Периодика

Черно-белые кадры, киножурнал «Советская Карелия». В выпуске 1980 года — юбилей газеты Neuvosto-Karjala.

Закадровый официоз совсем не передает атмосферу тогдашней финской редакции. По утрам здесь пахло кофе и хорошими сигаретами, на планерках и в кабинетах говорили только по-фински.

Ездили в командировки на север (тогда в деревнях все говорили на родном языке). Ездили в соседнюю, для других недоступную Финляндию — у многих там жили родственники. Читали финскую прессу.

В штате редакции был целый отдел переводчиков. Они переводили с колес постановления партии и правительства, обязательные к публикации. Говорят, специалистов такого уровня во всей стране было по пальцам пересчитать.

Сегодня переводчиков в штате издательства «Периодика» (здесь выходят СМИ на финском, карельском и вепсском) нет. Все журналисты — многостаночники: бегают по заданиям, сидят на телефонах, переводят. В командировки по-прежнему ездят: у «Периодики» свой транспорт, добраться до людиков и ливвиков в Кондопогу, Олонец и Пряжу не проблема.

В редакцию до сих пор приходят письма читателей — не только электронные, но и настоящие, в конвертах. Пишут и по-русски, и по-карельски — обратная связь.

— Сегодня в Карелии пять печатных изданий на финском, карельском и вепсском, — говорит директор издательства «Периодика» Наталья Синицкая. — А в сентябре прошлого года мы представили новый электронный ресурс, национальный портал Республики Карелия Oma Media.

Прекрасно, когда язык передается из уст в уста, от бабушки — внукам, в семье (так передавалась когда-то Kalevala). Но сейчас это уже редкость. И сегодня я не вижу никакого иного способа сохранения языка, как печатное слово. Мы печатаем — люди читают. И только так язык может сегодня развиваться.

История национальной прессы в Карелии

Национальной журналистике Карелии (как и республике) — сто лет. Начиналась она в октябре 1920 года с газеты Karjalan Kommuuni. Первый номер на финском языке вышел с ошибками и опечатками: профессиональных журналистов не было, а газета как коллективный пропагандист, агитатор и организатор молодой республике полагалась.

Но газеты было мало, советскую власть нужно было полюбить и ушами. Еще в феврале 1918-го года Комиссариат почт и телеграфа направил в Петрозаводск специалиста — для установки и обслуживания приемной радиостанции. И вскоре посреди нынешней площади Ленина появилась многометровая антенна.

В 1926 году торжественно открыли первую в Карелии радиовещательную станцию и одновременно установили приемники с громкоусилителями в пятнадцати отдаленных волостях республики.

В начале 1930-х карельская национальная журналистика развивалась прежде всего на финском языке силами финских и американских газетчиков. Редкие из них были профессионалами, в основном просто грамотные рабочие корреспонденты, писавшие у себя на родине для левых и профсоюзных изданий.

Карельская коммуна во многом создавалась руками финских, американских и канадских финнов. Основным языком как власти, так и журналистики в начале прошлого века был финский. Выходили газеты и журналы, оригинальные произведения и литературные переводы. Тиражи были значительными.

Уже к середине 30-х развитие относительно свободной журналистики прекратилось. Газеты и журналы занимались откровенной пропагандой, ушла журналистика в традиционном понимании.

Однако и эта пропаганда казалась НКВД вредной, поскольку создавалась на «вражеском» языке. Финляндия была объявлена фашистской, и финский язык в конце 1937 года запретили. Большую часть сотрудников национальных газет, журналов и радио репрессировали, союз писателей практически уничтожили. Национальные издания вынуждены были перейти на искусственно созданный «карельский» язык, представлявший собою смесь русско-советской лексики и карельской грамматики.

«Кайккиен странолойн пролетариаатат, объединяйчиккуа!» — на этом новоязе даже внятной пропаганды не получалось. И в 1940 году, после образования Карело-Финской ССР, финский язык вновь ввели в употребление, теперь уже в расчете на пропаганду по ту сторону западной границы. Эту задачу (в том числе) карельская национальная журналистика преследовала до конца 1980-х годов.

