Стромина, верная помощница сенатора Кривицкого, получила 7 лет и 3 месяца колонии плюс штраф в 34 миллиона рублей... Серьёзная плата за телефонные звонки
Сегодня судья Новгородского районного суда Александр Мишуков провозгласил приговор бывшей помощнице бывшего сенатора Дмитрия Кривицкого – Наталье Строминой, обвинявшейся в посредничестве в даче взятки.
О ходе резонансного для Новгородской области процесса мы рассказывали не раз (здесь, здесь, здесь). Поэтому напомним лишь, что вина Строминой усмотрена в том, что она, находясь в Москве и выполняя поручения тогда ещё государственного человека Кривицкого, созванивалась с представителями новгородской «дорожной сферы», на которых Кривицкий наложил своеобразный «оброк» в 50 миллионов рублей (из них реально было выдано государственному мужу 17 миллионов рублей), и договаривалась о том, когда и как будут переправлены деньги из Новгорода – в Москву.
В этом стороной обвинения усмотрена координация усилий по доставке вожделенной взятки Кривицкому – ч. 4 ст. 291.4 УК РФ (посредничество во взяточничестве в особо крупном размере) – преступление из категории особо тяжких.
Свою вину Стромина не признала, объясняя звонки лишь выполнением служебных обязанностей, поручениями «жёсткого руководителя» Кривицкого, и придерживаясь позиции, согласно которой она наивно полагала, что речь в поручениях Кривицкого идёт о «документах», «письмах», «посылочках» (именно так именуется объект в разговорах Строминой с «новгородскими партнёрами», но это, считает обвинение, лишь элемент конспирации). А уж о том, какой характер носят эти «документы» и пр., она вообще не догадывалась.
Эту «позицию о невиновности» суд расценил как недостоверную. Пришёл к заключению, что содержание полученных в результате ОРМ аудиозаписей «говорит об осведомлённости Строминой об обстоятельствах передачи Кривицкому именно денежных средств и именно в качестве взятки, суммах передаваемых денежных средств». А доводы Строминой относительно того, что в разговорах она ведёт речь о «документах», «посылках» и «письмах», опровергаются материалами дела.
«Суд приходит к выводу, что для подсудимой был очевиден незаконный характер совершаемых действий. Являясь помощником члена Совета Федерации Федерального собрания, имея высшее образование, Стромина сознавала, что Кривицкий не вправе получать в связи с осуществлением своих полномочий непредусмотренные законом вознаграждения от физических или юридических лиц. О том, что передаваемые денежные средства являются незаконным денежным вознаграждением, взяткой свидетельствуют и предпринимаемые участниками переговоров, в том числе и Строминой, меры конспирации: ведение переговоров преимущественно в завуалированной форме. (…) С учётом изложенного, суд приходит к выводу, что Стромина сознавала, что передаваемые при её посредничестве денежные средства предназначены для незаконного обогащения должностного лица».
Приговором суда Строминой назначено 7 лет и 3 месяца колонии общего режима. В качестве дополнительного наказания штраф в двукратном размере взятки: то есть 34 миллиона рублей.
Под стражу Стромину взяли в зале суда. Были слёзы.
Приговор, действительно, жёсткий (напомним, что другой посредник, признавший вину и державшийся в суде подчёркнуто вежливо и покаянно, – Вадим Смирнов – получил наказание в 3 года лишения свободы).
Судя по всему, к такому финалу экс-помощница была решительно не готова, а в те дни, когда ещё шло судебное следствие, явно недооценивала серьёзность положения. Когда ей задавал вопросы прокурор Юрий Михайлов, нередко в ответах звучали нескрываемые усмешки.
Я специально ещё раз прослушал аудиозапись допроса. Такую реакцию у подсудимой вызвали вот какие, например, вопросы прокурора, воспринимаемые, судя по реакции, как полная околесица: «Для вас передача этих денег Кривицкому имела преступный характер?», «Как вы расценивали эти деньги?», «За исполнение поручений Кривицкий вас как-то благодарил?», «В каких отношениях вы были с Кривицким?».
(На последний из этих вопросов подсудимая, кстати, ответила так: «В рабочих. Абсолютно в рабочих. В каких ещё отношениях я могу быть со своим руководителем? Я... не понимаю вопроса».)
Сегодня были только слёзы, что — естественно. И — агрессия, что – неестественно. Вспышку эмоций вызвал, в частности, фотоаппарат в моих руках. Хотя это – рабочий инструмент для любого журналиста, процесс — общественно значимый, публичный, открытый, тем более, в стадии оглашения приговора, я же лишь выполняю свою работу. Но это представители телекомпании, присутствовавшие на оглашении приговора, уже не увидели – не дождались самого финала.
И очень долго Стромину не могли увести конвоиры.
Впрочем, человеческое сочувствие к женщине было, и не у меня одного. А если бы чуть меньше высокомерия, снобизма, гордыни – его, сочувствия, я думаю, было бы в разы больше (и, может быть, у суда и участников процесса - тоже). Всё же некая несоразмерность между «делом» и расплатой за то «дело» явно наличествует
Приговор, конечно, ещё будет обжалован в апелляционном порядке.
И теперь, надо полагать, активизируется-таки деятельность по экстрадиции в Россию самого беглого сенатора. В этой игре всё-таки именно он – король (пользуясь привычной шахматной терминологией). Или — туз, что ближе к пониманию в среде, которую, не исключено, Кривицкий когда-нибудь всё же пополнит.
Если же вернуться на минутку ещё раз к делу Строминой, очень неверной, сдаётся мне, была тактика защиты.
Фото автора