Кампания 1915 г. Первой мировой войны: операции на Восточном фронте

Зимние операции в Восточной Пруссии и Карпатах

Во исполнение плана кампании 1915 г. русский Северо-Западный фронт готовил наступательную операцию с целью овладения Восточной Пруссией. Ее проведение возлагалось на армии правого крыла фронта — 10-ю и вновь формируемую 12-ю. Армии левого крыла (1-я, 2-я и 5-я), располагавшиеся на западном берегу Вислы, должны были удерживать свое положение за Бзурой и Равкой, имея в виду после своего укомплектования возможность перехода в общее наступление.

Главную роль в операции предстояло играть 10-й армии генерала Сиверса, которая располагалась от реки Неман и южнее вдоль линии Мазурских озер. Правый фланг ее составляла Вержболовская группа — четыре отдельных отряда и 3-й корпус под общим командованием командира корпуса Епанчина. В центре непосредственно против Мазурских озер находились 20-й корпус Булгакова и 26-й корпус Гернгросса. На левом крыле, от Летцена к югу до государственной границы, располагался 3-й Сибирский корпус Радкевича. Оперативное построение армии носило линейный характер. Исключалась возможность какого-либо маневра. Севернее, на правый берег Немана к Таурогену, был выдвинут отряд Апухтина (около двух полков с артиллерией), но он не [19] входил в состав 10-й армии, а подчинялся начальнику Двинского военного округа.

Начало наступления было назначено на 10 (23) февраля. Считалось, что к этому сроку обе армии будут достаточно укомплектованы и снабжены всем необходимым.

Тщательно готовилось к наступлению и германское командование. В январе 1915 г. в распоряжение Гинденбурга были переданы четыре новых корпуса. Из них три были обращены на формирование 10-й армии, а один направлен в 8-ю армию. 10-я армия Эйхгорна развернулась от Тильзита (на Немане) до Инстербурга{43}. Южнее располагалась 8-я армия Отто фон Белова. Она обороняла линию Мазурских озер частью сил (1-я и 10-я ландверные и 3-я резервная дивизии, гарнизон Летцена), имея на своем правом фланге между оз. Шпирдинг и государственной границей ударную группу (40-й резервный корпус Литцмана, 2-я пехотная дивизия, 5-я пехотная и 3-я кавалерийская бригады с некоторым количеством ландвера). В районе Сольдау была образована армейская группа Гальвица, получившая задачу обеспечивать тыл 10-й и 8-й армий от возможного удара русских с юга.

Замысел германского командования был изложен в двух коротких директивах Гинденбурга. Первая из них, отданная 15 (28) января, гласила: «Я предполагаю направить 10-ю армию на Тильзит, Вилковишки для охвата северного фланга; ландверной дивизии Кенигсберга и левому флангу 8-й армии связать противника боем на фронте, а ее правым флангом наступать на Арис, Иоганисбург и южнее»{44}. 23 января (5 февраля) в Инстербурге была отдана вторая директива. Она устанавливала время перехода в наступление: для 8-й армии — 25 января (7 февраля), а для 10-й армии — 26 января (8 февраля). Одновременно уточнялись направления ударов обеих армий. У 8-й армии оно сохранялось почти без изменений. Правому флангу ее предстояло наступать с рубежа Курвен, Рудшаны на линию Кольно, Иоганисбург. Зато 10-я армия должна была осуществить более глубокий охват русских. Ей предстояло правым флангом наступать на Куссен, а левым совершить «глубокий охват вдоль или севернее Немана»{45}. Всего у немцев было 8,5 армейских корпуса общей численностью 250 тыс. человек. 10-я армия и группа Литцмана 8-й армии, охватывая крайние фланги оперативного построения 10-й русской армии, должны были встретиться в районе Августов и там завершить ее полное окружение.

