Скульптор из Щукина сыграл в новой серии «Гардемаринов»
Он воплотил на экране образ легендарного полководца Суворова На днях в прокат вышла 5-я серия легендарного фильма режиссёра Светланы Дружининой «Гардемарины 1787. Война». Она посвящена русско-турецкой войне, которая завершилась подписанием Ясского мира. Но самое удивительное, что роль Александра Суворова к картине сыграл не профессиональный актёр, а скульптор Владимир Суровцев, который уже три десятка лет трудится в мастерской на Авиационной улице. Неожиданная встреча Владимир Суровцев не просто известный скульптор. Он народный художник РФ, академик Российской академии художеств. У него на счету больше 40 монументов, которые установлены в разных странах мира. В числе самых известных — памятник на Эльбе, на месте встречи союзников. А памятник лётчикам полка «Нормандия — Неман» в аэропорту Ле-Бурже в Париже открывали Жак Ширак и Владимир Путин. Казалось бы, откуда в жизни Суровцева появиться съёмочной площадке? Но жизнь — удивительная штука… — Как-то мой друг кинорежиссёр Михаил Матросов предложил мне поехать в Париж, чтобы снять исторический фильм через призму моих скульптур. В итоге вышел фильм «Патриот». А два года назад мы приехали представлять его в Великий Новгород на фестиваль искусств «Вече», — вспоминает Суровцев. Там-то, на фестивале, и произошла встреча с другим режиссёром — Светланой Дружининой. «Решил, что отдохну» …А Светлана Дружинина как раз искала актёра на роль Суворова. Едва взглянув на Суровцева, она поняла: это он! — Подходит ко мне и спрашивает, умею ли я ездить на коне, — говорит Владимир Александрович. Верховой ездой Суровцев владеет неплохо. Но предложение попробовать себя в роли Суворова его обескуражило. — Сначала отказывался: я же не актёр! А потом решил: съёмки в Крыму… Отдохну, искупаюсь в море, — смеётся Суровцев. Отдохнуть не довелось. — После рабочего дня — учи роль. А это могло быть листа три-четыре! Зато гримировать Суровцева не пришлось совсем. Ему только наклеили волосы, надели мундир, и он полностью перевоплотился в знаменитого полководца. — Кстати, для меня стало открытием, что Суворов лично участвовал в рукопашных схватках. Это очень сложно — управлять конём и одновременно рубиться шпагой, — делится Суровцев. — Это было так: на меня выскакивает каскадёр, я скачу, взмахиваю шпагой, и вдруг слышу: «Снято!» Но бывало и так: дубль за дублем, а я то из кадра выйду, то слова забуду… Очень переживал, что всех подвожу. Но такие маститые актёры, как Харатьян, Домогаров, Добронравов, меня утешали: «Да ты что, народные артисты делают по 30 дублей, а у тебя всего пятьшесть! Это ж отлично!» Атака в джипе Особо складывались отношения с четвероногими артистами. С первым конём Суровцев подружился: он был послушный и спокойный. Но потом конь заболел, и Суровцеву привели другого. — Сажусь в седло, а он срывается с места и несётся сломя голову, как безумный. Оказалось, он надрессирован на каскадёрские трюки, которые попытался проделать со мной. За пять минут отбил мне всё тело. Тогда меня посадили в кузов джипа с уздечкой в руках и со шпагой — изображать атаку — и крупным планом сняли за три дубля! Непростым вышел и эпизод с ранением Суворова. — В XVIII веке наркоза не было, раненым во время операции давали палку в зубы. И вот семь часов я лежал с палкой в зубах...