Нюрбинский музей: от бронзового кельта до иконы улусного головы
Нюрбинский музей Дружбы народов носит имя своего создателя Ксенофонта Уткина, который выступил с идеей открытия районного краеведческого музея в 1970 году. Первых посетителей он принял в 1974-м, а спустя четыре года стал Музеем Дружбы народов — четвертым в СССР. Здесь хранятся уникальные экспонаты, о некоторых из них мы расскажем читателям «Якутии».
Нюрбинский кельт
Топор-кельт эпохи бронзы был найден в 2012 году в 18 километрах западнее Нюрбы в Нюрбачанском наслеге местным жителем Олесем Гераймовичем на поляне в местности Хомустаах.
Бронзовые изделия эпохи палеометалла в Якутии находили крайне редко — общее их количество чуть больше двадцати, что же касается кельтов, первый был обнаружен в 1960-е в разрушенном погребении у поселка Мурья Ленского района и получил название мурьинского, а нюрбинский, найденный более полувека спустя, стал вторым.
Но о наличии бронзолитейного производства на территории Якутии говорил ещё в 1940 году академик Алексей Окладников, найдя фрагмент одной из двух половинок литейной формы для отливки кельта.
В 2014 году сотрудники отдела археологии Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН совместно с работниками нашего музея обследовали место находки. В результате стало ясно, что кельт найден в якутском поселении XVIII — начала XIX века. Возможно, кто-то из его обитателей нашел этот топор и принес его домой, где явно пытался проверить металл на прочность, о чем свидетельствуют вмятины на поверхности. Кроме того, лезвие кельта сильно затуплено.
Изготовлен он методом литья из бронзы, состав которой пока не изучен. Кельт втульчатый, в сечении имеет клиновидную форму. Высота — 15 см, ширина лезвия — 4 см. Относится он к типу безушковых, украшенных линиями, треугольными фестонами и «глазками». Если сравнить его с мурьинским, то орнамент у них схож, но форма разная. Мурьинский — секирообразный.
Профессор Розалия Бравина и старший научный сотрудник ИГИ ПМНС СО РАН Виктор Дьяконов в своей научной статье в «Северо-Восточном гуманитарном вестнике» отмечают: хотя подобные кельты — весьма немногочисленные — находили ранее на территории Красноярского края, ни у одного из них нет орнамента в виде спускающихся вершинами вниз тупоугольных треугольников. Считается, что именно в эпоху бронзы появился геометрический стиль.
Вооружение воина
Кельты такого типа синхронизируются с раннетагарским временем — VII-VI веками до нашей эры. Тагарская культура — археологическая культура Южной Сибири, связанная со скифо-сибирским миром.
Появление на территории Якутии бронзовых кельтов с треугольными фестонами и «глазками» красноярский археолог Василий Привалихин связывает с проникновением сюда из Северного Приангарья носителей цэпаньской культуры, которая также является частью скифо-сибирского мира.
Хотя у скифов в орнаменте и украшениях был развит звериный стиль, но для них в то время была характерна и унификация различных частей тела животных в виде шаров, пирамидок, треугольников.
Если говорить конкретно об орнаменте кельта, то это, возможно, изображение жабы или древнекитайского мифологического существа Тао-Тие, «пожирателя душ». Обычно такой орнамент наносился на ритуальные сосуды, связанные со смертью.
Что же до представителей цэпаньской культуры Приангарья, то они в то время переживали становление военно-демократического строя родового общества — формирование классовых отношений, где воины имели особый статус и были вооружены подобными кельтами, кинжалами и луком со стрелами. Говорить о том, к какому типу принадлежали эти люди — азиатскому или европеоидному, сложно: тагарская культура — результат смешения местных и пришлых этнических групп.
Таким образом, можно предположить, что нахождение на среднем Вилюе бронзового кельта раннетагарского времени связано с проникновением сюда носителей цэпаньской культуры раннего железного века из Северного Приангарья, а сам кельт, по-видимому, датируется VII-VI веками до нашей эры.
Балхах
Балхах — кумысная ритуальная посуда. По мнению исследователей, такие сосуды с низким поддоном, горшкообразной формой были распространены среди якутов Вилюйского округа.
В центральных улусах балхахом называют маленький чороон емкостью от 0,5 до 1 литра без ножек, но размеры нашего весьма внушительны: высота — 37,8 см, диаметр устья — 26 см, ширина поддона — 23 см, окружность — 1 м.
Вырезан он из цельного куска березы. Шейка сосуда украшена ломаными линиями «ураса ойуу» и ромбовидным орнаментом «илим харага», окаймлена линиями «быа ойуу». Тулово декорировано сплошным рядом неглубоких вертикальных борозд, так называемым «черкасским узором», и разновидностью орнамента «ураса ойуу».
Найден он был экспедицией школьников под руководством заслуженного учителя РФ, краеведа, основателя этнографического музея в селе Чукар Василия Николаева, а обнаружили его в заброшенном амбаре на месте старинного етеха в Чукарском наслеге.
Дурба батас
Этот батас — поистине богатырский: длина с древком — 1 м 83,3 см, длина лезвия — 83,8 см, ширина лезвия — 7,9 см, спинка лезвия — 9 мм, вес — 4,6 кг.
Принадлежал он зажиточному роду Мухоплевых из Чаппандинского наслега. Мужчины этого рода славились недюжинной физической силой: к примеру, Алексей Федорович Мухоплев-Буотта, будучи уже человеком преклонных лет, живя на ферме, в одиночку сумел вытащить провалившуюся в трясину корову.
