Внук рассказал о феномене уральского хорового дирижера Николая Голованова
В Екатеринбурге 15 февраля в Уральской государственной консерватории имени М. П. Мусоргского состоялся концерт, посвященный творческому наследию выдающегося уральского хорового дирижера и композитора Николая Голованова. Корреспондент ИА «Уральский меридиан» перед концертом пообщался с внуком Николая Голованова Ильей Комаровым, который рассказал о своем деде и его феномене. Сейчас Николай артист театра «Урал Опера Балет» .
С чего начинался Ваш музыкальный путь? Сколько лет поете?
Вообще с детства, я рос в музыкантской среде и родители музыканты да и такая династия. Пели в детстве семейным ансамблем, нас семеро детей и раз они музыканты — папа трубач, он же еще и руководитель духового оркестра эстрадного и аранжировщик, а вообще у них с мамой была группа, то и нас всех отдавали в музыкальную школу, я 5 лет на скрипке прозанимался. Мы выступали на осмотрах, семейный ансамбль. Мама на фортепиано, папа на трубе, мы учим песенки.
Росли с музыкой получается?
Росли, да, конечно, плюс все равно домашние посиделки, мама с папой там поют и битлз, и мама играет, и отец играет на трубе, и на фортепиано, в общем, такие там разные мелодии. В музыке растешь, в музыкальную школу ходишь. Вот так получилось что до пятого класса, а потом отошел от этого приехал сюда.
Откуда вы приехали?
В Екатеринбург я приехал с Воркуты в 15 лет. Я переехал первый, потом моя вся семья переехала оттуда уже в 95-м, но я в 95-м поступил в юридическую академию, там встретил на втором курсе свою супругу, с тех пор мы вместе. Уже четыре детей родили. Я работал юристом, занимался каким-то предпринимательством, но все равно с музыкой был связан. Переломный момент как раз произошел в 2005 году, тогда всю семью позвали в храм святой троицы петь. В 2005-м приехал новый настоятель со своей женой, с матушкой. Они тоже многодетные. Матушка с образованием музыкальным. И она обрадовалась, что здесь оказывается музыкальная семья. Пришла и говорит, пойдемте петь к нам. Мы там пять лет пропели в деревне, в храме Святой Троицы, всей семьей. Потом меня в городе позвали в архиерейский хор, здесь, в Северо-Итальянском соборе, и разрешили петь.
Вот я так постепенно-постепенно пришел к мысли, и это благодаря еще, конечно, моей любимой супруге Элине, она в определенный момент сказала, ну ты уже не хочешь работать юристом, тогда иди работай музыкантом. Получая образование и пои там, и работай. Я подумал, что надо не просто образование получить, а научиться петь, раз я пою. Я захотел в училище имени Чайковского поступить, потому что там дедушка преподавал все эти годы, мама заканчивала и сейчас есть хоровой класс имени Голованова там. Голованов Николай Александрович это папа моей мамы. Вот такие предки: получается сочеталось — папа с одной стороны, мама и дедушка с другой.
Расскажите про своего деда, вы с ним в детстве виделись?
Он умер за три дня до моего рождения, получается, 15 февраля. Я с ним пересекался, когда был в утробе у своей матери. Родители дедушки из Новосибирска, но в 1937 году его маму Ксению Казаринову и папу Александра Голованова, он инженером был, их расстреляли в 30-м году, репрессировали, и он в 9 лет остался сиротой. Он переехал сюда к сестре своей матери, она была артисткой хора средневекового радио. И вот он с тех пор пошёл в музыкальную школу, попал к замечательным педагогам, на фортепиано учился, очень хорошо играл. После этого он поступил в 1945 году в музыкальное училище Чайковского, который в 1948 году его рекомендовали сразу, с третьего курса, в консерваторию подступить. Он отучился и стал лучшим выпускником 1953 года,
После чего дед стал здесь именно Уральскую школу делать, развивать, и это очень здорово, до сих пор это всё идёт, Дедушка именно пришел по хоровой линии, и он как хоровик руководил хором училища, потом пришел, в 1953 он получается выпустился, сразу пришел работать в музыкальном училище Чайковского. Потом возглавил отделение дирижерско-хоровое училище, и вот он в начале 60-х годов пришёл и в консерваторию преподавать, с тех пор вот он до самой смерти работал и там и там, и готовил хоровиков, много учеников у него, ну и сам по себе он был такой личностью, как у нас концерт называется, феномен.