На протяжении всего XX века в Карелии регулярно выходили два издания на финском языке: общественно-политическая газета (сегодня она называется Karjalan Sanomat) и литературно-публицистический журнал (сегодня — Carelia). О них расскажем подробнее.

Karjalan Kommuuni — Karjalan Sanomat

Первый номер Karjalan Kommuuni (название за век менялось не однажды) вышел в октябре 1920 года.

«Если у кого и есть нынче повод для радости, так особенно у мужчин и женщин Карелии, — писала газета. — Наконец на небе засияет солнце. Наконец-то откроются ворота в лучшее будущее. В своей стране, в своей прекрасной Карелии, труженик — сам себе хозяин. Советы, находящиеся под защитой Российской рабоче-крестьянской республики от угрожающего извне врага, могут теперь свободно взяться за развитие как интеллектуальной, так и экономической жизни страны. Задача нашей газеты — оказание помощи Советам в этой большой работе».

Объем помощи Советам — три номера в неделю. Размером «Карельская коммуна» была тогда меньше нынешней районки, работали над материалами всего два сотрудника. Вечная нехватка бумаги (из-за чего некоторые номера так и остались неизданными), никакой корреспондентской сети в районах.

Писала газета и о международном положении: Советская Россия и Азербайджан заключили военный и экономический союз; в Севастополь прибыли американские корабли с военным снаряжением; ратифицирован мирный договор Советской России и Латвии.

Отдельная подборка — новости из Финляндии. О забастовках, курсе финской марки, нормах пшеничной, манной крупы и муки на человека. Хельсинки, официальные цифры: 5 788 бедняков-рабочих без квартир, а богачи тем временем жируют в своих хоромах. Продолжается травля коммунистов в Финляндии.

Выходила Karjalan Kommuuni по вторникам, четвергам и субботам — днем. Подписная цена — 50 рублей в месяц, подписку оформляли в почтовых отделениях. Контора и редакция находились по адресу: ул. Пушкинская, 8. Сейчас этого дома уже нет, после войны по четной стороне улицы Пушкинской (разрушенной и сгоревшей) разбили парк. Контора была открыта с девяти до четырех, редакция — с десяти до двух.

Так началась в Карелии национальная журналистика.

Сегодня Karjalan Sanomat выходит один раз в неделю. Редактор газеты Михаил Незвицкий считает, что новости на финском языке из Карелии сейчас даже востребованнее, чем в 90-х, особенно в Суоми.

Михаил Незвицкий, редактор Karjalan Sanomat и портала Oma Media:

— После 2014 года СМИ Финляндии часто занимают русофобскую позицию. И если Yle, государственная телерадиокомпания, старается быть объективной, то в Helsingin Sanomat о России с любовью давно не говорят. Но люди хотят знать о том, что происходит в Карелии. Нашу газету читают не только те, кто переехал из России, но и финские финны.

Punakantele — Carelia

В марте 1928 года в Карелии начал выходить ежемесячный литературный журнал на финском языке. Назывался он тогда Punakantele / «Красное кантеле». Сегодня его преемник, журнал Carelia выходит на финском, карельском и вепсском.

— Финны, которые впервые видят наш журнал, восклицают: да это же книга! — говорит главный редактор журнала Армас Машин. — Конечно, сейчас Carelia выходит на финском языке всего два раза в год, весной и осенью. Если раньше мы с легкостью подхватывали рукописи и публиковали крупные литературные произведения, то сегодня такой возможности нет. Но традицию мы продолжаем. Плюс ежегодно выпускаем литературно-художественные альманахи: Taival / «Путь» — на карельском языке, и Verez tullei / «Свежий ветер» — на вепсском.

За почти столетнюю историю журнал менял лицо не однажды. Росли и падали тиражи, государство пересматривало свое отношение к национальной литературе. Вот (совсем вкратце) — история финского журнала в России.

В самом начале Punakantele был совсем небольшим по формату, без иллюстраций. Публиковал художественную литературу, публицистику, литературную критику. Классический русский «толстый» журнал, только на финском.