При этом, как рассказывали, его отец Федор Мухоплев-Хонгхо не считал сильным ни самого Буотту, ни другого своего сына Сыччынга: «Какие они силачи! Поутру не могут поднять вес того, что съели вечером!». Сам же изумлял всю округу, играючи крестясь двумя двухпудовыми гирями, а одну такую гирю перебрасывал через склад купца Босута в Хатынг-Сысы, а склад тот был, между прочим, двухэтажным.
Хонгхо был женат на дочери головы улуса Акима Ноговицына — потомка ботура «эпохи сражений» (Кыргыс уйэтэ) Великого Омолдона. Омолдон был внуком Нюрбакан — младшей жены отца Тыгына Дархана — Мунняна. Старший брат Омолдона Таркай владел землями по правую сторону реки Мархи, а Омолдон — по левую.
В записи XVII века об уплате ясака в Верхневилюйском зимовье фигурирует «Таркай Барканов», что значит «Таркай, сын Быркына». Омолдон также упоминается в казачьих документах: «Омолдон Былканов ясаку собол да лисица красная взято».
По преданию, богатырский батас изготовили по указанию праправнука Омолдона, головы Мархинского улуса середины XIX века Алексея Дмитриевича Ноговицына-Суон Мёчюкэ. Следовательно, этот батас относится к первой половине XIX века. Но может статься, что этот огромный батас принадлежал самому Омолдону. По крайней мере, такая версия имеет место.
Последним владельцем оружия был учитель Николай Федорович Мухоплев. В 1958 году, когда во время укрупнения сел их семья переезжала из родового аласа Диэкэн, он спрятал батас в хлеву, где его впоследствии нашли ученики Чаппандинской школы.
В 1960-е повсеместно создавались школьные музеи, и батас-великан стал одним из первых экспонатов такого музея в селе Чаппанда, а позже был передан в Нюрбу. В 1974 году прежний владелец Николай Федорович Мухоплев, увидев семейную реликвию на новом месте, дал письменное согласие на ее постоянное хранение в музейных стенах.
Икона пяти святых
Икона с пятью святыми принадлежала семье упоминавшегося уже головы Мархинского улуса Алексея Дмитриевича Ноговицына — Суон Мёчюкэ.
На иконе изображены митрополит Московский Алексей, святая Мария Магдалина, святая мученица Ирина, святая мученица-императрица Александра Никомидийская и Александр Невский. Такие иконы называются семейными, и на них обычно изображаются небесные покровители, в честь которых были названы члены семьи, поэтому на одной иконе можно видеть разных святых.
Правнучка Алексея Ноговицына Любовь Ивановна Саввинова (Ноговицына) в своем письме музею указывала, что, по семейному преданию, эту икону ее прадед получил от властей за честное служение. Так как одаряемого звали Алексеем, возможно, именно поэтому ему и была вручена икона с изображением митрополита Алексея.
Позже Алексей Дмитриевич подарил икону своему сыну Александру, небесным покровителем которого был святой благоверный князь Александр Невский.
Якутские торбаза
Эти торбаза начала ХХ века поступили в музей из села Чукар, но, к сожалению, неизвестно, кому они принадлежали.
Традиционная женская одежда отображает в мифологическом плане три мира: шапка-дьабака — Верхний, шуба с орнаментом — Средний, обувь — Нижний.
Обувь вообще символизировала образ Земли. Торбаза имеют трапециевидный покрой, загнутый кверху носок, вставленный в вырез — такие торбаза, как считают исследователи, сохранили черты обуви скотоводов-кочевников Южной Сибири и Средней Азии, которой присущи цельнокроенное голенище, острый и загнутый кверху носок, мягкая кожаная подошва без каблука, вышитый цветными нитками растительный орнамент.
Богатая растительная орнаментация обуви, по представлениям якутов, была связана с плодоносящей и предохранительной миссией.
Обувь у якутов делилась на повседневную и обрядово-праздничную. Данные торбаза, как мы видим, относятся к обрядово-праздничной: они из ровдуги, а в центре цветными шелковыми нитями на них вышит орнамент «сюрэх», от которого отходит растительный узор, олицетворяющий древо жизни и сулящий счастье и благополучие.
Беличье одеяло
Еще один уникальный экспонат — одеяло из беличьих хвостов, сшитое в середине 1940-х годов из 392 беличьих и четырех лисьих хвостов, 62 лисьих лап. Размеры — 187 на 123 см.
Передала его в музей семья Яковлевых, глава которой, Ян Алексеевич Яковлев, почетный гражданин Октябрьского наслега и Нюрбинского района, отличник образования РС(Я), почетный ветеран сельского хозяйства РС(Я), почетный старейшина РС(Я) — из поколения детей войны.
Его отец Алексей Никифорович Яковлев и его младший брат Петр были призваны в армию в 1942 году. Алексей погиб 1943-м в боях за Сталинград, Петр — 27 апреля 1945 года в Чехословакии.
Осиротевший Ян с десятилетнего возраста рос в семье деда Никифора и его второй жены Марии. Мария шила это одеяло для своего сына Петра, но, получив на него похоронку, всё-таки довела работу до конца и отдала Яну. В семье Яна Алексеевича оно хранилось все эти годы, а в 2021-м Яковлевы передали его в дар музею.
Анна Туманова,
Борис Борисов.