Битва при Фридланде: гром среди неясного неба

После битвы при Фридланде ни у кого не осталось сомнений в исходе кампании 1807 года: русская армия была разбита и потерпела самое громкое поражение со времён Нарвы. Причём, важен был не столько материальная сторона дела - в конце концов потери русской армии, составившие 15-18 тысяч человек, вполне сопоставимы с другими сражениями эпохи, а относительные потери личного состава и вовсе сравнимы с битвами “золотого века” русской армии. С другой стороны, на этот раз французы нанесли поражение именно русской армии, так что Беннигсен не мог оправдать результаты боя изменой или нерасторопностью пруссаков, австрийцев или любых других союзников. Войска, вынужденные совершать изматывающие марши, а после сражаться и отступать под ураганным огнём противника (особенно пострадал левый фланг Багратиона, которому вообще доставались самые “горячие” места), пришли в расстройство и были деморализованы - даже многие офицеры высказывались в адрес командующего, что же говорить о простых солдатах, на плечи которых всегда ложится основная тяжесть боя. 

Русские при Фридланде

Люди устали, были утомлены, боевой дух войск упал, при том, что французы могли нанести русской армии ещё более чувствительный урон, в случае если французская конница Груши и д’Эспаня обрушилась бы на отступающие колонны русского центра и правого фланга, однако этого не произошло. Поговаривали, что дело тут было не в героизме русских, а тонком расчёте Наполеона, желавшего не уничтожения русской армии и унижения императора Александра, а скорейшего заключения мира между империями. 

У этой точки зрения были свои сторонники, что давало право утверждать, что русская армия слабее, чем хочет казаться. Для Александра I и его министров это было неприемлемо – идеология русского правительства строилась во многом на идее непобедимости своей армии, стяжавшей в XVIII веке славу одной из лучших в Европе. Победы России над многочисленными противниками особенно во времена Румянцева, Потёмкина и Суворова, достигнутые с таким трудом и напряжением сил, приучили русское общество к мысли о естественном превосходстве русских армий над неприятелем, кем бы тот ни был. 

Наполеоновские войны: от Аустерлица к Ваграму

Аустерлицкое сражение, ставшее предтечей Фридланда, по мнению многих было проиграно из-за нераспорядительности австрийцев, бойню при Эйлау (зима 1807) Беннигсен объявил победой, а при Гейльсберге русская армия действительно одержала верх над французами (что, впрочем, не помешало французской пропаганде объявить об обратном). В этом контексте битва при Фридланде была чувствительным ударом по престижу русской армии и императора Александра. Положение мог исправить немедленный реванш, однако даже сам Беннигсен признавал, что это невозможно и предлагал немедленно перейти к переговорам с неприятелем. Царь был в ярости, но продолжить войну не рискнул, тем более что через несколько дней пал Кёнигсберг – мощная крепость и главная операционная база русской армии, где были сосредоточены припасы и провиант для продолжения кампании. Французская армия, тем временем, остановилась у Немана, служившему границей между Российской империей и Пруссией.

Продолжение читайте на сайте

Diletant.media

.

Читайте также: 

Аркадий Шайхет: основоположник фоторепортажа в СССР

Анатолий Луначарский: большевик среди интеллигентов

Хан Кучум: история хана-узурпатора

Рональд Рейган: что ты знаешь о 40-м президенте США?