«Космос засыпает». Актер Тихон Котрелёв умер и в кино, и в реальности
2 апреля в прокат выходит первый полнометражный фильм Антона Мамыкина «Космос засыпает», который на недавно прошедшем фестивале «Дух огня» в Ханты-Мансийске завоевал пять призов, в том числе главный — за лучший отечественный дебют.
В картине сыграли Марк Эйдельштейн, Дарья Екамасова, Никита Конкин, Софья Воронцова. Все они представили фильм на московской премьере в кинотеатре «Октябрь». А вот Тихона Котрелёва, исполнившего роль отца семейства, на песочной дорожке не было.
«Кукурузник» раз в неделю
За три дня до премьеры 49-летний актер Котрелёв внезапно скончался. Говорят, Тихон долго и тяжело болел, незадолго до смерти попал в психиатрическую клинику. Возможно, проблемы были связаны с алкоголизмом. Снимался он немного. Последними работами стали сериал «Константинополь» и два проекта Ильи Ермолова — «Хирург» и «13-я клиническая. Начало». До этого он работал в сериалах «Тихий Дон», «Петр Лещенко...»
Роли у Котрелёва были небольшими, в том числе в последней картине «Космос засыпает». Однако здесь со смертью его персонажа (отца семейства, живущего в селе Шойна на берегу Белого моря) и начинаются серьезные проблемы у вдовы и сыновей.
Отец работал на тракторе — очищал от песка дома, которые им регулярно заносит. Село Шойна, показанное в фильме, реальное. Хотя немногие россияне о нем, наверное, слышали.
Ненецкий автономный округ. Пограничная зона. В советское время это был поселок, активно развивавшийся как рыбопромышленная база Архангельской области. С местного консервного завода уходили килька и корюшка в масле, камбала в томате, тресковая печень, варенье из морошки. В 1990-е здесь было 2000 жителей. Сейчас — 46 домов. И 284 человека, занятых в основном ловлей рыбы, охотой и бортничеством.
Так как село находится в зоне активного формирования прибрежных морских дюн, его регулярно заносит песком. Говорят, сейчас более половины Шойны под дюнами, которые энтузиасты используют для развития сэндбординга, надеясь, видимо, что в перспективе в село нагрянут любители этого развлечения или туристы. Как случилось с Териберкой на берегу Баренцева моря.
Пока же малая авиация регулярно летает сюда раз в неделю: «кукурузник» — из Нарьян-Мара и «Ми-8 — из Архангельска. Так что съемочной группе трудностей хватило. Но загадочная красота места победила.
По признанию режиссера, сам он узнал об уникальном месте из документального фильма, после чего решил написать сценарий. Прежде Антон зарабатывал рекламой, в перерывах снимал короткометражки. А его дебютный «полный метр» ждал выхода на широкие экраны семь лет.
Высокое и земное всегда рядом
История простая и сложная одновременно. Паша (Марк Эйдельштейн), выросший на засыпанном песком краешке земли, учится в питерском вузе. Мечтает строить ракеты, которые станут уносить в космос людей целыми автобусами, а ступени у ракет не будут отваливаться. Парень талантлив. Подает надежды. И даже выигрывает грант на обучение за границей.
Все рушится в один момент. В общежитие приходит телеграмма о смерти отца. Паша отправляется домой, даром что добраться к матери (Дарья Екамасова в который раз в тандеме с Эйдельштейном) и младшему брату Илюше (Никита Конкин) непросто. Почти «на собаках и оленях». И это еще полбеды. Настоящая беда ждет дома. Похоронив мужа, мать обнялась с его подушкой. Лежит. Не вставая. Не разговаривая. И кажется, никто и ничто не может вывести ее из тяжелой депрессии.
Дом запущен: брат-подросток не справляется. Приходится Паше и посуду мыть, и убирать в доме. Илюша же думает о своем: «Забери меня отсюда!» Он тоже мечтает о ракетах, сидя в гараже, в котором столько всего, что «Роскосмос отдыхает». Но у Паши пока денег нет. Учась в Питере, ему приходилось подрабатывать, чтобы выжить — однокурсникам чертежи делать, на кладбище могилы рыть...
В родном селе особо не заработаешь. Отец откапывал засыпанные песком дома на тракторе. Но односельчане не рады Паше, который готов заменить главу семейства. Они хотят отобрать у него трактор, потом пытаются сжечь его...
Паша не сдается. Ему надо мать вернуть к жизни. И самому вернуться в Питер. Чтобы потом вытащить из этой дыры Илюшку.
Высокие мечты о космосе разбиваются о земную реальность. Но малая родина, дом, семья — это ведь не пустые слова. Даже для мечтателя Пашки. Он должен сделать так, чтобы мама, когда-то писавшая прекрасные картины, снова взяла в руки кисть. Чтобы брат понял, что собирать морошку, которую можно продать приплывающим на лодке норвегам или сварить на зиму варенье, — это скучно, но надо. А откапывать всю жизнь дома жителей Шойны от песка — это ж не то, о чем можно мечтать, если ты вырос рядом с Плесецком и подбирал обломки ракетных ступеней...
Правильные расчеты
В картине дебютанта многое кажется фантастическим или по крайней мере условно-реальным. Но режиссер уверяет — фантастики здесь нет. Все так, как в настоящей Шойне, где, входя в дом, жители ополаскивают от песка ноги в тазу. Где врач добирается до больного трое суток, а батюшка готов причастить умирающего в любую минуту...
Если же нужно перетащить по песку целый дом с болеющей мамой на берег моря, чтобы она всегда видела из окна волны и могла в любую минуту сесть к мольберту, то и это не фантастика. Все получится. «Ты все правильно рассчитал», — говорит брат брату. И они делают почти невозможное. Чтобы у мамы и у них было будущее.
Дебют Мамыкина не без недостатков. Его уже обвинили и в драматургических огрехах, и даже в том, что взял Эйдельштейна на роль сельского парня. Как будто его должен непременно играть актер с рабоче-крестьянским лицом.
Да, в американском фильме Марк был зажравшимся мажором. Но у нас и без него хватает актеров, которые из фильма в фильм переходят в одной и той же форме — мента или военного. Не хотелось бы такой участи 24-летнему Марку, который, к слову, дебютировал не в дурацкой «Аноре», а у Сергея Урсуляка в «Праведнике». Уже тогда его впервые назвали нашим Тимоти Шаламе... И дай бог, чтобы режиссеры видели у Марка талант перевоплощаться в самых разных персонажей.
Шойна — в переводе с ненецкого «кладбище». Но «Космос засыпает» — фильм светлый. С надеждами. И мечтами. Которым суждено сбыться. Глядишь, может, и в засыпанном песком селе что-то изменится к лучшему.