Расскажите, в чем феномен вашего дедушки, как вообще родилось такое название концерта?
Я поступил в нашу консерваторию, сейчас заканчиваю второй курс, в магистратуру буду выпускаться. Так вот, у нас есть дисциплина, выпускная квалификационная работа, так называемая магистерская диссертация. И год назад, когда я начал задумываться о ВКР и решил, что надо писать про творчество дедушки, про него. С детства я слышал, что он был гениальным дирижером-хоровиком, гениальным педагогом, после него много учеников, которые возглавляют и училища, и колледжи, и коллективы хоровые. И самим собой и вместе с научным руководителем, вместе с семьёй была поставлена задача проанализировать еще его творчество как композитора.
Он не был членом союза композиторов. Он не считал сам себя никогда никаким композитором. У него не было звания регалий, ему долго не давали в консерватории звания доцента. Там надо все было подтверждать, писать какие-то работы и так далее. Ему было совсем не до званий и регалий, не до пафоса. Так вот, мы думали, как назвать, выбрать тему для этой работы и я стал думать, какую сторону надо еще подсветить и вообще, что такое, что такого он делал, какой он был личностью, что после него прошло почти 50 лет, люди до сих пор помнят, знают и они многие просто говорят, когда с ними общаешься, что после Голованова мы никогда, никогда в жизни не слышали такого звука, такого хорового звучания.
И когда я пошел в нашу филармонию, у нас хор любителей пения там базируется. Дедушка у меня тоже к этой капелле, который был любительский. Дедушка там был и хормейстером в самом капелле этой филармонии. В общем, я пошел приглашать директора филармонии Александра Калатурского, просто отдать в приемную. Заходя туда, я увидел стоящего у себя в приемной, дверь открыта, в коридор приемный, сидит его секретарь и стоит сам Александр Иванович. У меня в руках приглашение и афиша, я говорю, извините пожалуйста, что я так врываюсь, вот я хотел бы вас пригласить. Даю ему афишу, а он говорит, что участвовал в тысячном хоре, и начинает петь. Представляете, деда уже нету почти 50 лет, а человек помнит все, что он пел в хоре в составе вот этого большого сводного хора на площади 1905 года у нас.
Я когда еще только пришел в хор и начал знакомиться с вокалистами, с хоровиками, когда общаешься в личной беседе, и когда говорил, что у меня дедушка Голованов, и все начинают напевать тебе эти песни: Тундари тунда или куманёчек, то есть они знают, помнят до сих пор.
Если подвести, то феномен это то, что люди спустя много десятилетий даже помнят как учились и работали с вашим дедушкой?
Все помнят, да. И вот эта задача описать каким-то образом все это, саккумулировать все эти воспоминания. Дальше посмотрим как будет развиваться. Но сейчас вот первый шаг такой написать, провести концерт достойно. Все это записать, чтобы это было, именно много музыки его, чтобы можно было, если все увидят, что действительно у него такая композиторская, какая-то уникальная линия.
То есть, вот эти все разговоры, интервью, анализ, он привел меня к мысли, что он не просто был педагогом, хоровым дирижером и даже, наверное, не просто композитором. Что-то было такое, позволяющее им вот так это выражать. Они дирижеры, хоровики, они прошли с ним эту школу, они пели с ним. Всегда были полные залы, когда был Голованов. Всегда. И у него вот свойства его личности, свойства его характера, уровень мастерства, уровень погружения в музыку, уровень владения вот этим инструментом, хором, как инструментом, он был настолько высок, что этот магнетизм, это притяжение было не только со стороны, получается, коллектива участников, коллектива участников хора, но и чувствовал каждый зритель от первого до последнего ряда, и все, кто стоял по стенам, балконам и так далее. Когда выходил Голованов, это была гробовая тишина, всегда все произведение, все слушали затаив дыхание, не было ни одного шороха и это было от начала до конца и только в конце зал взрывался в аплодисментах.