Командование 10-й русской армии понимало опасность кордонного расположения своих войск. «Нельзя забывать, — писал Сиверс Рузскому 10 (23) января, — что ничто не гарантирует 10-ю армию от возможности повторения с ней того же маневра, что был сделан немцами против армии генерала Ренненкампфа, т. е. переброски против нее нескольких корпусов и нанесения ей короткого, но решительного удара»{46}. На случай вынужденного отхода разрабатывались схемы тыловых путей для дивизий, отдельных отрядов и обозов. Проводилась разведка оборонительных позиций в армейском тылу.
Главнокомандование Северо-Западного фронта, готовясь к операции, решило улучшить расположение правого фланга 10-й армии, который был загнут на восток и фактически охватывался противником. «Считаю крайне необходимым, — писал Рузский Сиверсу, — теперь же выдвинуть правый фланг армии на р. Инстер конницей и пехотой»{47}. Задачу пытались решить действиями небольших кавалерийских отрядов в лесном пространстве около Ласденена. Отряды постепенно усиливались пехотой и артиллерией. Их общий состав был доведен до 24 батальонов, 52 эскадронов и 96 орудий (из них 22 тяжелых){48}. Но противник упорно удерживал в своих руках лесную полосу северо-восточнее Инстербурга, ибо она надежно прикрывала район сосредоточения корпусов 10-й армии. Вытеснить его оттуда не удалось.
Боевые действия русских войск на правом фланге 10-й армии продолжались с 12 (25) января по 25 января (7 февраля). Они некоторыми историками не совсем правильно именуются Ласдененской операцией. Это были типичные действия тактического масштаба, преследовавшие ограниченную цель улучшить расположение своих войск. Но она в полной мере не была достигнута. Основная причина состояла в недооценке противника. Считалось, что севернее Даркемен у немцев были лишь слабые ландштурменные части с небольшим количеством артиллерии. На самом деле оказалось, что там находились значительные силы германцев. Стало очевидным также и то, что противник настойчиво стремился удержать в своих руках указанный район. Было отмечено появление его новых частей. Но этим фактам русское командование не придало значения. Сосредоточение и развертывание 10-й армии Эйхгорна на крайнем правом фланге русского фронта обнаружено не было{49}.

Ударная группа 8-й армии во главе с Литцманом начала свое наступление 25 января (7 февраля), как и было предусмотрено планом. На следующий день она заняла Иоганисбург, направляя свой дальнейший удар на Лык в обход его с юга. Ее правая колонна — 3-я кавалерийская бригада, постоянно усиливаемая частями 8-й армии, шла от Бялы на Райгород, обеспечивая основные силы группы Литцмана со стороны Осовца. В центре противник вел себя пассивно, имея задачу только сдерживать стоявшие перед ним 20-й и 26-й русские корпуса и быть в готовности отразить их удары, если бы таковые последовали. 26 января (8 февраля) перешла в наступление 10-я германская армия. Она нанесла удар по правому флангу русских.
Оборонявшийся на правом фланге 10-й русской армии 3-й корпус Епанчина с приданными ему отрядами под натиском превосходящих сил неприятеля вынужден был отходить. Германцы стали быстро продвигаться в тыл основной группировки русских. Тем временем левофланговый 3-й Сибирский корпус успешно отразил наступление частей 8-й германской армии и задержал ее на линии Лык, Райгород. Однако командование русских, опасаясь окружения, отдало приказ об общем отступлении на линию Ковно, Олита, Сопоцкин, Осовец.

Отражая удары превосходящих сил противника, 20-й, 26-й и 3-й Сибирский корпуса отступали на линию рек Неман, Бобр. Особенно тяжелое положение после отхода 3-го корпуса на Ковно сложилось в 20-м корпусе. Ему пришлось одновременно отбивать фронтальные удары 8-й армии и удары охватывающей фланг 10-й германской армии. 2 (15) февраля корпус вышел в Августовские леса. Несмотря на огромное утомление войск, которые в течение нескольких дней без отдыха и горячей пищи совершали отступательный марш с напряженными боями, части корпуса 3 (16) февраля вступили в сражение с семью пехотными и двумя кавалерийскими дивизиями противника.

В тот день 27-я пехотная дивизия русских разгромила 42-ю немецкую пехотную дивизию, захватив более 1 тыс. человек пленными и 13 орудий{51}. Огромное превосходство сил врага позволило ему создать довольно плотное кольцо окружения частей 20-го корпуса.
В течение пяти дней части корпуса (27-я, 28-я, 29-я и 53-я пехотные дивизии) вели неравный бой с германцами, делая одну попытку за другой прорвать кольцо окружения. Голодные, не спавшие несколько ночей подряд русские солдаты проявляли большое мужество и упорство. Отдельным полкам (113-му и 114-му) удалось прорваться к Гродно. Главные силы корпуса, расстреляв к 8 (21) февраля весь запас патронов и снарядов, приведя в [23] негодность артиллерию, стремились штыками проложить себе дорогу. В кровопролитных атаках к утру 9 (22) февраля растаяли последние силы корпуса{52}. Отошедшие к Гродно и за линию реки Бобр части 10-й русской армии, пополнившись свежими силами, 8 (21) февраля перешли в наступление с целью оказать помощь 20-му корпусу. Но эта помощь уже запоздала.

