У людей с какими фамилиями предки были крепостными крестьянами
Существует расхожее мнение: чуть ли не каждый второй дворянский род в России вышел из бывших крепостных. Это одновременно и правда, и лукавство. Да, многие богатейшие династии страны вышли из мужиков с мозолистыми руками. Но давайте сразу договоримся о терминах. Потому что до 1861 года у подавляющего большинства крестьян… не было фамилий.
Были только отчества и прозвища: Иванов (сын Ивана), Петров, а также Кузнецовы, Маловы и Добронравовы (по характеру или занятию). А вот Оболенские, Волынские или Волконские — это уже «знать». Исключения лишь подтверждают правила: иногда помещики развлекались, давая крепостным свои фамилии, но это ничего не меняло в социальном статусе.
Казаки, генералы и дарованные души
География крепостничества в России была неравномерной. Скажем, на Дону крепостных практически не существовало — вольница. Но даже там можно найти уникальные анклавы. Например, в хуторах под Новочеркасском до сих пор живут потомки крестьян, которых император переселил в имение атамана Ивана Платова. Их привезли семьями из дальних деревень, и они стали редкими островками крепостного права в казачьем море.
Сегодня, если копнуть генеалогию любой известной фамилии, крепостные корни всплывут почти у всех. Их находили у Брежнева, Хрущева и Ленина. И даже у Владимира Путина по одной из линий есть предки из крепостных крестьян XVII века Тверской губернии, которые принадлежали Романовым, а позже были подарены князьям Апраксиным.
Но главный сюжет не в этом. Главный сюжет — как эти люди стали богаче своих хозяев.
Рабы-миллионеры: феномен оброчников
Исследовательница Ирина Супоницкая пролила свет на удивительную статистику. Еще до отмены крепостного права около 40% крестьян не работали на барщине, а платили оброк — деньгами или товаром. Формально оставаясь собственностью помещика, такой крестьянин мог уйти в город, заняться ремеслом или торговлей. Барин в его дела не лез, требуя лишь одного: исправного платежа.
Именно из этой среды вышли первые русские капиталисты.
Представьте себе Нижегородскую ярмарку начала XIX века. Французский путешественник Астольф де Кюстин описывает встречу с настоящими… «рабами-миллионерами». Эти люди плохо читали и писали, путались в законах, но их деловая хватка поражала иностранца. Это были крепостные, которые уже тогда владели состояниями, но числились в собственности у дворян.
Знаменитый текстильный край — город Иваново — вырос из мастерских крепостных крестьян графов Шереметевых. Промышленная революция дала им шанс. И они им воспользовались.
Морозовы, Смирновы и список Forbes
Как только указ 1861 года дал возможность выкупиться на волю, бывшие оброчники хлынули в большой бизнес. В 1914 году журнал Forbes (тогда, конечно, американский, но ретроспективно) поставил бывших крепостных Морозовых на 6-е место в рейтинге богатейших людей Российской империи.
Подумайте только: в 1821 году Савва Васильевич Морозов (дед знаменитого мецената) выкупил себя и семью из крепостных. Прошло меньше века — и его внук уже жертвует миллионы на театры и революцию.
Или Петр Смирнов. Он освободился от крепостной зависимости только в 1857 году. А через несколько десятилетий его водка «Смирновская» (Smirnoff) завоюет весь мир.
Впрочем, неверно считать, что большинство зажиточных и купеческих родов вышли из крепостных. Нет точной статистики, однако можно примерно оценить масштабы используя «Десятую перепись крепостного населения от 1861 года». Согласно собранным данным насчитывалось 23 069 631 крепостная душа из 67 081 167 человек, населявших Империю. Большая часть крестьян проживала на европейской части, в губерниях: Смоленской, Калужской, Тульской.
Статистически наибольшие шансы были у крепостных из европейских территорий России. Тут наибольшая концентрация люда, различные программы поддержки новых дел и начинаний, которые давали больше шансов преуспеть откупившемуся крестьянину. Минимальные возможности существовали в средней Азии, Сибири и на Дальнем востоке. Любые начинания там, как правило, терпели крах или становились добычей богатых промышленников и купцов.
В целом, практически у каждого россиянина наверняка найдется крепостной предок. Лишь малые народы страны, а также латыши и эсты избавлены от этого. Боевой генерал и главный жандарм Империи Бенкендорф говорил в сердцах – «На всю Россию лишь народ победивший Чудовище (Наполеона), русский народ, крестьянство все еще находятся в состоянии рабства».