Перекопанное Ставрополье. Откуда берутся «серые» недропользователи?

Ставропольская земля хранит полезные ископаемые на сумму более $50 миллиардов. Как незаконно вывозят народное богатство грузовиками и почему за это почти никто не несет ответственности, разбирался корреспондент NewsTracker.  Горячие точки края Сколько ставропольской земли незаконно перекопано ради добычи полезных ископаемых, доподлинно не известно. Существует только статистика по выданным лицензиям. По официальным данным Минприроды, 123 предприятия имеют право добывать полезные ископаемые на территории региона. Кочубеевский и Кировский районы наиболее популярны среди недропользователей. В Кочубеевском районе выдано 32 лицензии, это четверть всех разрешений на добычу в крае. В Кировском районе действует 24 лицензии. Основной ресурс ставропольской земли с точки зрения недропользователей — песчано-гравийные смеси. Их больше 16% от всех видов общераспространенных полезных ископаемых в крае — всего более 120 миллионов кубометров строительного песка и песчано-гравийной смеси. В число общераспространенных также входит глина, строительный камень. На Кочубеевском и Кировском районах недропользователи сосредоточены в связи с их геологическими особенностями — здесь расположены долины рек Кубань и Малка, в которых образуются залежи песчано-гравийного сырья. Активисты ОНФ проверили около 3 тысяч гектаров земель, на которых идет добыча полезных ископаемых. В основном это участки на территории Кочубеевского и Кировского районов. Основной вывод — проблемы с незаконными карьерами связаны в основном с тем, что нечестные недропользователи пытаются экономить на всем, что считают не обязательным. Преступная экономия Первая статья экономии — земельный налог. На сельхозугодиях ставка земельного налога всего 0,1%-0,3%, тогда как на землях промышленного назначения 1,5% от кадастровой стоимости. Чтобы сэкономить, недропользователи просто игнорируют требования закона и не занимаются переоформлением земли сельхозназначения в участок промышленного назначения. Чтобы представить масштаб проблемы, достаточно знать, что площадь Ставропольского края более 6,5 миллиона гектаров земли, из которых 5,8 миллиона гектаров — сельхозугодья. В последние два года, отмечают источники NewsTracker, недобросовестные недропользователи (даже те, кто решается оформить лицензию) стали игнорировать длинную бюрократическую цепочку согласований. Получив лицензию, предприниматели спешат как можно скорее начать разработку участка. Кроме того, по условиям лицензии, компания получает право на добычу определенного объема ископаемого материала, а после завершения работ должна закрыть карьер и восстановить плодородный слой земли. Большинство лицензий в крае выдано на срок до 20 лет. За это время недобросовестные копатели успевают обанкротиться, уходя таким образом от обязательств по рекультивации. Резонанс вокруг незаконной разработки сельхозземель вынуждает копателей быть более гибкими. Чтобы не переводить землю под максимальную ставку земельного налога, недропользователи Кочубеевского района нашли выход — землю оформляют под создание пруда для разведения рыбы. Однако, по данным источников NewsTracker, еще ни на одном таком карьере за последние 20 лет не появилось ни одного рыбоводного хозяйства. Бумажное наблюдение По устоявшейся процедуре работы с недропользователями власти слишком поздно начинают заботиться о том, чтобы привлечь нарушителя к ответственности за нарушения. Обязанность по рекультивации возникает только ближе к окончанию срока действия лицензии «Слишком большой промежуток времени между выдачей лицензии и требованием восстановить землю. За этот промежуток времени, пользуясь нашим законодательством, фирма может обанкротиться. Очень часто встречаются такие ситуации — была фирма, они выкопали и начинают процедуру банкротства. И некому предъявить претензии по поводу того, что происходит», — считает эксперт регионального отделения ОНФ Алексей Гридчин. Объемы реальной добычи тоже становятся предметом манипуляций. По данным экспертов в области недропользования, компании ради экономии нередко занижают в своих отчетах объемы добычи. Почву для серой бухгалтерии создает система бумажной отчетности, которую ведут проверяющие органы. «Реально толком нет возможности отследить, потому что одна информация у одного ведомства, вторая информация у второго ведомства. Получается, не совсем эффективное взаимодействие всех этих структур. Сама тема этой деятельности закрытая и очень специфичная», — рассказал источник NewsTracker. Проблемы с мониторингом ситуации на карьерах позволяют недропользователям легко маневрировать в законодательных лазейках. «Министерство природных ресурсов не всегда хочет или имеет возможность должным образом осуществлять контроль. Как правило, недропользователи имеют серьезные деньги и начинают обжаловать решение министерства природных ресурсов в суде. То есть выдать лицензию просто, а забрать ее очень и очень сложно. И они этим пользуются, и копают таким образом», — отметил Гридчин. Общественникам, чтобы проверить соблюдение правил разработки участков, приходится проходить долгую процедуру официальных запросов и сопоставления с реальными данными. «Мы видим, что где-то осуществляется добыча. Чтобы нам понять легальность и соблюдение всех требований, мы должны сделать запрос в министерство природных ресурсов, в администрацию района, в Росприроднадзор, чтобы они все проверили. Это же серьезный объем работы по каждому факту», — пояснил Гридчин. Упростить мониторинг за соблюдением разрешенных объемов добычи, за восстановлением раскопанных участков должна электронная система с использованием данных космосъемки. Ее несколько лет назад разработали на базе факультета геоинформатики в СКФУ. «Если цифровая карта будет, никаких запросов не надо — мы открываем и видим, что вот этот легальный, а этот нелегальный. То есть если его нет на этом ресурсе, значит, он нелегальный», — рассказал собеседник агентства. Окончательная стоимость проекта, по его словам, пока не рассчитана. Однако, и власти пока не готовы применять цифровые технологии в этой нише. «У нас нет денег, чтобы запустить создать такую систему. Мы готовы предоставить модель, а дальше должно быть заинтересовано министерство. Но, думаю, что они не станут этим заниматься», — считает Гридчин. Что заставляет работать в открытую? Только в Кочубеевском районе, где работает порядка 50 карьеров, по приблизительным оценкам источников NewsTracker, под экскаватор попали уже более 1 тысячи гектаров сельхозугодий. Под ковш попадают также лесополосы, как это произошло вблизи села Казьминское. «Перспективы этого дела не ясны. Руководитель добывающего предприятия довольно известная личность, но тяжело ему дается понимание, что надо переходить в законное русло», — рассказал собеседник. Тем не менее владельцы добывающих компаний стараются избегать скандалов. Среди нелегальных копателей нет крупных лоббистов. Поэтому под давлением общественного резонанса, местных властей и проверяющих органов наглость серых копателей все-таки снижается, некоторые переходят на лицензированную деятельность. «Никаких там крупных деятелей нет. Добычей занимаются обычные люди, которые не являются ни олигархами, ни генералами. Больше надуманных историй, надуманных страхов», — отметил собеседник агентства. Хотя среди недобросовестных недропользователей встречаются даже народные избранники. Проблемы с документацией были обнаружены у одной из строительных фирм депутата думы Невинномысска Алексея Седельникова. По данным источника, фирма депутата разрабатывала участок, зарегистрированный как сельхозугодия. «Он работал как все, но когда начались проверки, он понял, что ему проще исправиться, быстро переоформился, и на повторных проверках уже предъявил документы, подтверждающие, что перевод земли запущен», — рассказал собеседник агентства.