Мужественное сопротивление 20-го корпуса в Августовских лесах отвлекло внимание германского командования от решения главной задачи операции. Этим воспользовались русские. Избежавшие окружения 26- и 3-й Сибирский корпуса совместно с выдвинутым Ставкой из Гомеля 15-м корпусом организовали оборону на рубеже Гродно, Липск, река Бобр, Осовец. Путь противнику в юго-восточном направлении был прегражден. Так закончилась Августовская операция.

Большую стойкость проявил гарнизон Осовца. Эта крепость располагалась на левом берегу реки Бобр. Она обеспечивала 50-километровый разрыв между флангами 10-й и 12-й русских армий, одновременно прикрывая крупный железнодорожный узел Белосток. В крепости находилось около дивизии войск, 24 полевых и 69 крепостных орудий. В ходе операции гарнизон выделил отряд пехоты с артиллерией и направил его на Граево против правого фланга 8-й германской армии. Действия отряда отвлекли силы противника и облегчили положение левофланговых корпусов 10-й армии у Райгорода. Затем гарнизон долгое время отражал попытки немцев овладеть крепостью. Осовец оборонялся до середины августа, когда по приказу командования его защитники оставили крепость.

В ходе операции Ставка верховного главнокомандующего приняла ряд важных мер по укреплению положения на северном крыле стратегического фронта. Из Гомеля в Гродно перевозился 15-й корпус. В район Ораны направлялся из состава 4-й армии 3-й Кавказский корпус. К Белостоку с левого берега Вислы перебрасывался 2-й корпус. 1-я армия была перегруппирована на правый берег Вислы. Ускорялось сосредоточение и развертывание на Нижнем Нареве 12-й армии. «Немецкие силы, — отмечает Фалькенгайн, — дошли до пределов боеспособности… Они не могли уже сломить сопротивление скоро и искусно брошенных им навстречу подкреплений».
Августовская операция являлась составной частью «стратегических Канн» австро-германского командования. Она должна [24] была положить собою начало глубокого охвата правого крыла русского фронта. Противник имел в виду, взаимодействуя с группировкой своих войск, действующей из района Карпат, добиться общего стратегического окружения русских армий.

План германского командования потерпел неудачу. Ценой больших потерь ему удалось лишь оттеснить к Неману и за реку Бобр главные силы 10-й русской армии, добиться окружения одного русского корпуса. Цель операции не была достигнута.
А. М. Зайончковский справедливо отмечает поразительное однообразие «оперативных ходов Гинденбурга». Августовская операция, по его мнению, была точной копией Лодзинской. Германцы повторили маневр двойного охвата, причем главный удар вновь наносился на наиболее слабом участке русского фронта По-прежнему один удар предшествовал другому, а сама операция началась раньше, чем были собраны все предназначенные для нее силы.
Особенно нецелесообразно были использованы четыре свежих германских корпуса, направленные на окружение одного русского корпуса Их реальными трофеями были 1-1,5 дивизии. «И невольно задумываешься, — пишет Зайончковский, — неужели более талантливый полководец не нашел бы им лучшего применения в той обстановке, в которой обрисовалась война в начале 1915 года».

В то время, когда 10-я русская армия вела неравный бой с превосходящими силами 8-й и 10-й германских армий, на линии рек Нижнего Бобра и Нарева заканчивалось сосредоточение и развертывание вновь сформированной 12-й и перебрасываемой с левого берега Вислы 1-й русских армий. Согласно оперативному плану командования Северо-Западного фронта они составляли основную ударную группу для наступления в Восточную Пруссию, имея в своем составе восемь армейских корпусов. Против этих сил русских со стороны германцев действовала армейская группа Гальвица (три армейских корпуса и одна кавалерийская дивизия) и части правого крыла 8-й армии (четыре пехотных и одна кавалерийская дивизия).
Гинденбург поставил группе Гальвица задачу сдерживать возможное наступление 12-й русской армии и тем обеспечить фланг и тыл германских армий, действующих в районе Мазурских озер Группа прикрывала наревское направление, которое имело для немцев исключительно важное значение Удержание района Влоцлавск, Млава, Иоганисбург являлось предпосылкой успеха задуманной германским командованием операции по окружению и разгрому русских армий
Со второй половины февраля группа Гальвица, учитывая неготовность 1-й и 12-й русских армий к наступлению и стремясь [25] использовать успех германских войск в Августовской операции, развернула активные действия. Она пыталась создать угрозу Варшаве с востока, 11 (24) февраля два армейских корпуса этой группы захватили Прасныш, но 14 (27) февраля энергичным контрударом 1-го и 2-го Сибирских корпусов были отброшены, они потеряли до 10 тыс. человек только пленными.

