Разговор об истории: интеллектуальная столица Сибири и форма учёта культуры

31 октября на радио «Городская волна» (101.4 FM) прозвучал очередной выпуск «Разговора об истории Новосибирска». В гостях в студии побывала начальник отдела краеведения Новосибирской государственной областной научной библиотеки Екатерина Саженина. Публикуем полную расшифровку программы.

Евгений Ларин: Об истории областной библиотеки речь пойдёт сегодня в выпуске — подходящий повод для этого нам в очередной раз шепнул наш календарь знаменательных исторических событий. А это то, что 1 ноября — дело было в 1929 году — она, Новосибирская областная научная библиотека, и была создана. Точнее, тогда это была Сибирская краевая научная библиотека. И давайте начнём с вопроса о том, для чего именно она создавалась, для кого она была предназначена?

Екатерина Саженина: Действительно, зачем была нужна первая краевая научная библиотека? Я напомню нашим дорогим слушателям, что чуть раньше 1929 года, а именно ровно 100 лет назад, Новосибирск стал столицей Сибирского края. И представьте себе: руководители принимают серьёзные решения, преподаватели учат студентов, студенты грызут гранит науки, инженеры строят заводы — и всем нужна достоверная актуальная информация. И это только текущие задачи, а есть задачи более глобальные: кто будет собирать, изучать опубликованные документы? И, конечно, именно поэтому была задумана крупнейшая библиотека Сибири, которая должна была способствовать интеллектуальному развитию региона, экономики.

А регион-то был огромный! Сибирский край включал в себя территории Алтайского, Красноярского края, Омскую, Томскую, Кемеровскую, Иркутскую области, часть Тюменской области, Хакасию, Алтай. Громадные масштабы! И с самого начала наша библиотека тщательно собирает, хранит и распространяет знания о нашем регионе. Эту функцию мы сегодня наследуем, мы продолжаем её выполнять, потому что этот уникальный по масштабу и по содержанию фонд важен для изучения нашей общей истории, истории культурного наследия Сибири.

Евгений Ларин: Я прочитал, что изначально библиотека была организована при одном из вузов нашего города.

Екатерина Саженина: Да, совершенно верно. Библиотека была образована 1 ноября 1929 года при Сибирском институте народного хозяйства. Затем она стала Западно-Сибирской краевой библиотекой.

Евгений Ларин: Это, очевидно, произошло, когда образованный в 1925 году Сибирский край в 1930 году разделили на Западно-Сибирский и Восточно-Сибирский края.

Какие книги и откуда поступали в библиотеку? Я, в частности, узнал о том, библиотеке досталось книжное собрание Колывано-Воскресенских заводов, а это была чуть ли не самая первая техническая библиотека всей Сибири.

Екатерина Саженина: Колывано-Воскресенское собрание — это гордость нашей библиотеки, ему можно посвятить целую передачу, поскольку оно включает книги начиная с XVI века.

Когда на Алтае были открыты месторождения серебра и меди, горным инженерам, которые ехали туда, понадобились знания, книги. Конечно, и сами горные инженеры с собой везли книги из своих личных библиотек, и правительство тоже заботилось об этом. Например, книга «Первые основания металлургии или рудных дел» — это прижизненное издание Ломоносова — была в количестве 100 экземпляров послана на Колывано-Воскресенские заводы. Сегодня эта книга тоже хранится в Областной научной библиотеке.

Сначала Колывано-Воскресенское собрание влилось в первую библиотеку Общества по изучению производительных сил Сибири. Это была крупнейшая краеведческая организация, которая координировала в крае всю научно-исследовательскую работу.

Конечно, в библиотеку вошло не только Колывано-Воскресенское собрание. Это были книги из библиотек разных отделений географического общества, литература из фондов Академии наук, фонды Государственного исторического музея, Государственного русского музея, — уникальнейшее собрание, которое и сейчас является предметом гордости и восхищение.

Ну, и раз уж мы о фонде заговорили, то в 1933 году в наше собрание вошла ещё и Сибирская книжная палата.

