Юрий Кнорозов — завалы мусора и лжи. Каким был «последний гений XX века»

70 лет назад, 29 марта 1955 года, в Институте этнографии Академии наук СССР произошла защита одной необычной кандидатской диссертации — спустя три с половиной минуты новоиспеченный кандидат наук был провозглашен уже доктором наук. Звали его Юрием Кнорозовым.

Сказать, что его имя совсем уж выпало из обоймы медиа, наверное, нельзя. В ноябре 2022 года его столетний юбилей отмечали довольно широко — с открытием памятников и мемориальных досок, произнесением соответствующих речей, и всё это сопровождалось серией статей и передач. Что было и правильным, и разумным — в конце концов, представление о том, что именно Кнорозову удалось расшифровать письменность древней цивилизации индейцев майя, худо-бедно в общественном сознании устаканилось.

И всё-таки это немного не то. Потому что, если спросить, что было визитной карточкой достижений отечественной науки в середине и второй половине пятидесятых годов, ответы будут стандартными. Конечно, первая в мире атомная электростанция, запущенная в Обнинске в июне 1954 года. Конечно, первый искусственный спутник Земли, возвестивший в октябре 1957 года начало космической эры.

А вот открытие Кнорозова, состоявшееся аккурат между двумя этими эпохальными событиями, вспомнят вряд ли. Между тем, резонанс, вызванный открытием Кнорозова, был вполне сопоставим с освоением атомной энергии и прорывом в космос. Во всяком случае, мировая пресса уделяла дешифровке письменности майя ничуть не меньшее внимание.

Неудивительно, что фигуру Кнорозова в итоге стали мифологизировать почти с той же старательностью, что и фигуру его тёзки — Юрия Гагарина. И с очень похожим результатом — чтобы понять, где мифы, а где правда, всякий раз приходится разгребать солидную кучу информационного мусора. Итак, где же правда, а где мифы в самых хуковых сюжетах, связанных с Кнорозовым?

«Обладал гипнотическим даром, мог лечить наложением рук и практиковал шаманские ритуалы»

Абсолютная ерунда, которая выглядит относительно правдоподобно только за счет гомеопатических доз истинной информации, понятой в стиле «слышал звон, да не знает, где он». Ну и за счет самой известной его фотографии — сверлящий «потусторонний» взгляд, сжатые губы, несгибаемая воля, воплощение тайны...

Занимался ли он шаманизмом? Да. Но только и исключительно как ученый-историк. Вернее, еще не как ученый, а как студент истфака МГУ, который никак не мог выбрать, что же его больше интересует — древние языки и цивилизации или ранние формы религии. Причем выбор был сделан довольно рано — известно, что студент Кнорозов до того увлекся Египтом и египетскими иероглифами, что получил у однокурсников прозвище Синухет.

Что же касается лечения головных болей наложением рук и внушения мыслей на расстоянии, то это всего лишь спекуляции на общей «загадочности» темы. Документально зафиксирован только один подобный случай, да и тот связан не с оккультными практиками и ритуалами, а с банальной завистью и злобой, которые были обусловлены научной ревностью. Главный конкурент Кнорозова в сфере исследования и дешифровки письменности майя, английский археолог и этнограф Эрик Томпсон до конца жизни уверял, что при одном упоминании имени Юрий у него поднимается давление и начинает болеть голова.

«Личный триумф Кнорозова стал триумфом советской науки»

А вот это правда. Но не вся. Во-первых, выкладки Кнорозова противоречили постулату Фридриха Энгельса, согласно которому в доколумбовой Америке не могла возникнуть письменность, поскольку там не было государств: «Я, к своему ужасу, обнаружил, что у майя были и письменность, и армия, и административный аппарат, и, значит, у них было государство! А у Энгельса сказано, что майя достигли лишь состояния варварства...» Ужас Кнорозова можно понять — одно только это могло поставить крест на его научной карьере. Но тут удалось выкрутиться, заявив, что со времен Энгельса по истории майя появились новые источники, и работа Кнорозова не опровергает марксизм, а развивает его.

Другой вопрос, что было и «во-вторых». Работа Кнорозова самим фактом своего появления торпедировала не одну научную карьеру западных специалистов. Но кроме факта был еще и дерзкий вызов со стороны молодого русского, который утверждал: «Увлечение древней культурой майя мало чем отличается от увлечения буддизмом, спиритизмом и прочей мистикой... В руках западных ученых древняя культура великого народа превращается в астрологическую галиматью...»

Вой поднялся нешуточный. Однако по существу возразить было нечего, и потому предпочитали заявлять, что имеет место очередная «Россия — родина слонов». Тот самый Эрик Томпсон, которого при упоминании имени Юрий мучила гипертония, спесиво изрек: «В последние годы исходящие из Москвы претензии на "первые вещи впервые в мире" перешли от изобретения подводной лодки к изобретению бейсбола. Очередное заявление подобного рода относится к открытию принципов, которые являются ключом к расшифровке письма майя Центральной Америки...»

Длилось это довольно долго. Окончательно триумф Кнорозова состоялся лет через двадцать, когда он опубликовал полный перевод рукописей майя.

«Общение с кошками помогло Кнорозову в расшифровке письменности майя — одну из них он даже называл своим соавтором»

Правды здесь столько же, что и в сюжете о шаманизме. Котов Кнорозов действительно любил, о чём не раз говорили его дочь и внучка. Но к расшифровке письменности они не имели никакого отношения. А вот попытка сделать кошку официальным соавтором действительно имела место, о чем говорит рукопись статьи Кнорозова 1973 года «К вопросу о классификации сигнализации». В машинописную страницу ученый от руки вписал авторов: «Ю. В. Кнорозов и Аспид (Ася), сиамская кошка». Но никакой мистики здесь нет — сплошной материализм. Просто Кнорозова в те годы увлекал уже не какой-то один древний язык, а язык как система сигналов. Именно такие вот сигналы Кнорозов пытался раскрыть, наблюдая, как Ася учит своего котёнка базовым жизненным навыкам. Кстати, именно Ася присутствует на той самой фотографии Кнорозова, которая стала его каноническим изображением.