17 февраля (2 марта) 1-я, 12-я и 10-я русские армии перешли в общее наступление. Противник оказывал упорное сопротивление. Бои приняли затяжной характер. Лишь во второй половине марта после вторичного разгрома германских частей под Праснышем начался их отход к границам Восточной Пруссии. Немцы закрепились, перейдя к обороне на заранее подготовленных позициях. Попытки русских армий прорвать оборону противника успеха не имели. К концу марта Праснышская операция закончилась. В результате войска Северо-Западного фронта отбросили германцев на Среднем Немане и реках Бобр и Нарев.
Общим итогом зимних операций на правом крыле стратегического фронта явился срыв замыслов германского командования по охвату русских армий с севера. Но не был выполнен и план русской Ставки по овладению Восточной Пруссией. Однако боевые действия русских войск отвлекали внимание противника с французского фронта, обеспечивали союзникам условия для подготовки материальных и людских ресурсов.

Одновременно крупные события происходили в полосе Юго-Западного фронта. Армии его левого крыла к началу января 1915 г. занимали растянутое положение вдоль Карпатского хребта. Они вели оборонительные бои с австрийскими войсками, прикрывавшими пути на Венгерскую равнину. Сложные условия горного театра и суровая зима создавали обеим сторонам большие трудности. Военные руководители учитывали это обстоятельство в своих решениях. Задолго до принятия Ставкой общего плана кампании 1915 г. командование Юго-Западного фронта по своей инициативе приступило к разработке плана операции, направленной к скорейшему форсированию Карпат. Выполнение этой задачи возлагалось на 8-ю армию. Она должна была занять сосредоточенное положение на фронте Дукла, Балиград и, действуя в направлении на Гуменное, открыть русским армиям доступ на Венгерскую равнину.
Обеспечение операции справа возлагалось на войска левого фланга 3-й армии Радко-Дмитриева.
В свою очередь австро-германское командование, приступая к реализации оперативного плана на восточноевропейском театре, с начала января 1915 г. стало сосредоточивать войска в исходных [26] районах для наступления. В Карпаты перебрасывались части с Сербского фронта и из 2-й армии, располагавшейся на левом берегу Вислы. На помощь австрийцам пришла значительная поддержка германцев (в январе — около 50 тыс. и в апреле — около 90 тыс. человек). К 6 (19) января сосредоточение и развертывание противника было закончено. Войска изготовились к наступлению. Основная группировка находилась в полосе от Самбора до румынской границы. Против двух русских корпусов (7-го и 30-го) сосредоточилось до 7,5 австро-германских корпусов (5-я армия, Южная армия Линзингена и правый фланг 3-й армии). «По соотношению сил и степени их готовности, — писал А. М. Зайончковский, — участь Карпатской операции предрешалась уже не в пользу русских».

9 (22) — 11 (24) января германо-австрийцы перешли в наступление по всему фронту от Буковины до Мезолаборга, нанося два удара: один от Ужгорода на Самбор, другой — от Мункача на Стрый. Весь январь и февраль 1915 г. в Карпатах длилось кровопролитное сражение. Русские войска героически отбивали атаки врага и в свою очередь наносили ему короткие, но чувствительные удары. Противник настойчиво стремился охватить левый фланг 8-й армии и освободить блокированный гарнизон крепости [27] Перемышль. После тяжелых боев неприятелю удалось потеснить левофланговые войска армии Брусилова, которые вынуждены были под ударами Южной и 5-й армий противника очистить предгорья Карпат и отойти к рекам Прут и Днестр. Русское командование принимало срочные меры, чтобы восстановить положение. К концу февраля на участке Болехов, Черновицы была развернута вновь сформированная из частей правого крыла, фронта 9-я армия, которая хотя и не смогла резко изменить сложившуюся общую обстановку, тем не менее остановила продвижение австро-германских войск.