То есть в библиотеке страны не хранят одни и те же издания, а каждая библиотека отвечает за свою территорию. Соответственно фонды пересекаются, но не во всём.

Евгений Ларин: Часто бывает так, что основу, ядро книжного фонда какой-либо библиотеки составляет частное собрание какого-то конкретного человека. И есть у меня такое подозрение, что в случае с Областной научной библиотекой это были книги Пантелеймона Константиновича Казаринова, который был назначен первым директором библиотеки. Так ли это? Или я ошибаюсь?

Екатерина Саженина: Нельзя сказать, что личная библиотека Казаринова стала основой. Конечно, у нас в фонде есть экземпляры из личной библиотеки Казаринова. Об этом свидетельствуют дарственные надписи, в том числе представителей Восточного отделения Российского географического общества, — «Товарищу библиографу Пантелеймону Константиновичу Казаринову». Эти экземпляры у нас хранятся как книжные памятники, мы их бережём. Кстати, у нас есть замечательная цифровая коллекция этих изданий, она представлена на сайте в электронной библиотеке Новосибирской государственной областной научной библиотеки. Но, конечно, о Пантелеймоне Константиновиче Казаринове тоже нужно сказать.

Евгений Ларин: Да, что нам о нём известно, что это был за человек, какая личность?

Екатерина Саженина: Вы знаете, есть люди, которые определяют реальность, которые задают мощный импульс, согласно которому потом регламентируются все наши действия. Наверное, так. Пантелеймон Константинович — это, конечно, выдающаяся фигура, библиограф, краевед, учёный секретарь первой краевой энциклопедии, — Сибирской советской энциклопедии.

Евгений Ларин: Да, это знаменитое издание, неоконченное, к сожалению.

Екатерина Саженина: Казаринов как никто другой понимал, насколько важна библиотека для изучения края. А как он собирал эти фонды! Боже мой! Он добивается у Академии наук СССР разрешения отпустить нашей библиотеке всё просимое, начиная с 50 экземпляров наличности каждой единицы на складе. Поясню, чтобы слушатели понимали. Издания Академии наук передавались другим учреждениям, только если этого издания есть не менее 150 экземпляров. А Казаринов добивается просто фантастических результатов: по его запросам крупнейшие библиотеки страны присылают нам тысячи книг из своих обменных фондов. И об этом свидетельствуют многочисленные владельческие знаки, записи, штампы на книгах. У нас, например, есть прекрасная коллекция книг из библиотек императорской семьи.

Кроме того, Казаринов сам просматривает, отбирает, приобретает книги, готовит издания к транспортировке. А ведь он был директором нашей библиотеки всего каких-то полтора года! И это просто немыслимо! Это даже представить нельзя, насколько это была мощь, а не человек!

Евгений Ларин: А у него как у краеведа была какая-то специализация, он Сибирью занимался?

Екатерина Саженина: Вообще, он был историком по образованию. Именно это образование ему позволило наладить работу по созданию Сибирской советской энциклопедии. Это непревзойдённый памятник научной мысли сибирского региона 1920–30-х годов. В то время не было наших современных возможностей по изучению, по картографированию, отсутствовала массовая научная литература, картография была очень слабо развита. Бывали разные курьёзные случаи. Как-то раз для Большой советской энциклопедии отпечатали карту, где Красноярск оказался на Оби, а Новосибирска не было вовсе.

Евгений Ларин: Альтернативная реальность!

Екатерина Саженина: А в связи с полётом Чухновского на поиски американских лётчиков выяснилось, что Колыма протекает на 300 километров западнее, чем это изображено на картах. Представьте, в каких условиях, в какой ситуации готовилось издание, причём такое, в котором и тексты изложены лаконично, и форма изложения носит популярный характер.

Что такое энциклопедия? Это издание, над которым трудятся сто специалистов. Сейчас мы с вами, даже если соберём этих сто специалистов, мы будем рассылать информацию по электронной почте. Тогда, естественно, таких технических возможностей не было. И мало того, что Казаринов сам пишет много статей, так он разрабатывает методику составления словников, работает с авторским коллективом, ведёт переписку с авторами и рецензентами издания, вносит правки.

