Дефектолог Зинаида Иванова: «Услуги логопедов, дефектологов очень востребованы»
В Республиканском реабилитационном центре для детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья (директор — З.С. Максимова) трудится много высококвалифицированных специалистов. Одна из них – учитель-дефектолог с 34-летним стажем, выпускница дефектологического факультета Свердловского пединститута Зинаида Николаевна Иванова.
По стопам родителей
С самого детства она мечтала стать учителем. На то были причины – мать и отец оба были учителями. Девочка часами наблюдала, как родители проверяют тетради, готовятся к урокам, читают, и мечтала со временем самой стать учителем.
– Я в семье седьмой ребёнок из десятерых. Мама – Мать-героиня. Когда я училась в 8-м классе, старший брат и сёстры уже учились в центровузах. И мне тоже хотелось стать студенткой, получить специальность учителя и начать работать. Поэтому после окончания 8-го класса решила поступить в Якутское педучилище №1 на учителя начальных классов- пионервожатого.
Родители и директор школы были совершенно против, потому что я была отличницей. И всё же я уехала. Отлично окончила ЯПУ-1, пришло время распределения. Когда подошла моя очередь, сказали, что единственной из выпуска мне дают квоту на учёбу и вручили список с названиями вузов, куда могу поступить. Это были вузы Москвы, Ленинграда, но я выбрала Свердловск, где после окончания Политехнического института обосновался старший брат.
– Трудно ли было учиться?
– Было очень трудно, но именно там нам дали все основы, которые помогли потом в работе. Первые два года учили медицинские предметы, даже получила корочку медсестры. Изучали олигофренопедагогику, логопедию, коррекционную педагогику… С первого семестра стали ходить в спецшколы, которых в Свердловске было очень много. Смотрели, как опытные специалисты ведут занятия, проходили практику. Помню, как в первый раз оказалась среди толпы детей-инвалидов, как мне стало не по себе, выбежала во двор, а слёзы сами катились из глаз… Но потом взяла себя в руки. Зато в этих школах были очень опытные врачи, дефектологи, которые нам всё объясняли, рассказывали. Они и были моими первыми наставниками. Заметила, что все школы были хорошо оборудованы, имелись мастерские, где дети учились работать, получали профессию. В 1987 году окончила Свердловский пединститут, где училась пять лет.
Первый дефектолог в районе
– И вернулись в родную республику?
– Да, по распределению поехала в Якутск, но по семейным обстоятельствам попросилась в родную Нюрбу. В то время о такой специальности там никто толком не знал – я стала первым дефектологом в районе. Заведующим РОНО работал М.П. Федоров, который очень хорошо встретил, определил меня специалистом методического отдела в Управление образования. Так что сразу после окончания вуза стала наставником: инспектировала школы, детские сады района, обследовала детей, выявляла, отправляла в спецшколы столицы, некоторых приглашала в организованный мной логопункт. Сказать было трудно – это ничего не сказать. Коррекционного образования вообще не было, не было литературы, кроме той, которую привезла с собой, люди не понимали, что с детьми надо заниматься, а не просто кормить, одевать – всё пришлось начать с нуля. Стала работать с учителями, которые приходили за советом. Показывала им, какие есть упражнения, коррекционные методы, и т.д.
– Когда лёд тронулся?
– В то время глухих детей было очень много, они нигде не учились, никто с ними не занимался. В 1996 году по приглашению РОНО (зав. В.М. Кузьмин) приехала из Нерюнгри бригада Центра «СУВАГ» под руководством директора З.С. Максимовой. В составе команды были лор-врач, сурдолог, врач-невролог, сурдопедагог (у нас в районе тогда не было даже лор-врача). Много детей тогда выявили. Зинаида Семеновна провела курсы, порекомендовали открыть группу, оставила наш первый аппарат «Верботон-10». После их отъезда мы открыли разновозрастную группу при детском саде на 12 глухих детей как филиал Нерюнгринского республиканского центра слуха и речи. Плюс к ним добавились приходящие на консультацию.
Далее работали как улусный мини-центр на базе больницы, нам дали в штат воспитателей, младших воспитателей. Как-то к нам приезжала тогдашний министр социальной защиты, труда и занятости РС (Я) Юлия Песковская. Ей понравилась наша работа, помню, даже удивилась, что в глубинке работают специалисты с такой подготовкой, каких не хватает в столице.
– А как появился новый центр в Нюрбе?