9 (22) марта пал Перемышль. Это явилось крупной победой русских, которая существенным образом изменила обстановку. Прежде всего удалось пленить 120-тысячный гарнизон, что означало тяжелый удар по вооруженным силам Австро-Венгрии. Одновременно высвобождалась 11-я армия, которую можно было двинуть на помощь русским войскам в Карпатах. Наконец, теряла значение сама цель неприятельского наступления, поскольку Перемышль, куда рвался враг, находился теперь в руках русских.

Оценивая положение, командование Юго-Западного фронта считало, что теперь противник будет стремиться или нанести поражение русским войскам, располагавшимся в Карпатах, или, упорно удерживая на месте корпуса 3-й и 8-й армий, прорваться через Буковину на сообщения русских войск и заставить их очистить Галицию. Исходя из такой оценки обстановки, оно поставило главной задачей 8-й армии разгромить левофланговые войска противника, действовавшие против 9-й армии, и выйти на Венгерскую равнину. 3-я армия должна была всеми мерами содействовать 8-й армии наступлением войск своего левого крыла.
11-ю армию распределили между 3-й и 8-й, несколько усилив обе армии. Но эта поддержка не была настолько значительной, чтобы решить Карпатскую операцию в пользу русских. Возобновившееся наступление 3-й и 8-й армий, понесших в предыдущих боях большие потери и испытывавших острый недостаток в боевых припасах, привело лишь к частному успеху — захвату Бескид. 29 марта (11 апреля) наступление Юго-Западного фронта в Карпатах остановилось, и его армии перешли к обороне.

Карпатская операция не оправдала надежд обеих сторон. В ней потерпел крушение план австро-германского командования, намечавшего широкий охват левого крыла русских армий. Боевые действия вылились во фронтальное сражение в Карпатах.
Зимне-весенние операции 1915 г. не дали сколько-нибудь заметных преимуществ ни одной из сторон. Военные руководители стояли перед необходимостью поиска новых стратегических решений. Оценивая деятельность русского командования, следует отметить, что Ставка сравнительно быстро разгадала замысел [28] противника. 8 (21) февраля Янушкевич телеграфировал Иванову: «Германцы решили, по-видимому, проводить в жизнь новый план, цель которого — давление на фланги нашего растянутого по огромной дуге фронта. Противодействовать этому плану наших противников сильным ударом на левом берегу Вислы мы по состоянию наших армий и средствам не можем, следовательно, остается единственный способ: за счет войск левого берега Вислы усилить наше расположение на правом берегу Вислы и в Карпатах, дабы соответственными маневрами разрушить их планы. Войска левого берега Вислы являются единственным источником нашего усиления, а потому приходится решаться на ослабление этих войск до крайнего предела, оставляя на них ограниченную задачу по прикрытию флангов нашего расположения на Бобр-Нареве и в Галиции и от покушения противника с левого берега Вислы…»{59} Ставка сумела расстроить замыслы противника. Его планы были сорваны. Но это привело к израсходованию резервов, что отодвигало на задний план осуществление каких бы то ни было наступательных операций.

Горлицкая операция

Положение, сложившееся на южном крыле русского фронта в середине апреля 1915 г., серьезно беспокоило военное командование Центральных держав. Армии России глубоко вклинились в пределы Австро-Венгрии. Они взяли Перемышль и Тарнов, захватили почти все важнейшие перевалы в Карпатах. Создалась угроза выхода русских на Венгерскую равнину. Ухудшилась международная обстановка. Ожидалось выступление Италии и Румынии на стороне Антанты. Турция вела трудную борьбу с войсками стран Согласия и нуждалась в помощи. Большие опасения внушало состояние австро-венгерской армии. Она понесла большие потери в людском составе и материальной части. Ее боеспособность снизилась. Принимая во внимание все эти обстоятельства, начальник штаба австро-венгерской армии Конрад фон Гетцендорф просил о переброске новых немецких дивизий с Западного фронта.

Германское командование решило помочь своему союзнику Обстановка на западноевропейском театре позволяла снять часть войск и направить их против русских. Но немцы понимали, что вливание в состав австро-венгерских армий их новых дивизий, как это уже неоднократно делалось ранее, не могло спасти положение. Было очевидно также, что, несмотря на все благоприятные условия, продолжение попытки осуществления «стратегических Канн» не приведет к желаемым результатам. Считалось необходимым найти такие формы оперативного маневра, которые обещали бы успех. По мнению генерала Фалькенгайна, наилучшим решением должен был явиться фронтальный удар с целью прорыва русского фронта на одном из решающих его участков.