Евгений Ларин: А что можно назвать главной составляющей в подходе Казаринова к библиотечному делу?

Екатерина Саженина: Самое главное, наверное, здесь — это понимание роли библиографии в интеллектуальном развитии региона, ведь он поставил на рельсы текущий учёт литературы. Он называл библиографию формой учёта нашей культуры. А что это значит? Что такое учёт? Это порядок. Это возможность найти то, что нужно. Это можно сравнить с вещами своей в квартире: если они не в порядке, то ничего найти невозможно. А здесь человек организует работу по подготовке, по регистрации местных изданий, по регистрации изданий, которые по содержанию связаны с нашим краем. До начала Великой Отечественной войны выходили ежегодники «Литература о Западной Сибири». Это были единственные научно-информационные указатели, по которым хоть как-то можно было ориентироваться учёным, исследователям. И, конечно, методология Казаринова не устаревает. Сегодня мы по-прежнему видим, что краеведение — это жизнь, которая нас окружает. И она всё время отражается в печатных источниках, библиотечное краеведение именно этим и отличается. И наша задача зафиксировать эту жизнь в наших каталогах, в наших цифровых коллекциях и, конечно, в специальных краеведческих пособиях, в том числе в Календаре знаменательных и памятных дат, которыми пользуются практически все, кому необходимо популяризировать наше культурное наследие.

Евгений Ларин: Завершая разговор о Пантелеймоне Константиновиче, нужно сказать, что это был человек сложной трагической судьбы, как и многие учёные тех лет. В 1937 году — уже только эта дата говорит о многом — он был репрессирован, расстрелян. Что стало решающим фактором в определении его судьбы?

Екатерина Саженина: История Казаринова — сложная, как и вся трагическая история стойкости духа этих людей. Пантелеймона Константиновича арестовали в 1933 году вместе с другими сотрудниками Сибирской советской энциклопедии. Сначала он был приговорён к десяти годам лагерей на Соловецких островах. И даже в тех нечеловеческих условиях он продолжает заниматься наукой. В лагере он работал в библиотеке, переводил эпос «Калевала», исследовал, зарисовывал памятники архитектуры и археологии Соловков. Он составил уникальную рукопись об историко-археологических памятниках Соловецкого архипелага. Его невероятная преданность науке потрясает.

Евгений Ларин: Я думаю, что в итоге всплыло его колчаковское прошлое, ведь он работал в судах при колчаковской власти.

Екатерина Саженина: Сейчас сложно говорить об этом однозначно. Мы не можем сказать, что здесь стало решающим фактором. Мы понимаем, что в 1937 году репрессии усилились. Но если говорить о личности Пантелеймона Константиновича, то не помешают дополнительные исследования.

Евгений Ларин: Давайте поговорим о том, где и как жила библиотека до того, как она поселилась в своём нынешнем здании. Я читал, что за годы своего существования она неоднократно меняла локацию, переезжала, и это был прекрасный путь, я вам скажу, потому что все предыдущие прописки библиотеки — это памятники архитектуры, выдающиеся здания, известные практически всем новосибирцам. Расскажите, где библиотека успела побывать за свою жизнь.

Екатерина Саженина: Действительно, история библиотеки неразрывно связана с историей Новосибирска, и каждое здание, в котором она располагалась, это своего рода веха в развитии нашего города.

Первым помещением был полуподвал площадью 125 квадратных метров в Сибирском институте народного хозяйства. Это было здание государственных учреждений Сибири на Красном проспекте, 38. Сейчас там располагается Новосибирский государственный университет архитектуры, дизайна и искусств. А тогда, в 1929 году, в левом крыле находился Институт народного хозяйства, где библиотека и начала работу. Кстати, здание было построено по проекту известного архитектора Андрея Дмитриевича Крячкова, которому в следующем году исполнится 150 лет. Правда, тогда оно было двухэтажным, а надстроили его позже.

