КОГДА КРАСОТА СТАНОВИТСЯ ОПАСНОЙ

Индустрия красоты сегодня переживает настоящий бум. Инъекции, липолитики, липоредукция и десятки других косметологических процедур становятся все доступнее. Но вместе с популярностью эстетической медицины растет и другая сторона рынка – подпольная косметология.

Косметологические кабинеты появляются в обычных квартирах, процедуры проводятся без лицензий, без медицинского образования и зачастую без элементарных санитарных условий.

Одна из тех, кто публично показывает обратную сторону индустрии, – блогер Марина Ильина.

В своих расследованиях она записывается на процедуры под видом клиента, фиксирует происходящее на камеру и передаёт материалы правоохранительным органам. И её истории показывают не только саму работу подпольных «косметологов», но и куда более важную проблему – практически полное отсутствие реакции со стороны тех, кто всё это должен, казалось бы, контролировать.

НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ КЛИЕНТКА И ЛИПОЛИТИКИ

Один из самых резонансных эпизодов произошёл в Нижнем Новгороде.

В рамках расследования Марина Ильина записала к косметологу Ирине Степановой 17-летнюю девушку – подставную клиентку. Целью было проверить, как специалист работает с пациентами.

По словам местных жителей и бывших клиентов, уже около десяти лет Ирина Степанова выдаёт себя за врача-косметолога, принимая пациентов в собственной квартире. В одной из комнат оборудован подпольный «салон», куда ежедневно приходят десятки девушек. Привлекает их поразительно низкая цена – процедуры стоят значительно дешевле, чем в клиниках.

Со слов Марины, никаких документов у девушки, подтверждающих её возраст, не спросили. Более того, не убедившись в совершеннолетии клиентки, Ирина ввела ей препарат-липолитик (липолитики – «уколы для растворения жира» - прим. ред.), который к тому же не имеет регистрационного удостоверения на территории России.

После процедуры ситуация резко обострилась.

Когда Степанова и её муж увидели за дверью квартиры Марину, они попытались силой вытолкнуть её из квартиры. Клиентку также вытолкнули за дверь – во время конфликта её задели и повредили подбородок. При этом в квартире осталась сумка несовершеннолетней девушки и телефон Ильиной, на который велась видеозапись происходящего.

Девушки вызвали полицию, однако прибывшие сотрудники не предприняли никаких активных действий. 

На место также приехала бывший следователь, ныне частный юрист Юлия Барыш, которая, по словам участников конфликта, заняла сторону косметолога. Тогда же был зафиксирован телефонный разговор: Юлия Барыш позвонила человеку по имени Сергей Соболев, уточняя, приедет ли на место следственно-оперативная группа или другие сотрудники полиции. Разговор попал на видео, и, по словам Юлии, собеседник на другом конце линии ответил, что никто из сотрудников приезжать не будет. Кроме того, по громкой связи прозвучала (это было зафиксировано на видео) информация о том, что внимание правоохранительных органов может быть направлено не на незаконную деятельность косметолога, а на родителей несовершеннолетней – их якобы могут привлечь по статье 5.35 КоАП РФ (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего).

Любопытно, что у девушки было письменное согласие матери на проведение этой процедуры. Тем не менее обсуждение потенциальной ответственности началось именно в отношении семьи несовершеннолетней, а не в отношении человека, проводившего медицинскую процедуру без подтверждающих документов, что вызвало понятное удивление у участников событий.

Позже сумку с телефоном вернули, но устройство оказалось полностью разбитым (момент передачи был также зафиксирован на видео).

Позже Марина рассказала, что полиция всё же провела проверку по факту повреждения телефона. Результат, однако, оказался предсказуемым – в возбуждении дела было отказано.

После всего этого хочется спросить: если даже очевидные конфликтные ситуации, зафиксированные на камеру, заканчиваются отказом в возбуждении дела, то какие механизмы защиты остаются у людей, столкнувшихся с подобной незаконной деятельностью?

УКОЛЫ ВНЕ ЗАКОНА

Степанова открыто демонстрирует в социальных сетях препараты, происхождение которых весьма сомнительно. Нередко среди них можно увидеть контрафактные, не имеющие регистрационного удостоверения на территории России.