Люди учились грамоте, привыкали читать, привыкали писать. Литература была востребованной.

Punalippu / «Красное знамя» — под этим именем журнал начал выходить после войны и стал известен в Советском Союзе (а со второй половины 50-х годов — и в Финляндии).

Журнал публиковал современную литературу на финском, переводы Дмитрия Гусарова и Дмитрия Балашова. С середины 80-х на финский переводили и печатали Айтматова, Дудинцева и Сергея Довлатова.

Ездили по Карелии. Писатель Арви Пертту, тогда молодой журналист, вспоминает одну из командировок:

— Отправился я как-то по маршруту Боровой — Юшкозеро — Кепа — Калевала — Войница — Вокнаволок — Костомукша. Пешком да на попутках, за постой водкой расплачивался. Как Лённрот, ей-богу. Целый номер журнала тогда написал, от корки до корки, только передовая редакторская.

Перестройка открыла свободный доступ к информации. Историков пустили в закрытые архивы, журналисты национальных редакций теперь свободно ездили в Финляндию — это стало обычным делом.

— Время от времени в коридорах Дома радио раздавался оглушительный баритон. Это означало, что нас посетил Пааво Воутилайнен, – вспоминает Леонид Олыкайнен, с 80-х работавший на радио корреспондентом молодежной редакции и отдела новостей. — Паша был настоящей батарейкой, к нему хотелось подойти и подзарядиться энергией. Еще до окончательного переезда в Финляндию он постоянно мотался через границу. Привозил материалы для Karjalan Sanomat, для своего журнала Carelia — и у него оставалось еще рассказов для финских радионовостей. Паша мог приехать посреди зимы в легких тапках и скинуть их на первом этаже. Говорил: Карелия — мой дом родной, а дома я хожу босиком. Очень был особенный человек, у него даже день рождения 29 февраля.

Свобода чувствовалась во всем. Гласность влияла и на тиражи: в  конце 80-х в отдельные месяцы тираж Punalippu превышал 12 000 экземпляров. Половина шла по подписке в Финляндию, остальное расходилось по Советскому Союзу. Возникло ощущение ренессанса национальной культуры, финского языка.

Тойво Тупин, переводчик, член Союза журналистов Карелии с 1993 года:

— В 1987-м молодые журналисты Punalippu решили выпустить тематический номер журнала, посвященный Ингерманландии. Тогда и слова-то такого многие не слышали, оно было цензурой запрещено.

Вёрстка журнала целый месяц лежала на столе первого секретаря обкома КПСС Владимира Севастьяновича Степанова. К нему в кабинет (как на работу) ходили главный редактор журнала Калле Ранта и завотделом Сантери Пакканен, автор идеи. И журнал разрешили к печати.

Для ингерманландских финнов это было победой, одной из главных вех в истории народа: сказать миру открыто, вслух: мы есть, мы живы! После десятилетий репрессий, замалчивания и забвения.

Я счастлив, что смог вложить частицу своих сил в создание этого номера и что в нем есть фотография моей тети Саймы. Даже сейчас ком подступает к горлу, хотя прошло уже больше тридцати лет. Выпуск журнала был сенсацией, он произвел эффект разорвавшейся бомбы. Тогда ведь и в Финляндии об ингерманландцах молчали, чтобы не раздражать большого соседа.

Финское сообщество в Карелии с начала двадцатого века «варилось» в огромном советском котле (ulatusuuni, плавильный котел по-фински). Объединял всю эту пеструю диаспору язык и воспоминания о тех местах, о Суоми, откуда в разное время и по разным причинам уехали их предки. Объединяли культура, которую сохраняли, и религия (хотя вслух об этом никто не говорил).

Финский театр, филармония, ансамбль народной музыки. Национальные радио и пресса. Вокруг них жила и развивалась национальная диаспора; в нее вливались и местные, действительно коренные жители республики — карелы и вепсы. К 80-м годам двадцатого века это сообщество выросло, из этой среды выделилась своя, национальная интеллигенция. Именно ей во многом сегодняшняя Карелия обязана своим лицом и духом.