Затем библиотека переезжает в Дом культуры совторгслужащих, позже это клуб имени Сталина на улице Ленина, 24. Сейчас это ДК имени Октябрьской революции. Там библиотека наконец-то обретает читальный зал, абонемент. Она занимает там часть первого этажа и подвал. Интересно то, что в годы Великой Отечественной войны это помещение библиотека делит с Ленинградской филармонией, которая была эвакуирована в Новосибирск. И, конечно, выдающиеся деятели культуры и науки становятся нашими читателями, и не только читателями — они становятся нашими хорошими партнёрами. Формуляры Соллертинского, Мравинского до сих пор хранятся в нашей библиотеке. Соллертинский проводил совершенно замечательные лекции, которые собирали большие залы. Он помог библиотеке с систематизацией нашего нотного фонда. Нашими читателями были люди, которых знала вся страна. И в этом плане история библиотеки становится историей вообще всей страны

Евгений Ларин: То есть можно сказать, что на этом этапе библиотека посодействовала тому вкладу в культуру Новосибирска, который сделала Ленинградская филармония, — оказывается, с помощью библиотеки.

Екатерина Саженина: Конечно, да.

После войны библиотека продолжает находиться в этом здании на Ленина, 24, но и получает в 1952 году часть помещений в бывшем здании Русско-китайского банка на Красном проспекте, 26. Сейчас там находится юношеская библиотека. Конечно, это комплексное здание, там всегда было очень много учреждений.

Ну и, наконец, в 1985 году библиотека получила отдельное здание на улице Советской, 6.

Евгений Ларин: К этому зданию мы ещё вернёмся. Но скажите, как жилось библиотеке в этих прекрасных зданиях с такой интересной историей? Ведь все они не очень-то библиотечные...

Екатерина Саженина: Конечно, условия работы были стеснёнными. Основная работа проходила в подвальных помещениях, причём работа с читателями шла в вечернее время. А иногда, судя по некоторым документам, на 70 точек работали только шесть лампочек. Так было, например, в военные годы.

Более того, ни одно из них не отвечало полностью библиотечным требованиям. Да, здание на Советской, 6 было реконструировано для нашей библиотеке, но и оно не могло учитывать все необходимые библиотеке условия.

Евгений Ларин: О военном времени мы уже упомянули. Я обнаружил удивительный факт: оказывается, у библиотеки в военные годы был филиал, и не где-нибудь, а на железнодорожном вокзале Новосибирск- Главный.

Екатерина Саженина: Чтобы организовать филиал библиотеки на железнодорожном вокзале, потребовалось перемещение определённого фонда. И до двух тысяч человек в день в этом филиале получали возможность книготерапии, назовём это так. Для проезжающих и отъезжающих бойцов трудились два штатных библиотекаря, и смена у них длилась то ли до 11 часов вечера, то ли до двух часов ночи, — в разных источниках есть разные сведения на этот счёт. Но я хочу отметить, что филиал на вокзале — это лишь один эпизод огромной работы, которую библиотека проводила в годы войны. Представьте себе, что, помимо него, библиотека обслуживала четыре филиала, пять воинских и санитарных поездов, пять госпиталей, один пункт демобилизованных, два избирательных участка, четыре призывных пункта и один переселенческий пункт. И это ещё не считая обслуживания камфорного завода, чулочно-трикотажной фабрики, пошивочной мастерской, общежития для рабочих... То есть библиотека была везде — везде, где нужна была книга и поддержка.

Евгений Ларин: Теперь что касается нынешнего здания областной библиотеки. Глубоко символичным кажется то, что уже несколько десятилетий библиотека живёт в здании, некогда бывшем первой в городе типографией — типографией Николая Павловича Литвинова. Книги сегодня хранятся там, где их когда-то печатали. Причём в фондах библиотеки есть, в том числе и те самые книги! Как библиотеке живётся в здании, которое так глубоко связано с книжным делом?