«КОНВЕЙЕР» ПРОЦЕДУР

О происходящем у Степановой рассказывают и её бывшие клиенты.

Одна из них описывает свой опыт так:

«Эту бракованную куклу Ирину Степу давно пора прикрыть. Испортила лица всем, кому можно. Не вздумайте даже обращаться к этому горе-косметологу».

Другая девушка пишет, что решилась на увеличение губ впервые и повелась на рекламу в интернете:

«Она принимала в квартире, без консультации и вопросов. После инъекции на губах появились огромные шишки. Я писала ей, отправляла фотографии, но в ответ получила только «ждите, пройдёт». Не прошло».

Есть и более тревожные отзывы.

«Это самый ужасный косметолог в городе. Она испортила мне губы – другой специалист еле исправил. У неё дома настоящий конвейер: рядом могут сидеть сразу несколько клиенток, постоянно очередь, люди буквально сидят друг на друге. И это единственный косметолог, который делит один шприц на несколько клиентов, просто меняя иглу».

Подобные рассказы уже породили среди клиентов слухи о возможном распространении серьёзных инфекций, хотя официальных подтверждений этому нет.

(филлер – густой гель, который вводят под кожу, чтобы «наполнить» её изнутри, для увеличения губ или коррекции формы лица; лидаза – растворяет филлеры - прим. ред.)

МИТИНГ В ЗАЩИТУ ПОДПОЛЬНОЙ КОСМЕТОЛОГИИ

После того как Марина Ильина публично поставила под сомнения образование Степановой и законность её работы, конфликт только обострился. По словам активистов, Степанова вместе со своей знакомой – бывшим следователем Юлией Барыш – попытались организовать своеобразный митинг поддержки незаконной медицинской деятельности и незаконного заработка. Была привлечена целая команда «несостоявшихся косметологов», которых Марина Ильина разоблачала ранее. На встрече, как утверждают участники, обсуждались обвинения и угрозы в адрес блогера.

Адрес Марины, по её словам, также оказался известен организаторам встречи – блогер связывает это с возможными связями Барыш в правоохранительных структурах.

Впрочем, акция закончилась быстро: полиция разогнала собравшихся, и ситуация не получила дальнейшего развития.

После этого Марина Ильина заявила, что будет продолжать записываться к Степановой под видом клиентов до тех пор, пока её деятельность не будет проверена и остановлена. И даже готова заплатить штраф за попытку проникновения в квартиру, который расценивается как мелкое хулиганство.

Фактически ситуация завершилась ничем.

ЛИПОРЕДУКЦИЯ В КВАРТИРЕ

Другой эпизод расследований произошёл уже в Санкт-Петербурге, на Комендантском проспекте.

Марина записалась на липоредукцию рук и спины к женщине по имени Наталья Леденцова, которая принимала клиентов в обычной квартире, где и проводила операции (липоредукция/липосакция – хирургическая процедура, которая помогает убрать жировые отложения - прим. ред.).

Во время консультации женщина уверенно заявляла, что она врач, что у неё есть лицензия и диплом о высшем медицинском образовании.

При этом она сама же и рассказала историю, прозвучавшую несколько тревожно. По её словам, во время одной из процедур у клиентки возникла сильная аллергическая реакция на анестетик ультракаин (ультракаин – анестезия - прим. ред.). Женщина начала закатывать глаза, ей стало резко плохо – начался анафилактический шок (анафилактический шок – быстрая, смертельно опасная реакция организма на аллерген - прим. ред.).

Леденцова призналась, что тогда сильно испугалась (врач – !) и вызвала скорую помощь. По её словам, медики приехали достаточно быстро и увезли девушку в больницу. Эта история прозвучала в обычной беседе как рабочий эпизод практики – хотя речь идёт о состоянии, которое требует немедленной профессиональной медицинской помощи и реанимационного оборудования.

Далее после уточняющих вопросов также выяснилось:

• высшего медицинского образования у Натальи Леденцовой нет;
• из документов – только сертификаты частных школ косметологии;
• процедура проводится в жилой квартире.

В квартире находился хирургический отсасыватель для жира, препараты и оборудование для инъекций.

Некоторые из препаратов, как оказалось и не удивило, не имеют регистрационного удостоверения Росздравнадзора. А хранились они в обычном холодильнике – рядом с продуктами и даже шампанским.

