Министр Антон Карпунов – о подходах к развитию медицины в условиях пандемии

В последнее время в общественном сознании вся отрасль здравоохранения сосредоточилась на борьбе с новой инфекцией. И действительно, на это брошены все имеющиеся в наличии силы, огромные средства и лучшие кадры. Но вместе с тем в тень ушли все остальные направления лечения и профилактики. О влиянии коронавируса на систему здравоохранения, возможных последствиях для отрасли и перспективах развития региональной медицины в канун профессионального праздника – Дня медицинского работника – мы беседуем с министром здравоохранения Архангельской области Антоном Карпуновым. – Антон Александрович, если за скобками оставить выявление и лечение коронавируса, как можно коротко охарактеризовать главное направление, по которому движется сегодня здравоохранение? – Это направление выбрано еще несколько лет назад, когда появились федеральные целевые программы, затем они превратились в национальные проекты, и это остается неизменным. Все усилия по модернизации системы здравоохранения направлены на усиление профилактики заболеваний. С точки зрения эффективности начинать, конечно, надо с раннего детства и вести человека на протяжении всей жизни через медосмотры и диспансеризацию. Раннее выявление – лечение – повышение качества и увеличение продолжительности жизни. С точки зрения структурных изменений – это внедрение бережливых технологий. С чем люди сталкиваются чаще всего? Поликлиники. В рамках нацпроектов меняется их структура: появляются новые регистратуры, зоны отдыха, колясочные. Раньше на это не обращали внимания. Параллельно с этим изменились регламенты работы в педиатрии, изменилась система детских осмотров. Последние два года мы достаточно серьезное внимание уделяем развитию Архангельской областной детской клинической больницы. Здесь за счет средств федерального бюджета начато строительство нового корпуса. Он станет своего рода фундаментом для развития детского здравоохранения в регионе. В новом современном корпусе разместятся реанимация, операционный блок, отделения химиотерапии, диагностическое, освободится часть помещений в существующих зданиях, появится новое современное оборудование, следовательно, расширится перечень медицинских услуг, повысится уровень комфорта как для пациентов, так и для персонала. – По какому принципу вы определяете приоритеты? Кому, сколько, на что… – На самом деле процесс обновления медицинского хозяйства не имеет конца. Это та работа, в которой нельзя через какое-то время сказать: ну вот и все, теперь все готово – и можно не отвлекаться на хозяйственные вопросы. Приоритеты в этой работе определялись индивидуально на основе достаточно длительного сбора информации о положении дел в каждом лечебном учреждении, оценки кадрового потенциала. Ведь модернизация здравоохранения – это не только новые корпуса больниц с современным оборудованием, это и повышение квалификации персонала. Понятно, что в клиниках, которые обслуживают население со всей области, ставка делалась на приобретение современного дорогостоящего оборудования. Для той же областной детской больницы приобретена эндоскопическая стойка для неонатальной хирургии стоимостью более 20 миллионов рублей. Такая же есть только в перинатальном центре. Сделано это для того, чтобы была альтернатива – теперь сложные операции новорожденным у нас можно проводить и в областной клинике, и в перинатальном центре. Очень большое внимание мы уделяем именно созданию условий, которые позволяют развиваться врачам как профессионалам, совершенствовать методики лечения, что со временем отразится на качестве лечения. Так было, к примеру, с трансплантологией, которую в Архангельской области удалось развить за последние примерно десять лет как раз по той причине, что для этого в свое время были созданы условия. Благодаря системному подходу удается на более высоком качественном уровне обновлять всю систему. Раньше было как? Те средства, которые выделялись лечебным учреждениям, направлялись на решение самых острых вопросов, другими словами, на текущий ремонт наиболее проблемных участков или на замену вышедшего из строя оборудования, то есть осуществлялась поддержка системы в рабочем состоянии, не более того. Национальные проекты позволяют говорить о развитии. Вернуться к той же областной детской больнице, которая капитально не ремонтировалась с момента постройки. Сейчас там ведется замена энергетического хозяйства, систем вентиляции, канализации, устанавливаются новые лифты. И подобные работы ведутся далеко не только здесь. Мы проанализировали техническое состояние во всех учреждениях, и у нас теперь есть четкое понимание, где требуется замена тех же лифтов, какова общая потребность по области, сколько на это потребуется средств, какие типы лифтов нужны и так далее. Иными словами, проделана огромная работа в части сбора и анализа информации не только по лифтовому хозяйству, но и по всей инфраструктуре. Все это и позволяет обновлять хозяйство системно. Или еще пример: 260 