Екатерина Саженина: Конечно, здание на Советской, 6 у нас всегда было центром печатного дела, и это не только типография Литвинова, это ещё и типография Союза кооперативных союзов «Закупсбыт», это и издательство «Советская Сибирь». И мы можем легко себе представить, что те самые стены, в которых мы находимся, слышали звук типографских машин, которые печатали первые газеты нашего города с 1906 года. Здесь же с 1920 года выходила краевая и областная газета «Советская Сибирь», здесь же печатался журнал «Сибирские огни», первая вечерняя газета за Уралом «Вечерний Новосибирск», уникальный авангардистский журнал «Настоящее», первый сибирский женский журнал «Красная сибирячка»... Если я сейчас буду перечислять всю нашу региональную прессу, мы выйдем за пределы эфира. Но важно сказать, что все эти издания не только здесь выпускались, но они здесь хранятся и они выдаются читателям. И, дорогие слушатели, мы всех ждём в библиотеке, чтобы вы могли дотронуться до этих страниц, проникнуться особым присутствием той или иной газеты во времени и в пространстве, в котором она возникла.

И вот вы спросили, Евгений, как нам живётся и как мы ощущаем эту связь.

Место действительно знаковое, уникальное. Но, повторюсь, надо сказать, что библиотека за всё время существования никогда не жила в здании, которое было бы полностью приспособлено для библиотечных процессов. Мы мечтаем о здании, которое было бы задумано специально для библиотеки, спроектировано с учётом наших задач, потому что есть современные системы климат-контроля, пожарной безопасности, и они не всегда совместимы с возможностями исторического здания. Тем не менее мы обязаны обеспечить сохранность наших бесценных фондов, чтобы они могли служить людям.

Евгений Ларин: По ночам не слышите звуки печатного станка, вздохи Николая Павловича? В любом историческом здании должен жить какой-то призрак!

Екатерина Саженина: Нет, призраков у нас нет, таких легенд, к сожалению, не ходит.

Евгений Ларин: Ну и ладно, может, оно и к лучшему.

Мы уже сегодня упоминали разные интересные экземпляры, — книги с формулярами Соллертинского, книги Казаринова из первого фонда библиотеки. Расскажите о самых выдающихся знаменитостях книжного мира, которые живут на ваших полках?

Екатерина Саженина: Конечно, редкая книга — это в первую очередь книга старинная. И вообще с самого начала истории книги она в принципе была явлением довольно редким.

Евгений Ларин: Мне кажется, она и сейчас становится все более редким явлением.

Екатерина Саженина: Да, кстати...

Свидетельства того периода, когда книга ещё была большой редкостью, тоже есть в нашем фонде. Я бы хотела упомянуть самое раннее издание нашего фонда — ему уже без малого 500 лет. Это два тома из собрания сочинений Эразма Роттердамского — выдающегося гуманиста, писателя. Книги изданы в 1540 году в городе Базеле — в одном из старейших крупных книгоиздательских центров. Это была лучшая типография того времени, она славилась безупречным вкусом, аккуратностью. Это была типография Иоганна Фробена, друга Эразма Роттердамского. И вот теперь эти книги — у нас в Сибири, в Новосибирске.

Конечно, хотелось бы ещё отметить большое собрание рукописей XVIII – начала XX века. Особое место в этой коллекции занимает рукопись «Арифметики» Леонтия Магницкого. Это учебная энциклопедия по математике, которая была издана в 1703 году. Кстати, печатная книга 1703 года у нас в библиотеке тоже есть.

Сегодня я упоминала прижизненное издание Ломоносова. А ведь прижизненных изданий выдающихся авторов, которые находятся в том времени и пространстве, у нас тоже очень много. Это и Некрасов, и Тургенев, и Салтыков-Щедрин, и Чехов, и все-все-все наши замечательные поэты и писатели.

Евгений Ларин: И Юрий Васильевич Кондратюк.

Екатерина Саженина: О, конечно! Его книга «Завоевание межпланетных пространств» была отпечатана именно в наших стенах. Какое замечательное завершение такого списка!