Зона «Нельзя!» становится все шире…
Сейчас массовые увольнения, запреты на проведение мероприятий, задержания и аресты уже никого не удивляют, но их последствия необратимы. Сложившуюся ситуацию в сфере театра анализирует Беларусский ПЕН-центр.
Пространство солидарности
Три года назад в Беларуси возникло альтернативное арт-пространство Культурный хаб «Ok16». Здание неработающего завода на трендовой улице Октябрьской выкупил Белгазпромбанк и отдал под творческие нужды белорусской интеллигенции. Появился первый многофункциональный лофт. Инициатором выступил Виктор Бабарико. В этом году многие сотрудники хаба ситуативно оказались участниками его предвыборной кампании — например, Мария Колесникова, Инна Коваленок.
«Ок16» не ставил задачи саботировать художников на «неправильное» искусство. Он лишь дал возможность развиваться в независимом ключе деятелям культуры, которые не могли реализовывать часть своих идей в государственных институциях. Альтернативная площадка стала пользоваться спросом не только у арт-сообщества, но и у зрительской аудитории.
Июньский арест Виктора Бабарико сработал триггером для культурных деятелей еще до объявления результатов выборов. В тот момент речь шла не только о задержанном кандидате в президенты, но и о единственном крупном меценате в сфере искусства, который многим помог начать и продолжить свою арт-карьеру. Это простимулировало культурное сообщество солидаризироваться.
А когда из коллекции Белгазпромбанка изъяли 150 работ общей стоимостью около 20 млн долларов вместе с другими ценностями во время обыска, — арт-деятели и вовсе перестали чувствовать хоть какую-то справедливость по отношению к культурным ценностям со стороны государства.
План на плане
На обострение ситуации повлияла и первая волна пандемии. Весной деятели культуры выживали на минимальные заработные платы, а независимые акторы искали способы заработать. Поддержки от государства не было практически никакой. Например, в театрах сократили планы по зрителю, но до конца года учреждения все равно должны выполнить план по количеству мероприятий. Есть ли в этом логика — вопрос открытый. Ковида в институциях «нет» — это определяется и минкультом, которому не выгодно закрывать культурные учреждения, и внутренней их политикой — хоть какая-то работа позволяет выплатить минимальные премии сотрудникам. При этом именно план по количеству мероприятий — отличное средство для манипуляции государственными учреждениями сверху.
В июле возникло движение «Культпротест», которое объединило людей творческих профессий. Арт-деятели смогли высказаться на относительно безопасных платформах и делиться друг с другом актуальным искусством, отражающим общественно-политическую жизнь.
Тем не менее, многие актеры, режиссеры и другие работники театров активно проявляли свою гражданскую позицию на массовых акциях протеста, в том числе, различных культурных ивентах. Это стало катализатором ряда увольнений — руководство институций до сих пор получает распоряжения, которые несут как рекомендательный, так и обязательный характер.
Первые и не последние
В этом году Национальный академический театр им. Я. Купалы должен был праздновать свой 100-летний юбилей и готовить премьеру культового для 1990-х спектакля «Тутэйшыя» по пьесе Янки Купалы. Однако 16 августа коллектив Купаловского театра вместе с директором Павлом Латушкой подписал открытое обращение к белорусам, которое вызвало широкий резонанс.
Уже через день, 17 августа, Павла Латушко уволили, и это стало катализатором массовых акций протеста в культурном сообществе. Купаловцев поддержало 112 сотрудников Национальной библиотеки Беларуси, работники Могилевского областного драматического театра, Большого театра оперы и балета, Национального академического драматического театра им. М. Горького, российские деятели культуры и актеры, такие, как Константин Райкин и Олег Басилашвили.
Было подписано более 60 заявлений на увольнения от актеров и работников театра: среди них народные артисты Беларуси Зоя Белохвостик и Арнольд Помазан, заслуженные артисты Алена Сидорова, Юлия Шпилевская, Игорь Денисов, Наталья Кочеткова, Георгий Малявский, известные актеры Павел Харланчук, Светлана Аникей, Дмитрий Есеневич, художественный руководитель Николай Пинигин.
В свой 100-летний юбилей сцена опустела, а актерам региональных театров поступили предложения на прослушивание в Купаловский.
Массовые увольнения
С действиями купаловцев солидаризировались многие коллективы, и это послужило катализатором увольнений ведущих актеров, режиссеров и сотрудников театров по всей Беларуси.
Широкий резонанс вызвала история Андрея Новикова — директора Могилевского областного драматического театра. На протяжении 20 лет он возглавлял институцию, организовывал один из лучших международных фестивалей Молодежный театральный форум «M@rt.контакт». Но его «попросили», когда он отказался увольнять сотрудников с активной политической позицией.
