Людьми зваться
Взгляд из России на события в родной Беларуси в августе 2020-го
Фото: Наталия Федосенко/ТАСС
Затянувшееся общественное молчание российской интеллигенции многие мои белорусские друзья истолковали как поддержку формально победившего. От них я получила одно из самых сильных впечатлений — видео и фотографии, снятые из окон нашего бывшего дома, где мы жили до переезда в Москву, на Машерова, 39 (теперь это проспект Победителей с видом на Стелу). Море силы и единства. Желание перемен.
События в Беларуси — будто последнее эхо распада огромной империи и выбора нового образа жизни на постсоветском пространстве. В августе 1991 года так же на улицы выходила вся Москва…
Колесо истории, которое уже не остановить, в эти августовские дни неумолимо катится (куда?). Народ Беларуси проголосовал. И голоса эти сегодня не надо считать и пересчитывать. Они разносятся по всему миру. И этот выбор надо уважать и принимать. Протест не элитарный — народный.
Если ты уверен в победе, зачем лететь на вертолете на завод, где цех, как и площадь Незалежности, встречает одним лозунгом «Уходи!». Нельзя обижаться на народ и грозить ему, ибо именно он (реально и по Конституции) источник власти. «Умру, но власть не отдам»? Из политики, как из гостей, надо уходить вовремя. Пока всем не надоел, будучи даже когда-то кумиром.События в Беларуси — будто последнее эхо распада огромной империи и выбора нового образа жизни на постсоветском пространстве
Кто же тогда поддерживает сейчас тебя, если рабочий класс вместе с опорным крестьянством против?
Силовики? Если на площадь вышло сто человек, их можно арестовать. Если тысяча — их можно разогнать. А если сотни тысяч? Выход один — перейти на сторону сотен тысяч. Эту мантру мировая история не раз повторяла.
Правящая элита? В этом приходится крупно сомневаться. За 26 лет правления восемь раз отправлялось в отставку правительство, сотни министров. Компетентность лихо менялась на лояльность. Часто с унижением и арестами. Никто не забыл, ничто не забыто, как публично, с наручниками уводили министра сельского хозяйства Василия Леонова. А сколько генеральных директоров крупнейших гигантов было отправлено за решетку, потому что те не принимали правила игры и ведения бизнеса. А судебный процесс над могилевским председателем колхоза, дважды Героем Соцтруда Василием Старовойтовым, который потряс всю республику …
Рецепты цветных революций хорошо известны. Как и рецепты против них — доверие к власти. Фото: Reuters
20 лет подряд отпуск мы проводили у родителей в западнобелорусском городке Ивье. Вечерние информационные программы с одним солистом были таким же обязательным ритуалом, как дневная поездка на Неман с корзинкой, в которой лежали полендвица со свежим огурцом.
При очередном разносе сидящих с опущенными головами членов правительства (хотя бы пронесло!), помню, прозвучало запомнившееся на всю жизнь обращение к министру культуры: «А что ты сядзишь, як мыш пад веникам?!».
Тогда невольно мелькнуло: кого бы в России ни снимали, никогда публичных оскорблений от первого лица не звучало.
Павла Латушко, бывшего министра культуры республики и посла во Франции, освободили в эти дни от должности директора Купаловского театра. Он посмел публично с коллективом академического национального театра заявить, что против насилия, при этом настойчиво поправляя журналистов: «Я — не оппозиция, я — большинство».
Положа руку на сердце, мысленно поклонилась Владимиру Теодоровичу Спивакову, который одним из первых в России заявил: «Сегодня мое сердце бьется в унисон с народом Республики Беларусь, правомерно требующим соблюдения элементарных прав и свобод, включая права на мирные протесты. Поэтому в сложившейся ситуации я вынужден отказаться от ордена…» Насчет белорусского ордена (столько лет публика вызывала знаменитого российского музыканта на бис), не уверена, а вот насчет повода выразить позицию солидарна.
Ведь народ вышел на улицу защищать не просто украденные голоса. Люди поднялись против задержания и избиения людей. Вышли матери в белом, разыскивая своих детей. При этом очевидно, что протокол цветной революции тоже был пущен в дело, иные сторонники не дремали. Но сколько бы ни разоблачались фейки, еще больше все убеждались, что вышел Народ. Потому что так дальше жить и терпеть нельзя. Вышел мирно, как умеют, оказывается, только белорусы.
И сколько поводов не только для возмущения, но и для гордости дали эти протесты. Советник мэра Иерусалима, бывшая киевлянка, постит в «Фейсбуке» один из самых популярных в эти дни текстов:
«Что знали о белорусах? Партизаны, терпилы, драники.
Что теперь знают или должен знать весь мир?
… Белорусы очень организованны. Настолько организованны, что бастуют с перерывом на работу.
…Прежде чем стать на скамейку в очередном протесте, белорусы снимают обувь. … Все дарят другу цветы, воду и еду.
… Люди убегали от ОМОНа (те были, конечно, вдалеке, но все же), и зафиксировали прохожие — убегающие остановились на красный свет. На красный бежать нельзя. Это знает каждый белорус.
… Парковались как надо. Газон девственно чист. … Адвокаты сидят у Окрестина и работают. Бесплатно.
… Нет деления на интеллигенцию, айтишников и рабочих, есть просто Белорусы — те, кто за свободу, перемены и честность.
И выйти на улицы многотысячной нацией, где каждый улыбается друг другу, потому что знает: мы против диктатуры и насилия. Очень многим из нас, правда, страшно. Но мы делаем вид, что не очень.
