Россия и Китай: неизбежный конец «стратегического партнерства»?
В отчете, представленном ЦРУ в 2019 году, возможное ужесточение сотрудничества между Москвой и Пекином представлено как наиболее сложная задача для интересов США. У Китая и России много общих интересов и схожих подходов к основным глобальным вызовам. Обе страны имеют очень похожие недемократические политические системы, их экономики совместимы, и обе готовы бросить вызов положению Америки в мире.
Януш Онышкевич, фото с сайта uapress.info
Как мы видим сегодня, эти общие черты создают прочную основу для тесного сотрудничества между ними и создают потенциал для еще более глубокого сотрудничества в будущем. Однако существуют очень серьезные проблемы, которые могут в недалеком будущем изменить и даже перевернуть эту «розовую» ситуацию.
Источник потенциального будущего российско-китайского конфликта лежит в географии и истории. В 17 веке Россия находилась в процессе поглощения новых территорий в Сибири и в конечном итоге должна была регулировать свои приобретения с Китаем. В результате подписанного в Нерчинске в 1686 году договора была установлена российско-китайская граница на реке Амур. Однако спустя два столетия Россия добыла почти 1,5 млн. Км2 новых территорий из Китая, который теперь составляет его дальневосточный регион. Договоры, которые китайцы были вынуждены подписать, устанавливали границу на реке Уссури и были позже объявлены «несправедливыми и неравными». Мао Цзэдун открыто поднял вопрос об этих потерянных территориях, обвинив Россию в том, что она безжалостно эксплуатировала слабость Китая.
Эта напряженность привела к серии китайско-советских пограничных столкновений в 1969 году на островах в реке Уссури. Русские успешно отразили попытку Китая получить контроль над островом Даманский. В столкновениях было убито около 60 русских и 800 китайских солдат, и защита острова стала частью русского национального мифа.
Однако, начиная с 1980-х годов, под властью Дэн Сяопина Китай начал постепенный процесс замены коммунистической «тоталитарной утопии» самодержавием, которое уделяло большое внимание экономическому росту и рыночным механизмам. Россия с ее огромными сырьевыми ресурсами через границу стала незаменимым партнером для Китая. Поэтому проблема «неравных договоров» должна быть отложена.
Это не означает, что топор был похоронен. Карты, доступные в Китае и часто используемые в школах, по-прежнему представляют эти территории как «временно заброшенные». Китай практикует ползучую аннексию территорий вдоль реки Уссури. В результате искусного изменения основного течения этой реки Китай получил контроль над множеством речных островов, в результате чего был приобретен почти 1500 км2 ранее российской территории. Остров Даманский, место ожесточенных боев в 1969 году, сейчас находится в Китае, а на острове находится небольшой музей, посвященный сражениям. Каждый год китайские пограничники начинают свою службу с присяги.
Похоже, что давнишний китайский подход «держать себя в тени, скрывать свои возможности и ждать» постепенно заменяется «Китайской мечтой», которую Си Цзиньпин определяет как «великое омоложение нации». С концепцией коммунизма, которая становится бесплодной и лишенной какой-либо вдохновляющей силы, национализм естественным образом заполняет вакуум. Если в какой-то момент в будущем Китай столкнется с внутренними проблемами, возникающими, например, из-за несоответствия между растущими стремлениями и экономическим ростом, вопрос о потерянных территориях и необходимости обеспечения сибирских ресурсов может быть легко включен в политическую повестку дня. Выставки китайских музеев, организованные под лозунгом «не забывайте унижения нации и возрождайте национальный дух», могут послужить новым источником вдохновения.
Россия полностью осознает всю серьезность своей проблемы на Дальнем Востоке. Воспоминания о потере Аляски и Северной Калифорнии до сих пор остаются. Сохраняется опасность того, что Дальний Восток в экономическом отношении может стать частью Китая. И эти заботы обоснованы. В экономике региона доминировали тяжелая и оборонная промышленность, которая рухнула в постсоветский период. То, что остается, – это добыча сырья, преимущественно нефти и газа, а также добыча древесины, что делает регион поставщиком сырья в Китай.
Призрак Китая, нависшего над российским Дальним Востоком, каким-то образом рассеялся политикой более позднего китайского руководства. Официально Китай очень серьезно старается не тревожить россиян и избегать всего, что могло бы повлиять на национальную гордость России. Тем не менее, перед Россией стоит дилемма: как она может развивать Дальний Восток, не подвергая опасности свой статус? Для работы в регионе необходимы внешние инвестиции и кадры. Проблема в том, что Россия с ее враждебной политикой в отношении Запада вряд ли может рассчитывать на привлечение сторонников из Запада, Японии или Южной Кореи. Это делает Китай безусловно ключевым потенциальным инвестором.
Кроме того, население региона сокращается из-за отрицательных коэффициентов рождаемости и массовой эмиграции в центральную Россию: в период с 1990 по 2010 год каждый пятый житель покинул регион, большинство из них молодые люди. Поэтому большая часть потенциальной рабочей силы должна была прийти из Китая. Другими словами, это может привести к быстрой синизации региона, открывающей путь для другого «сценария Аляски». Збигнев Бжезинский совершенно справедливо писал, что «природные ресурсы Сибири огромны, но без поддержки Запада Россия не может быть уверена в сохранении контроля над регионом».
Однако есть и другой возможный сценарий. Китай может также выбрать более жесткое и быстрое решение проблемы путем применения силы. Этот сценарий явно присутствует в умах российских военных, которые обеспокоены отсутствием военного баланса на Дальнем Востоке. Хотя у Восточного стратегического командования России до четырех штабов армейского размера (по сравнению с двумя в Западном командовании), оно не подкреплено достаточным количеством активных войск и должно было бы рассчитывать на массовое перераспределение. Это было бы непросто, поскольку между центральной Россией и Дальним Востоком существует только две железнодорожные линии – низкого качества. Кроме того, Китай довольно неохотно разрабатывает какие-либо меры по укреплению доверия и механизмы военной прозрачности в регионе. Военные учения 2006 и 2009 годов были истолкованы в Москве как показатель готовности Китая начать широкомасштабное наступление на Россию.
За Китай волнуются не только военные. Известный российский политолог Дмитрий Тренин уже предупреждал в 2000 году: «Широко распространенный страх перед желтой опасностью является полной противоположностью официального самодовольства и самодовольства. (…). Новым является то, что то, что десятилетия назад казалось отдаленной перспективой, теперь воспринимается как стремительно становящаяся реальностью». Никита Михалков, русский националист и убежденный сторонник президента Путина, выпустил фильм с очень убедительным названием «Китай захватывает Россию». В этом Китай за несколько недель сокрушает российские войска и захватывает Дальний Восток. Стоит отметить, что фильм посмотрели в России более 3 миллионов зрителей.
Порывшись в российском интернете, можно найти много сравнений между нынешними российско-китайскими отношениями и Второй мировой войной, когда Советский Союз вступил в союз с гитлеровской Германией. В то время казалось, что две страны имеют много общих интересов: Советский Союз обеспечил Германию сырьем, в то время как Германия подарила Советам совершенно новый тяжелый крейсер “Lutzow”. Но все знают, чем закончился этот союз…
Януш Онышкевич, бывший министр национальной обороны Польши,
Запись Россия и Китай: неизбежный конец «стратегического партнерства»? впервые появилась Беларуская Праўда.