При выборе направления главного удара германскому командованию предоставлялись три варианта. Оно могло нанести его из Восточной Пруссии против северного крыла русского фронта. Но такой удар вряд ли мог оказать существенное влияние на положение в Карпатах. Нависшая там угроза вторжения русских в Венгрию была бы реализована. Не достигал своей цели и удар из района Карпат против левого крыла русского фронта, ибо пересеченный характер местности крайне затруднял сосредоточенные действия крупных войсковых масс. Операции на флангах русского фронта, следовательно, исключались. Остановились на третьем варианте — произвести удар ближе к центру, между Вислой и Карпатами, мощной группировкой немецких войск с задачей не только отбросить русских от Карпат, но и потрясти всю русскую армию. Основные стратегические усилия перемещались в Галицию Германским армиям, находившимся в Восточной Пруссии, отводилась вспомогательная роль.

Решение германского командования было правильным, ибо оно позволяло существенно облегчить положение Австро-Венгрии, устранив угрозу вторжения русских армий на Венгерскую [30] равнину. Успех на этом направлении давал возможность оказать давление на Италию и Румынию, оттянув срок их вступления в войну на стороне Антанты, поддержать Турцию, обеспечить устойчивость австро-венгерских армий. Район, избранный для нанесения главного удара, был выгодным в оперативном отношении. Он надежно прикрывал фланги ударной группировки, так как Висла на севере и Бескиды на юге стесняли маневрирование русских войск. В полосе предстоящего наступления находилось всего два естественных препятствия — реки Вислока и Сан, которые немцы не считали труднопреодолимыми. Оборона русских была организована слабо, ибо они, сосредоточив в Карпатах большие силы, разредили плотность своих войск в Западной Галиции, где у них приходилось на дивизию 10 км и более. Наконец, продвижение на этом направлении выводило на пути сообщения русских армий, находившихся в Карпатах, создавало угрозу окружения левого крыла Юго-Западного фронта.

Германское командование весьма тщательно и детально готовило операцию. К ее проведению привлекались отборные войска, снятые с французского фронта. Это были Сводный, Гвардейский, 41-й резервный и 10-й армейский корпуса. Они считались лучшими соединениями в германских вооруженных силах. Их объединили в 11-ю армию, командование которой вручили Макензену. В состав армии был включен также 6-й австро-венгерский корпус и 11-я кавалерийская дивизия. Командный состав подбирался из числа лиц с большим боевым опытом, приобретенным в операциях на Западе. Противник создал превосходство в силах и средствах над 3-й русской армией (табл. 1){61}.

Таблица 1. Соотношение сил в Горлицкой операции

На участке прорыва в 35 км германо-австрийцы сосредоточили штыков и сабель — 126 000, орудий легких — 457, орудий тяжелых — 159, пулеметов — 260, минометов — 96; русские имели соответственно 60 000, 141, 4, 100, минометов не было. Следовательно, германо-австрийцы обеспечили себе превосходство в живой силе в 2 раза, в легкой артиллерии — в 3 раза, в тяжелой артиллерии — в 40 раз, в пулеметах — в 2,5 раза{62}. [31]
Подготовка операции проводилась в глубокой тайне. Мероприятия по маскировке сосредоточения были тщательно продуманы. Чтобы дезориентировать русскую агентурную разведку, 11-я армия следовала с Западного фронта кружным путем: сначала в Северную Германию, а оттуда — в Галицию. Никто не знал о станциях назначения до момента выгрузки из эшелонов. Выход войск в район сосредоточения был произведен за несколько дней до начала наступления. Воздушная разведка велась в обычных масштабах. На почте был установлен самый строгий контроль.

С той же целью было решено провести демонстративное наступление на Ипре, где немцы впервые применили газы. Наступление разрослось в большую операцию, причинившую союзникам большие потери. Одновременно было задумано осуществить отвлекающий удар в Прибалтике. Германское командование создало группу войск в составе трех пехотных и трех кавалерийских дивизий, поставив ей задачу ударом на Лауэнштейн уничтожить русские части севернее Немана. 27 апреля (10 мая) удар был перенесен в Литву и Курляндию, где 1-й кавалерийский корпус Рихтгофена действовал на Шавли, а одна кавалерийская дивизия — на Митаву. И это наступление имело успех. Оно отвлекло внимание Ставки от Галиции к северному крылу стратегического фронта. Немцам удалось захватить Либаву и оттеснить русских за реку Дубисса.