Из-за участия в общественно-политической жизни пострадал и главный режиссер театра Владимир Петрович, создавший спектакль по одной из первых инсценировок книги «Секонд Хенд» Светланы Алексеевич. Его арестовали на 3 суток. Заведующую литературной частью театра Ольгу Семченко также задержали во время участия в мирных шествиях.
Из Национального академического Большого театра оперы и балета уволили деятелей, высказавшихся перед началом спектакля против насилия и беззакония в стране, — первую скрипку оркестра Регину Саркисову, скрипачку Аллу Джиган и альтистку Александру Потемкину.
Некоторые культурные деятели начали увольняться сами. Например, из Республиканского театра белорусской драматургии ушли актеры Андрей Новик и Николай Стонько. Сотрудники Центра экспериментальной режиссуры при Белорусской государственной академии искусств также подписали заявления на увольнения.
А 12 работников Нового драматического театра присоединились к забастовке и отказались работать на сцене. Однако руководство выставило им ущерб суммой в 15000 белорусских рублей за якобы не отыгранные спектакли, более того, подан иск в суд. Прецедент отчасти комичен, так как в сумму включили якобы не розданные зрителям средства индивидуальной защиты — маски.
За «отказ от трудовых обязательств», или же участие в забастовке, из Гродненского областного драматического театра уволили главного режиссера Геннадия Мушперта, который проработал там более 26 лет. Чуть позже стало известно об увольнении еще одного режиссера этого театра, заслуженного артиста Беларуси Сергея Куриленко. В ответ коллеги отказались доигрывать спектакль, а через некоторое время директор вызвал актеров писать объяснительные записки. Отказавшуюся это делать Елизавету Милинцевич уволили.
Ситуация вышла из-под контроля, и репрессии становились все более абсурдными. Так, Максим Коржицкий, бывший актер Национального академического драматического театра им. Я. Коласа, был арестован на 10 суток за то, что поставил свечу возле памятника воинам-интернационалистам в честь убитого Романа Бондаренко. Актер Национального академического драматического театра им. М. Горького Игорь Андреев также был задержан во время чтения памяти Романа Бондаренко. А Александра Ратько из Гомельского государственного театра кукол задержали после того, как он попытался переплыть Неман, чтобы не быть невинно задержанным.
Резонанс вызвало задержание актера Александра Ждановича, которого знают по роли Маляваныча из детской телепередачи «Калыханка». Чуть позже его «уволили» из Свято-Елисаветинского монастыря, в фейсбуке же актер написал, что не состоит в юридических отношениях с монастырем.
Серьезность происходящего продолжает возрастать, несмотря на абсурдность некоторых репрессивных мер. Так, травмировали Елену Гиренок, актрису Театра-студии Киноактера. Актера Республиканского театра белорусской драматургии Илью Ясинского доставили в больницу с переломом двух отростков позвонков — подобная травма могла привести к инвалидности и окончанию актерской карьеры. Стоит отметить, что сейчас с актером все в порядке.
Зеркало жизни
Работники практически всех театральных институций писали видеообращения и открытые письма в поддержку мирных протестующих и прекращения насилия в стране. Внимание коллективам и их позиции уделялось разное, однако театрам не переставали приходить письма «сверху». Любое открытое проявление позиции до сих пор расценивается как повод для увольнения — зачастую за «нарушение трудовой дисциплины» и «отказ от выполнения рабочих обязательств».
Задержания, аресты и увольнения стали привычной реальностью, которая уже не шокирует так, как раньше. Акции запретить можно, но запретить произведения Янки Купалы, Якуба Коласа, Василя Быкова, Владимира Короткевича и других классиков, пишущих о национальной идее, — абсурдно и практически невозможно. Хотя и такое происходило за последние месяцы: в Гродненском областном театре кукол отменили показ «Поэмы без слов» Янки Купалы. По официальной версии, у одного из актеров обнаружили коронавирус. Актеры предполагают, виной всему стало их решение высказать слова солидарности перед спектаклем.
Понятие самоцензуры уже переосмысляется, процесс солидаризации в арт-сообществе необратим. Любовь государства к «традиционному искусству» начинает оборачиваться против него. Школьников водят в театр на спектакли по классическим текстам, но они не только про любовь, дружбу и терпение. Оказывается, Островский также пишет про коррупцию, Чехов — про псевдоспециалистов, а Горький — о проблемах режима. Николай I отнесся к «Ревизору» Гоголя с иронией: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне — более всех!». Ведь сатира — это возможность не только вдохнуть, но и выдохнуть всем участникам политического процесса. Если даже цари воспринимали иронию, то что происходит сейчас?
Театр — это увеличительное стекло, зеркало жизни. Среди главных его функций — воспитательная и познавательная. А можно ли выполнять их, не касаясь понятий справедливости?