Просто иначе уже нельзя. Люблю…»
Так что же происходит в Белоруссии?Нельзя обижаться на народ и грозить ему, ибо именно он (реально и по Конституции) источник власти
Читаем классику. Никому не известный молодой поэт, который, кстати, учился в начале прошлого века в Санкт-Петербурге, написал строки, которые сделали его моментально известным. Янка Купала больше века назад написал практически белорусский гимн «А хто там iдзе?», про который он говорил: «Мне хотелось крикнуть на весь мир о том, как тяжело страдает народ, угнетенный царем и капиталистами». Его потом многие переводили, но первый перевод сделал в 1911 году Максим Горький («А кто там идет по болотам и лесам//Огромной такою толпой?//Белоруссы… //А что они несут на худых плечах,//Что подняли они на худых руках?//Свою кривду…// А куда они несут эту кривду всю,//А кому они несут напоказ свою?//На свет божий.//А кто ж это их, не один миллион, -//Кривду несть научил, разбудил их сон?//Нужда, горе. //А чего ж теперь захотелось им,//Угнетенным века, им, слепым и глухим?//Людьми зваться…»)
Сканирую новости с левого и правого берега бурной информационной реки. Все вирусологи опять стали политологами. Люди переживают: не дай бог, дело дойдет до крови, и Россия вынуждена будет проявить себя.
Россия, мне кажется, непременно проявит себя. Мудростью. Я не политолог, у меня нет публичных прогнозов, я просто человек двух культур, богатый на две родины, гордиться мне хочется каждой. Но обнаженной кожей чувствую, как нельзя в дискуссиях и шоу обижать братский народ категоричными заявлениями, нужно быть деликатными в эпитетах лидеров, которых люди выбрали за неимением других, уничтоженных за 26 лет.
А что и кто завтра — не потеряем ли мы друг друга? Фото: Reuters
Я часто повторяю известную полубыль-полулегенду. Когда Никита Сергеевич, постучав ботинком по трибуне ООН, высокомерно похлопал по плечу и Гэса Холла, бывшего тогда секретарем компартии США (было и такое), спросил: «Чем мы вам можем помочь, товарищ Холл?», тот просто ответил Хрущеву: «Живите лучше».
Нынешнее поколение выбирает уже не пепси. Оно выбирает смартфон, через который чувствует себя гражданином мира. Многие хотели бы жить и работать в родной Беларуси, но реальность сегодня такова, что молодежь вынуждена эмигрировать. Дети моих родных друзей, замечательных, образованных, трудолюбивых белорусов, которые смотрят в кинотеатрах транслируемые на весь мир премьеры Большого, не смогли найти себя дома. Марина осваивает модельный бизнес в Лондоне. Миша держит ресторанный бизнес в США. Владислав двигает науку в Германии под покровом «Мерседеса». Устина по линии ООН занимается беженцами в Кении. Денис в Москве представляет крупную зарубежную автомобильную компанию. Какой цвет, какая сила! Увы, не на родине. Мама Марины едет недорого до Вильнюса, а оттуда улетает за 50 евро в гости к своей дочери. Отец Владислава садится в машину и едет километров 200 до Варшавы, потом еще четыреста до Германии и помогает там своему сыну строить дом.
Это надо все видеть и понимать в Москве. Белорусы даже в бытовом плане живут гораздо больше в европейском контексте, чем мы.
На этом перекрестке войны и режимы катались во все времена и во все стороны. В Западной Беларуси еще до сих пор можно услышать непонятное для других довоенное летоисчисление: «Это было при первых Советах или при вторых? Не, при поляках…»
Еще устами Солженицына когда-то была произнесена знаменитая фраза о сбережении русского народа. Сегодня важно говорить и о сбережении белорусского народа. О его праве жить со своим выбором, со своим флагом, со своим языком, со своей удивительной толерантностью и дружеством к своим соседям.
Звучавшее на площадях народное «Уходи» ни разу не было против России.
Только уважение к народу, только понимание его выбора может оставить нас братьями.
Помню знаменитую книгу 2006 года Леонида Кучмы : «Украина — не Россия», которую прочитала за одну ночь. Так вот, Белоруссия — не Украина. Но Белоруссия — и не Россия. Это Беларусь.
Дайте людям право на цвет и флаг. Проголосует большинство на национальном референдуме за бело-красный как символ свободы — и это будет прекрасно. Выбор не только флага, смысла и цели жизни — за народом. Только бы народ еще не ошибся в выборе своего лидера. Такое тоже в истории бывало.Прямая речь
Янка Купала, народный поэт Беларуси:
А хто там ідзе, а хто там ідзе
У агромністай такой грамадзе?
— Беларусы.
А што яны нясуць на худых плячах,
На руках ў крыві, на нагах у лапцях?
— Сваю крыўду.
А куды ж нясуць гэту крыўду ўсю,
А куды ж нясуць на паказ сваю?
— На свет цэлы.
А хто гэта іх, не адзін мільён,
Крыўду несць наўчыў, разбудзіў іх сон?
— Бяда, гора.
А чаго ж, чаго захацелась ім,
Пагарджаным век, ім, сляпым, глухім?
— Людзьмі звацца
1908 год
Первый перевод стихотворения Янки Купалы «А кто там идет» сделал Максим Горький и опубликовал его в журнале «Современный мир» в 1911 году. Потом этот своеобразный гимн перевели более чем на сто языков мира. Среди самых известных русских — перевод Михаила Исаковского.