миллионов рублей было заложено в смету на ремонт инфекционного корпуса Архангельской областной клинической больницы, который сейчас оказался крайне востребован. Все средства сразу мы не получили, но тем не менее решили сделать не косметику, а заменить систему отопления – там всегда было холодно в помещениях. Теперь это в прошлом. Но есть во всем этом один «неудачный» элемент. Работа проделана огромная, средства на обновление выделяются колоссальные, а знают об этом лишь узкие специалисты, потому что ничего этого не видно. Относительно недорогие косметические ремонты смотрятся более эффектно, чем замена инженерных коммуникаций в подвале или системы вентиляции. – Каковы подходы в замене медицинского оборудования? – Главные критерии – качество и равномерность. К примеру, детские поликлиники в Няндоме, Верхней Тойме и Красноборске получили одинаковые ультразвуковые аппараты. То есть для одинакового уровня создаются одинаковые технические условия, удаленность от областного центра не должна играть никакой роли. Но оборудование тоже можно по-разному эксплуатировать. У любого аппарата есть гарантийный период, затем наступает период техобслуживания. Долгие годы регламентные работы практически не проводились из-за отсутствия средств. Оборудование проходило в лучшем случае техобслуживание. Мы стали применять иной подход, который «обкатали» на Первой городской поликлинике Архангельска: попробовали, не дожидаясь износа какой-либо детали, следить за техническим состоянием аппаратов и не доводить их до полного износа. Это требует больше средств на обслуживание, но экономия достигается за счет более длительной эксплуатации, безаварийной работы. Ну и еще один момент – необходимо правильно определить потребности каждой клиники с учетом количества пациентов, уровня квалификации врачей и других нюансов. Это тоже большая и длительная работа. В онкологии есть такое понятие – скрининг. Там очень много разных методик, подходов. Есть, к примеру, методика, которая позволяет выявить рак толстого кишечника. Методики есть стоимостью от 12 рублей до нескольких тысяч. Но следующий этап – это колоноскопия, то есть обнаружение очага заболевания. И тут выясняется, что у нас, мало того что почти нет колоноскопов, упала квалификация специалистов, из-за того что колоноскопия долгое время не проводилась. Получается, мало закупить новое оборудование – врачам надо время, чтобы набраться опыта. В последние два года мы закупали аппараты для клиник по всей области, обучали персонал и… если бы не коронавирус, то по итогам 2020-го у нас бы появилась положительная тенденция в колоноскопии, то есть все эти работы, занявшие не один год, начали бы приносить результаты. И таких направлений несколько. Схожий комплекс мероприятий мы провели по повышению качества диагностики рака предстательной железы. Закупили в Первую городскую поликлинику Архангельска прекрасный аппарат ультразвуковой диагностики для беременных. – Как на национальные проекты повлияет коронавирус? – Мы вынуждены переносить плановую помощь на более поздние сроки, а это та самая профилактика заболеваний, с которой мы начали нашу беседу, то есть основа основ. Получается, что по итогам года мы не увидим результатов от тех финансовых и интеллектуальных вложений, которые имели место последние два-три года. Ведь в последнее время удалось решить множество вопросов, которые явно мешали работе. К примеру, не актуальной для клиник стала проблема оплаты услуг. Все взаиморасчеты проводятся на уровне страховых компаний. Главные врачи уже не вникают, кто кому и за какие услуги должен заплатить, хотя раньше на это тратилась уйма времени. Более того, во многих лечебных учреждениях на сегодня отработана специализация, то есть при постановке диагноза врач по отработанной схеме направляет вас на дальнейшее обследование в то учреждение, где для этого созданы лучшие условия. Это, естественно, отражается на качестве диагностики. Главврачи порой даже не знают, сколько сделано исследований, потому что маршрутизация работает в автоматическом режиме. Пациент всего этого не видит. Для него главное – вовремя получить медицинскую помощь, вовремя пройти обследование. Иначе все это дорогостоящее оборудование теряет смысл. Сейчас эта взаимосвязь как раз в стадии доработки. Такой болезненный вопрос, как большое количество злокачественных заболеваний, за что наш регион был подвергнут критике в начале года. Это действительно так, но не совсем. И дело вот в чем. В последние три года мы кратно увеличили активную выявляемость таких заболеваний, сейчас она на уровне 25 процентов. Это тоже результат системной работы. Пришел, скажем, в онкодиспансер неправильно подготовленный или неправильно пролеченный пациент – обязательно надо сделать выводы и исправить ситуацию в том учреждении, где была допущена ошибка. Ведь запущенные больные – это результат плохой диагностики на ранних стадиях. Через какое-то время все это отразится на статистике заболеваний, но кто потом вспомнит, что причиной стал коронавирус. Денис Селиванов