Несмотря на все принятые меры, германо-австрийскому командованию не удалось в полной мере достигнуть поставленной цели. Наступление противника не было внезапным и неожиданным, как об этом иногда говорится в литературе. Разведка русских своевременно обнаружила подготовку удара в районе Горлице. Анализ сведений о противнике, отраженных в сводках штаба Юго-Западного фронта и донесениях войсковых начальников{63}, показывает, что о сосредоточении неприятельских войск было известно почти за две недели до начала операции. Так, в сводке за 24-30 марта (6 — 12 апреля) говорилось, что отсутствие у австро-германцев в Галиции ярко выраженных признаков, на каких участках фронта они намечали свои очередные удары, объясняется незаконченностью новых формирований для проведения «решительных операций, наподобие того, как это было проделано германцами в Восточной Пруссии в период конца января и начала февраля». «…Мы прежде всего должны быть готовы к новому появлению серии германских формирований, причем ввиду известной подготовки железнодорожных сообщений должны считаться и с возможностью столь же неожиданного их появления на театре войны, как это уже имело место в Восточной Пруссии в отношении 38, 39 и 40-го корпусов».

Эти предположения вскоре стали подтверждаться. 7 (20) апреля пленные австрийцы показывали, что в районе западнее Горлице «они видели отдельных германцев, слышали, будто бы сюда скоро прибудут германские части»{66}. 14 (27) апреля войсковая разведка отмечала начавшуюся перегруппировку войск под Горлице. Смена частей неприятеля происходила систематически по ночам{67}. Было известно, что австрийские части сменялись германскими{68}. В сводке за 9 (22) — 15 (28) апреля полковник [33] Дитерихс записал, что агентура и войсковая разведка указывали на сосредоточение австро-германских сил с целью развития «в направлении Горлице решительных операций»{69}. В последующие дни продолжали поступать данные об усилении противника у Горлице{70}. Пленные рассказывали о прибытии германских войск с французского фронта{71}. Стала известной и дата перехода противника в наступление — в ночь на 19 апреля (2 мая).

Русское командование принимало меры с целью укрепления своего положения у Горлице. Так, 16 (29) апреля главнокомандующий фронтом отдал директиву, которая предписывала передвинуть в западном направлении ряд частей и соединений «ввиду обнаруженного сбора противника у Горлице»{73}. В тот же день он приказал «для полного упрочения нашего расположения между Карпатами и Вислой»{74} наметить вторую линию обороны: устье Ниды, Пильзно, Змигрод, Мезолаборг. Большая работа по отражению готовившегося удара германо-австрийцев под Горлице велась в частях и соединениях 3-й армии{75}. Но все эти меры были несколько запоздалыми.

19 апреля (2 мая) германские войска начали наступление. Оборона русских в районе Горлице была прорвана. Дальнейший ход операции рисуется в таком виде. Противник настойчиво стремился расширить прорыв, не меняя направления своего главного удара. Ставка направляла в распоряжение Иванова крупные подкрепления, которые перебрасывались с других участков стратегического фронта. Она надеялась, что их достаточно для того, чтобы задержать продвижение германо-австрийцев. Но резервы вводились в сражение по частям, быстро гибли в борьбе с превосходящим противником и не оказывали существенного влияния на обстановку.

Командование 3-й армии и главнокомандование Юго-Западного фронта были сторонниками подвижной обороны. Войска последовательно отводились с рубежа на рубеж. К началу мая они отошли на линию рек Сана и Днестра. С 1 (14) мая происходили упорные бои на Сане. 10 (23) мая Италия объявила войну Австро-Венгрии. Это заставило германо-австрийцев временно приостановить наступление. 2 (15) июня оно возобновилось. 9 (22) июня неприятель занял Львов. Эта дата считается концом Горлицкой операции.