Это уровень как бы его именно, он так выходил с коллективом со своим, с любым причем, и значит что-то там было такое, что так это притягивало. На занятиях, когда заходил Голованов, то каждый ученик, каждый студент, каждый взрослый любительских коллектив, то все внимание было к его рукам и глазам и вот он так работал. Опять же, подчеркну, это все я рассказываю со слов тех, кто с ним работал.
То есть все, кто участвовал в хоре они были как инструмент, как частичка инструмента, все было настроено. Если мы представим рояль, откроем крышку мы там увидим много-много струн, каждая струна обмотана определенной толщиной и молоточки, все подтянуто и все как механизм единый. Так и получается хор, все настроены, И они все были настолько включены в музыку. Как рассказывают те, кто с ним работал, они всегда на распевку пели сразу же произведения: Рахманинова, Шуберта, Шумана, Чайковского, на вокализы, на разные гласные, и с согласными, но распевки именно произведений. Таким образом у людей было сразу вовлечение именно к композитору, именно к произведению. То есть они пели фортепианное произведение, но хором. То есть если мы на фортепиано двумя руками, несколькими пальцами играем, то здесь они хором пели это.
То есть они просто как клавиши воспроизводили звук?
Да, можно сказать так, да. И вот задача, которую он сам перед собой ставил, я про дедушку, он эти произведения слышал, как они могут звучать хором. То есть, есть фортепианное произведение, тот же Рахманинов, это один из его любимых композиторов, он эту музыку слышал, как она будет звучать в хоре, и писал. То есть, он нотами это потом писал. И вот у него вот этот композиторский дар в этом тоже заключается. И вот в этом концерте мы будем стараться как можно больше исполнить произведений.
Какие вообще планы в дальнейшем? Планируете как-то это все укомплектовать и потом выпустить?
Когда исследования провожу я, работаю с архивами. То есть появляются вот эти произведения, которые нигде в сборниках не напечатаны. Возможно, где-то есть описание, у него есть список учеников или список произведений, которые он переложил или обработал. Вот появляются, спустя 47 лет возникло две рукописи его, которые раньше нигде не встречались. То есть для исследования материала много.
Посмотрим, как это будет. Вот послушаем его музыку на концерте, я специально приглашаю видеографов, чтобы с нескольких камер была полноценная запись. Потом это будем все анализировать, смотреть, в диссертации все будем описывать. Дальше будем думать.
Какая в целом задача у концерта и исследования?
Это все вяжется к нашей теме диссертации, у нас она так и называется «Феномен Голованова, исследование творческого наследия уральского хорового дирижера, композитора, педагога». Большое название такое, оно перетекло конечно в концерт, потому что здесь часть исследовательской работы проанализировать потом вот эту музыку, которую мы услышим.
Какие произведения будут на концерте?
Здесь у нас в концерте будет гораздо больше, чем обычно звучит и будут звучать произведения, которые, во-первых, их не найти в интернете, их кто-то пел, даже когда в училище они учились или в консерватории, но в записи мы не можем найти их. Эти будут произведение звучать. Плюс будет звучать несколько номеров из детской танцевальной суеты.
На концерте заявлены любители и профессионалы, как я поняла, что это вытекает из того, что они все как-то были связаны с вашим дедом?
Это все вытекает из вообще, из всей этой общей истории, да, так скажем, из связи времен. Если смотреть так же, как бы чем он занимался, как он занимался, да, то есть он и создавал хоры, и работал со студенческими хорами, и работал с профессиональными хорами, и работал с любительскими хорами, то есть он со всеми работал и из всех делал музыку, со всеми коллективами. Мы также выйдем на сцену семейным хором.
Наш фотограф посетил концерт и запечатлел атмосферу. Ниже фотоотчет с концерта.
Накануне, 14 февраля, пианист Денис Мацуев выступил с Уральским молодежным симфоническим оркестром. Концерт в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии для свердловчан был первым.