относительно того, где предпочтительнее перерабатывать карельское молоке - на территории республики или за ее пределами. В зависимости от ответа на этот вопрос комбинат будет строить свою экономическую стратегию: закупать молоковозы, чтобы гарантировать поставки сырья из соседней Ленинградской области, или сконцентрироваться на технологическом развитии комбината, расширении рынка сбыта.
«Если мы будем только поставлять сырье за пределы Карелии, то это говорит о том, что Карелия стала не сложным переработчиком, не сложной экономической системой, а она стала сырьевым придатком. Куда мы идем? Мы что хотим сделать? Это вопрос мой как гражданина Карелии, как человека, который живет на территории Карелии, к минсельхозу»,
- сказала Ширшина.
Она отметила, что договор, который в октябре подписал олонецкий молококомюинат с совхозами, является кабальным.
«Это договор, которые подписывают партнеры, если они хотят один другого уничтожить»,
- сказала Ширшина.
Она считает, что необходимо заключать договоры сроком на пять лет, а не на один, как это происходит сейчас. «И они не должны быть кабальными ни для какой стороны. Подчеркну. Ни для совхозов. Ни для переработчиков», - заметила Ширшина.
Ольга Палкина посчитала такую постановку вопроса слишком широкой. По ее мнению, есть и третий вариант развития ситуации.
«Вы почему-то видите или белое, или черное… Мы безусловно поддерживаем, когда наши поставщики сырого молока находят взаимовыгодное сотрудничество с переработчиками на территории Карелии»,
- возразила она Ширшиной.
Палкина заметила, что министерство не может препятствовать, если совхозам более выгодно вывозить молоко за пределы: «Мы не можем этому препятствовать и не можем в отношения хозяйствующих субъектов вторгаться».
Прозвучало это как минимум цинично. Владимир Лабинов публично подтвердил, что лично распорядился направить карельское молоко в Вологодскую область. И желания директоров государственных совхозов никто не спрашивал.
Гендиректор совхоза Толвуйский Евгений Сергеенко, обращаясь к Ширшиной, пытался убедить присутствующих в обратном:
«Мы сами принимаем решение, куда нам везти молоко, куда не везти молоко. И, если у вас не поехало молоко, это, в первую очередь, ваша вина. Вы не были гибкими. Вы не услышали самое главное, что люди предложили на долгосрочной основе лучшие предложения, чем вы».
Он говорил громко и эмоционально. Странно, что полную самостоятельность в принятии подобного рода решений обрел именно совхоз Толвуйский, которого в последние несколько лет щедро осыпают деньгами из бюджета. К примеру, Ильинский – один из лучших совхозов Карелии лишен такой свободы действия.
Дальше было уже смешно. Ольгу Палкину занесло в пафосную тональность, она стала говорить, что всем нужно работать на благо республики.
- А как министерство сельского хозяйства поддерживает сотрудничество между переработчиком и совхозами? Объясните мне, - допытывалась Ширшина.
- Мы поддерживаем тем, что мы несем эту мысль, эту идею, - объяснила Палкина миротворческие функции минсельхоза.
На этой прекрасной ноте довольно бессмысленная встреча могла бы закончится, если бы не возвращение Владимира Лабинова. Он ясно обозначил свои претензии к молококомбинату, и те условия, на которых возможно «перемирие».
«Я не настроен на конфликт. Потому что, с одной стороны, мы сегодня имеем конъюктуру более комфортную для нас, с другой стороны, мы взбудоражили общественное пространство. В разной степени. Где-то объективно, где-то необъективно. Меня категорически не устраивает дезинформация в информационном пространстве. Меня не устраивает категорически подмена фактов. Меня категорически не утраивает замена фактов отношением к фактам, когда идет не изложение событий, а интерпретация событий. И меня категорически не устраивает отсутствие должной этики в формировании публикаций. Поэтому я готов к диалогу по созданию условий комфортного мира, дружбы и сотрудничества, если мы вот эти все обстоятельства, которые сегодня присутствуют и которые нам мешают работать в формате тесной дружбы, мы сможем, если сможем, нивелировать. Или лучше от них вообще уйти. Это было бы правильно. Было бы правильнее более объективно информировать о том, что делается для того, чтобы упредить снижение объемов производства молока в республике»,
- сказал министр.
Его тревожит, что в СМИ появляются публикации об уничтожении молочного животноводства при министре Лабинове. Он считает это «введением в заблуждение» с помощью журналистских приемов, «когда вроде бы ничего не наврали, а в то же время подали материал в формате полуправды».
«И, если это спонсируется молочным заводом, ну тогда это не формат дружбы, … тогда мы сознательно друг перед другом играем в какую-то игру. Я предельно открыт для диалога. Я всегда готов к конструктиву. Но я хочу ответной встречной позиции»,
- добавил Владимир Лабинов.
Для чиновника министр был предельно откровенен. Фактически он предложил снизить негативный накал публикаций в негосударственных СМИ в обмен на определенные экономические уступки. После этого Лабинов и Ширшина уединились для личной беседы. Чем она завершилась и был ли найден компромисс, не известно.
Конечно, можно не рассказывать жителям республики о том, как рушатся карельские совхозы, можно не публиковать данные Карелиястата, свидетельствующие о катастрофической ситуации в сельском хозяйстве, можно обойти молчанием то, как распределяются государственная поддержка, можно вообще не задумываться над тем, к чему придет республика через несколько лет подобного руководства. Все это, безусловно, можно сделать. Но вам это ничего не напоминает? Не кажется, что все это уже было?
Невольно вспоминается анекдот времен застоя. Поезд, в котором едет Брежнев, останавливается. Впереди нет рельсов. Брежнев командует: «Задрапируйте окна и раскачивайте вагон - будем делать вид, что едем». Такое впечатление, что нам предлагают проделать тоже самое.