Горлицкая операция с новой силой выявила важность для успеха боевых действий обеспечения войск оружием и боеприпасами, особенно артиллерией тяжелых калибров. Германские [34] войска применили в огромном количестве тяжелую артиллерию, что явилось одной из основных причин их успеха.
Русские войска не имели такого количества тяжелой артиллерии. Но самое главное — они были слабо снабжены снарядами и патронами. Так, по данным на 1 (14) апреля число выстрелов на орудие в корпусах 3-й армии было значительно ниже нормы и составляло: в 9-м — 413, в 10-м — 456, в 12-м — 336, в 21-м — 384, в 24-м — 311, в 29-м — 366. В подвижных запасах 4-й, 3-й, 8-й и 9-й армий 13 (26) апреля недоставало снарядов: пушечных — 232 783, мортирных — 4756, тяжелых — 2388 (42-лн — 1288 и 6-дм — 1100), горных — 10 134; винтовочных патронов — 2 млн. Фронт в своем резерве (Могилев, Ровно, Люблин, Львов, Брест) имел снарядов 3-дм легких — 128 100, 3-дм горных — 49 700 (1904 г. — 27 700 и 1909 г. — 22 000), 48-лн гаубичных — 23 300, тяжелых — 29 300 (42-лн — 10 200 и 6-дм — 19 100); винтовочных патронов — 74 726 100.

С самого начала операции это обстоятельство крайне отрицательно сказывалось на организации отпора противнику. Одного героизма и мужества было недостаточно. Почти каждое боевое донесение содержало ссылку на нехватку боеприпасов и просьбу об их доставке в войска. Так, уже на второй день операции, 20 апреля (3 мая), Радко-Дмитриев писал главнокомандующему, что выделенных фронтом 3-й армии всего 25 тыс. снарядов совершенно недостаточно, и настоятельно ходатайствовал прислать легких — 40 тыс. и мортирных (48-лн) — 8 тыс. снарядов, винтовочных патронов — 10 млн. Иванов приказал послать только половину: легких — 20 тыс., мортирных — 2 тыс. снарядов, ружейных патронов — 5 млн.{77} 22 апреля (5 мая) Радко-Дмитриев вновь шлет телеграмму. Он отмечает, что у противника почти исключительно тяжелая артиллерия, против которой наша легкая бессильна. Назначаемые фронтом запасы мортирных снарядов не удовлетворяли и дневной потребности в них. Крайне необходимо было не менее 11 тыс. полевых мортирных снарядов и 20 тыс. легких, 20 млн. винтовочных патронов. Но и на этот раз Иванов наполовину срезает заявку, приказав отправить в 3-ю армию снарядов мортирных — 4,5 тыс., легких — 12 тыс. и горных — 1,5 тыс., винтовочных патронов — 10 млн. Тогда же он указал Радко-Дмитриеву: «Положение дел с боевыми припасами вам известно по прежним моим предупреждениям. Ваши требования по размерам неосуществимы»{78}. Так обстояло дело до конца операции. Просьбы об отпуске боеприпасов выполнялись частично, а иногда не удовлетворялись вовсе. 24 апреля (7 мая) начальник штаба 3-й армии отдал распоряжение «об отправке всей излишней артиллерии в тыл».

Аналогичная картина наблюдалась и в других армиях. Например, 30 апреля (13 мая), накануне решающих боев на рубеже реки Сан, командующий 8-й армией генерал Брусилов просил у главнокомандующего разрешения «развивать необходимый артиллерийский огонь, слабость которого за второй период кампании подмечена и нашими войсками и противником»{80}. 6 (19) мая в 8-й армии некомплект легких снарядов составлял 90 тыс., ружейных патронов — 10 млн. Иванов смог послать только 10 тыс. легких снарядов и 2 млн. патронов.

29 апреля (12 мая) в подвижных запасах 4-й, 3-й, 8-й, 11-й, 9-й армий недоставало снарядов: пушечных — 170 958, мортирных — 3853, тяжелых — 1725 (42-лн — 1425, 6-дм — 300), горных — 12 389; винтовочных патронов — 23 684 343. Фронт располагал весьма ограниченным резервом боеприпасов. Например, винтовочных патронов имелось всего 15 000 000. Бои на реке Сан еще более истощили скудные запасы. 7 (20) мая Иванов докладывал Янушкевичу, что остающийся в его распоряжении запас легких снарядов и ружейных патронов не покрывает даже четверти некомплекта их в войсках и полевых парках. Половина, а в некоторых армиях большая часть последних пуста. Он отмечал увеличение напора противника, который успел подвезти тяжелую артиллерию и, видимо, большое количество боевых припасов. Обстановка повелительно требовала пополнения армий фронта боеприпасами{81}.
Но положение было таково, что Ставка не могла оказать сколько-нибудь существенной помощи.

И все же основной причиной неудачи русских в Горлицкой операции следует считать не недостаток боеприпасов и превосходство противника в силах и средствах, тем более искусство германских полководцев. Главным были ошибки в руководстве войсками со