На вопрос о том, как утилизируется жир после процедуры липоредукции, женщина ответила коротко: «В канализацию».

Не всё было до конца понятно и с документами, предоставленными Марине.

В лицензии фигурировала организация Проффлессон (Profflesson).

Однако, как выяснилось позже, эта организация не делает из людей врачей. По сути, это обычные образовательные курсы – очные и онлайн – которые предлагают обучение с громкими названиями программ:

• «Лечебное дело»;
• «Сестринское дело»;
• «Ординатура дерматовенерология».

При этом, по информации из открытых источников и отзывов, за дополнительную плату там могут и заменить цвет диплома с синего на красный, и изменить дату обучения, да и сами курсы не вызывают восторга.

На сайте также указано, что диплом может быть занесён в государственный реестр ФРДО, но рядом есть небольшая приписка: занесение в реестр возможно только при наличии высшего медицинского образования!

Таким образом, подобные курсы фактически представляют собой грамотно упакованные программы повышения квалификации, но никак не заменяют полноценное медицинское образование.

ПОЛИЦИЯ, КОТОРАЯ НЕ СПЕШИТ

После вызова полиции ситуация опять развивалась и закончилась довольно странно.

Один из мужчин в форме представился участковым, другой без формы – начальником отдела, но удостоверения никто из них не показал, не представился, жетоны отсутствовали. Фиксировать возможное правонарушение на месте они отказались, предложив проехать в отделение полиции.

Когда Марина попросила принять заявление на месте, ей предложили написать его на обычном листе, но ничего для этого не предоставили.

При этом речь шла о возможной незаконной медицинской деятельности – о процедурах, которые по российскому законодательству могут проводиться только специалистами с соответствующим образованием и лицензией, а также в помещениях, отвечающих санитарным требованиям.

Тем не менее на месте не была проведена проверка оборудования и документов, не были изъяты сомнительные препараты, а сами обстоятельства происходящего так и остались без какой-либо процессуальной оценки. В какой-то момент дверь квартиры даже оказалась закрыта сотрудниками полиции и Натальей Леденцовой, а блогер физически осталась внутри помещения. Позже её вытолкнули из квартиры и быстро вынесли за дверь вещи.

КОГДА ПОСЛЕДСТВИЯ СТАНОВЯТСЯ НЕОБРАТИМЫМИ

Трагические случаи показывают, что подпольная и неконтролируемая косметология может иметь смертельные последствия.

В начале года в Москве скончалась 38-летняя блогерша Юлия Бурцева, которая приехала из Италии на праздники и решила сделать эстетическую процедуру, увеличение ягодиц, в столичной клинике Elmas-Clinic.

Во время процедуры у неё возник анафилактический шок – острая аллергическая реакция на введённый препарат. Без немедленной помощи последствия оказались необратимыми.

Процедуру проводила 26-летняя Шоира Назуллоевна, которая не имела ни профильного медицинского образования, ни права выполнять такие операции. В самой клинике заявили, что она лишь арендовала кабинет для работы.

После смерти блогерши следственные органы возбудили уголовное дело по ч. 2 ст. 109 УК РФ – причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей.

По словам экспертов, подобные случаи вскрывают проблему на системном уровне: несмотря на строгие законодательные нормы, контроль за их соблюдением на практике оказывается недостаточным, а то и вовсе никаким.

СИСТЕМА, КОТОРУЮ НИКТО НЕ КОНТРОЛИРУЕТ?

Истории на первый взгляд разные. Где-то речь идёт о подпольных косметологических кабинетах в квартирах, где-то – о процедурах в клиниках. Но во всех случаях проблема одна: кто и как контролирует (и контролирует ли вообще) рынок эстетической медицины.

При этом попытки привлечь внимание к таким случаям не всегда приводит к быстрой реакции со стороны правоохранительных органов. Иногда проверки заканчиваются формальными отказами, а иногда ответственность пытаются переложить на самих клиентов.

Но трагические истории, подобные смерти Юлии Бурцевой в Москве, показывают, что цена таких ошибок может оказаться слишком высокой.

И главный вопрос, который хочется задать после всего описанного выше, звучит довольно просто: должны ли подобные случаи становиться предметом внимания только тогда, когда уже произошла трагедия?