– Так как были результаты, очень хорошие отзывы родителей, в 2000 году открыли новый центр. Так что наличие соответствующих кадров, опыта работы, результатов стало большим подспорьем для открытия Нюрбинского реабилитационного центра слуха и речи. В первые годы была проведена большая работа по выявлению детей с речевыми и слуховыми проблемами. К нам стали приезжать дети со всей вилюйской группы улусов, даже из г. Якутска и северных улусов. Если раньше родители боялись отправлять детей куда-то далеко, то под боком открылся центр, где можно было пройти реабилитацию. Вот тогда у всех открылись глаза: оказывается, можно добиться результатов. При мне 30 детей интегрировались в общеобразовательные школы и детские сады! Считаю это нашим большим достижением. По итогам этой работы меня наградили знаком «Отличник образования РС (Я)».
– В открывшемся центре, конечно же, вы стали наставником.
– В то время мои дети уехали учиться в Якутск, и муж с ними. Я одна осталась в Нюрбе, чтобы дальше работать в своем центре. Так жили около пяти лет.
Много работала. Все поступающие дети с тяжёлыми нарушениями в развитии проходили через комиссию. Я, в основном, вела занятия по коррекции речи и слуха, заполняла документы. Работая заведующим психолого-педагогическим отделением, сама учила детей. Помогала молодым коллегам, в то же время оберегала их, чтобы они и дальше оставались работать, – была для них настоящим наставником. Главное, чему я их учила, – найти индивидуальный подход к каждому ребёнку с особенностями и к каждому родителю, так как у каждого есть свои, совершенно не похожие на других, проблемы и потребности.
Была наставником и для родителей. «Школа родителей» работала даже в выходные дни, проводили консультации, мероприятия, развлечения, мастер-классы… Потому что работа с родителями должна стоять на первом месте, так как педагог сможет помочь где-то на 30 %, а 70% – это работа родителей.
Мы — первые
– Когда переехали в Якутск?
– В Якутск переехала в 2013 году, четыре года работала в Республиканской специальной коррекционной школе-интернате для неслышащих обучающихся. Там попробовала все специальности – была социальным педагогом, дефектологом, учителем, воспитателем. В этой школе встретила первых в республике сурдопедагогов, окончивших в своё время Ленинградский пединститут. Они уже были опытными, маститыми специалистами.
– В Республиканском реабилитационном центре для детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья вы работаете с открытия.
– Когда начался набор специалистов, меня взяли на работу. Новые работники, новый центр – всё новое. В первое время дети оставались без родителей под присмотром воспитателей. А заезд длился 40 дней. Конечно, родителям понравился такой режим работы Центра – утром привозили детей и оставляли на весь день. Но со временем стало понятно, что надо заниматься и с родителями.
– Вы являетесь одним из самых опытных специалистов Центра. Молодые коллеги обращаются к вам за советом, помощью?
– В первые годы работы обращались, но со временем мои молодые коллеги сами набрались опыта в процессе работы. Сейчас меньше стали обращаться за помощью. В любом случае я никому никогда не отказываю.
Примечательно, что среди молодых коллег-логопедов есть мужчины, значит, будущее в надёжных руках.
Советы для родителей
– Что посоветуете родителям?
– Задача родителей – создание благоприятных для развития ребёнка условий у себя дома, чтобы у него были свой уголок, наглядные картинки. И, конечно же, особый подход к ребёнку.
На занятие с педагогом отводится всего 30 мин, а в остальное время с ним должны заниматься родители, в частности, мама. Надо систематически повторять то, что проходили на занятии с педагогом (все задания записываются в индивидуальной тетради).
Надо хвалить ребёнка, видеть только его положительные черты. А не говорить, что он это не умеет, то не умеет. Надо помнить, что ребёнок находится в постоянном динамичном развитии.
– Что вы можете сказать о результатах работы Центра за пять лет? Какова динамика?
– Конечно, за пять лет работы есть положительная динамика. Первых детей, которых мы приняли на реабилитацию, сейчас не узнать. Например, был мальчик с тяжелым диагнозом ДЦП, у которого весь мышечный тонус был атрофирован, он не мог произнести ни слова. Наравне с другими специалистами с ним занималась и я. Наши специалисты-медики научили его ходить на вертикализаторе, в итоге сам стал ходить по коридору. Мама после реабилитации активно и усердно взялась за восстановление здоровья сына. Через несколько лет я его не узнала – мальчик улыбается, эмоции появились, появилась речь. Увидеть такое, как бальзам на душу.
По данным статистики, из года в год детей с нарушениями в развитии, к сожалению, становится больше. Мы должны всех охватить – все должны посещать реабилитационные центры, в том числе и наш, где есть соответствующие специалисты и все условия работы как в нашем психолого-педагогическом, так и в социально-медицинском, социально-средовом отделениях.
Кроме реабилитации по квоте, можно было бы в будущем организовать платные услуги логопедов, дефектологов, психологов, так как многие родители постоянно спрашивают об этом.
Мария Решетникова
Фото предоставлено пресс-службой центра